Искатель. 1968. Выпуск №5 - Смагин Борис Иванович - Страница 30

Несмотря на краткость информации, репортеры не задали прокурору больше вопросов. Возможно, потому, что преступления такого рода перестали быть сенсацией, и в газетах им уделяли не больше пяти строк. По статистике в США каждые сорок семь минут происходит преднамеренное убийство. Иначе —течение шестидесяти семи лет тридцать одно — ежедневно. Описанием рядового убийства американского читателя не удивишь. Разве исчезновение одного человека могло взбудоражить нервы, после того как моряк Ричард Шпек убил в одном из интернатов Чикаго восемь слушательниц школы медсестер? Или когда студент Чарльз Уитмен с крыши Техасского университета в городе Остин из любви к острым ощущениям подстрелил, как зайцев, из спортивной винтовки шестнадцать человек, а восемнадцатилетний ученик Роберт Смит из города Меза в штате Аризона ворвался в дамскую парикмахерскую и застрелил из револьвера армейского образца пятерых женщин, сидевших в зале ожидания?

Из скупого сообщения руководителя следственного отдела Грюневальда американская общественность узнала лишь, что за смертью Эрики Буннэ скрывается гангстерский синдикат, Но и к этому уже привыкли. Таким образом, на происшествие почти никто не обратил внимания, ибо преступления бандитских синдикатов раскрывают только в телевизионных постановках, а кого же волнуют истории без логического завершения? Сообщение об этом случае никогда бы не попало в Европу, если бы репортер одного из западногерманских телеграфных агентств не навел по своей инициативе дополнительные справки. Он уделил этому время только потому, что убитая была немка и полученную информацию можно было продать в газеты ФРГ.

Эрика Буннэ родилась в Варендорфе в зажиточной буржуазной семье, получила образование в коммерческом училище, а когда ей исполнилось девятнадцать лет, заняла первое место на конкурсе красоты, проводившемся на курорте острова Нордерней в Северном море. Некий солидный господин, член жюри конкурса, принял участие в ее судьбе и обещал свое содействие при получении места манекенщицы в фирме готового платья. После совместно проведенного двухнедельного отпуска он сдержал свое слово, и Эрика Буннэ действительно заключила контракт с такой фирмой. Она работала на выставках одежды в Дюссельдорфе, Кельне и Франкфурте-на-Майне.

После ряда знакомств с влиятельными людьми этой отрасли промышленности последовало соответствующее вознаграждение: тысяча долларов в месяц за турне по Америке в качестве манекенщицы на выставке западногерманской моды. Однако вскоре выяснилось, что предполагалась «работа» в одном из нью-йоркских ночных клубов, где вся одежда манекенщицы должна была состоять из нескольких сверкающих аппликаций. Девятнадцатилетняя девушка была тогда еще достаточна храбра, чтобы отказаться от предложенного ей гонорара, и наивно решила, что сумеет прийти к благополучию и богатству, работая в качестве няни или уборщицы. После шести месяцев плохо оплачиваемой случайной работы Эрика избавилась от «европейских предрассудков» и стала работать в одном из ателье обнаженной моделью для фотографов-любителей, а также репортеров солидных журналов.

Эрика Буннэ из маленького Варендорфа в течение года взлетела до двадцатого этажа стеклянного небоскреба на фешенебельной и грешной Парк-авеню в Манхэттене. Только ежемесячная плата за квартиру со сказочным видом на Нью-Йорк составляла две тысячи долларов. Несколько десятков тысяч пришлось уплатить за обстановку, дорогие меха и драгоценности, которыми молодая немка украсила свой «высотный полет» над Парк-авеню. Это были суммы, во много раз превышавшие зарплату обнаженной модели и гонорары за фотографии в различных изданиях. Вот что писала позже по этому поводу западногерманская пресса: «Квартира Эрики Буннэ была, очевидно, сортировочной станцией одного из самых могущественных синдикатов торговли наркотиками, Бывшая манекенщица и фотомодель знала слишком хорошо, какими суммами здесь оперировали, от кого и кому поступал товар. Самое же скверное в этой истории — она не сумела сохранить эти сведения в тайне и тем самым вынесла себе смертный приговор…»

Мать Эрики, Марта Буннэ, сказала в одном из интервью по этому поводу: «Жизнь моей дочери лежит на совести ФБР! Американская полиция вынудила ее работать в качестве своего осведомителя. Сначала она отказалась, но ей пригрозили в случае неповиновения посадить на десять лет в тюрьму за соучастие в торговле наркотиками.

