Цзян - ван Ластбадер Эрик - Страница 104

Блустоун услышал неторопливые, солидные гудки. Затем знакомый голос ответил ему и он начал разговор.

На всем пути от Ванчая он поглядывал в толстые стекла витрин магазинов, проверяя фланги и тыл, особенно внимательно приглядываясь к темным уголкам и тележкам с коробками и прочим скарбом, за которыми могли укрыться его преследователи. Он два раза возвращался по своим следам, переходя с тротуара на тротуар, избегая широких улиц.

Затем он на ходу вскочил на подножку автобуса. Автобус шел в сторону, противоположную той, куда шел Дэвид. Но это не имело значения. Если преследователи собирались показаться, то он хотел предоставить им такую возможность. Кстати, он хотел бы получше присмотреться к ним. По их повадкам он сможет составить представление об их компетентности.

Все было чисто, и он решил позвонить. Сердце его встрепенулось, когда Блисс подозвала к телефону Джейка. Ему надо было так много ему сказать, и так мало было времени, чтобы сделать это. Да и место было неподходящим для сантиментов. Он назначил рандеву на Виктория-Пик, неподалеку от дома Блисс, на открытом месте. Место он знает. Все будет в порядке.

Сошел с автобуса на третьей остановке, подождав, когда двери начнут закрываться. Никто за ним не последовал. Увидев автобус, собирающийся отправляться в противоположном направлении, вскочил в него. Проехал тринадцать остановок и, хотя это и несчастливое число, но пора было сходить. Два квартала до Куинс-уэй прошел пешком. Все артерии города, как всегда в конце рабочего дня, забиты людьми. Уже загорелись неоновые рекламы, особенно там, откуда отходил паром в Цим Шацуи.

Дэвид Оу терпеливо поджидал автобус, заворачивающий на Коттон-драйв. Все труднее и труднее было определить, по-прежнему ли все чисто. Столько людей столпилось на небольшом пятачке. Но он, по крайней мере, заметил бы преследователей. Это