Единственной виной дочери было то, что она любила человека, торговавшего наркотиками. Она не имела представления об этой стороне жизни любимого и узнала все только от ФБР. Я посетила Эрику весной 1967 года в Нью-Йорке. Она мне рассказала обо всем. Дочь была в отчаянии и уже тогда опасалась за свою жизнь, Когда я потребовала, чтобы она уехала со мной домой, Эрика сказала, что будет сейчас же арестована, если попытается покинуть Америку. Я обратилась с просьбой о помощи в посольство ФРГ в Вашингтоне. На мое письмо не ответили. В конце концов мне пришлось оставить дочь в Нью-Йорке одну, поскольку моя просьба о продлении визы была отклонена американскими властями».

Причины, по которым мать видела жизнь своей дочери в более безобидном свете, чем это было на самом деле, можно понять. Вне всякого сомнения, Эрика Буннэ была не только просто любовницей торговца наркотиками. Поэтому ФБР и вынудило ее стать осведомительницей. Это подтвердил процесс в нью-йоркском районе Бруклин, где Эрика Буннэ должна была выступить главной свидетельницей обвинения,

Обвиняемым был пятидесятидевятилетний Джозеф Боннано, один из восьми крупнейших гангстерских боссов, дирижировавших преступным миром Америки и оказывавших на политическую и экономическую жизнь страны большее влияние, чем кто-либо из министров в Вашингтоне. За несколько недель до начала процесса американская телевизионная компания Эн-би-си сделала в одной из передач сенсационное разоблачение: «Преступный мир, которым руководят эти восемь гангстеров, называют «Коза ностра», «Мафия» или «Синдикат». Он представляет собой величайшую экономическую силу в США. Прибыли от торговли наркотиками, нелегальных азартных игр и проституции составляют 50 миллиардов долларов а год. Это больше, чем доходы огромных автомобильных концернов, и больше, чем стоимость всех акций, продающихся ежегодно на нью-йоркской бирже. «Синдикат» наносит и огромный моральный урон стране, втягивая в свои сети тысячи молодых американцев, не нашедших по каким-либо причинам возможности применения своих сил». (Разумеется, о том, что этими «какими-либо причинами» являются безработица и сам хваленый «американский образ жизни», телевизионная компания умолчала.)

Однако передача Эн-би-си объясняла, почему власть гангстерских боссов до сих пор остается непоколебимой: «Девять миллиардов долларов по оценке сенатского комитета по борьбе с организованной преступностью выплачивается в качестве взяток сенаторам, министрам, мэрам, профсоюзным руководителям; одна только полиция получает 4,5 миллиарда. Эта сумма больше, чем полицейские получают в качестве жалованья от государства»,

Гордясь своей властью, Джозеф Боннано, известный в преступном мире под кличкой Банановый Джо, в сопровождении четырех самых дорогих и опытных адвокатов Америки вошел с достоинством в здание суда. Он был на свободе, поскольку уплатил залог в два миллиона долларов. Перед этим гангстер демонстративно подъехал к «храму Фемиды» в роскошном черном бронированном «линкольне», таком, в каком ездят американские президенты. Он с дружелюбной улыбкой выслушал речь бруклинского районного прокурора, который обвинил его в подстрекательстве к убийству, торговле наркотиками, попытке дать взятку, вымогательстве и многом другом.

Еще входя в зал, он заявил представителям печати: «Обвинить можно во многом. Самое главное суметь доказать. — А затем добавил: — Сегодня меня отдают под суд уже в четырнадцатый раз. Тринадцать раз я покидал подобные здания свободным и неопороченным человеком. Вы, конечно, не думаете, что в этот раз будет иначе?»

Причину, по которой власти ни разу не сумели доказать виновности Боннано в убийствах, раскрыли американский «Лайф» и западногерманский «Штерн». Боннано умел как никто другой решить проблему ликвидации трупа после убийства. Он купил похоронное бюро и провел в нем некоторые новшества: внедрил гробы-тандемы, изготовлявшиеся в его же мастерской.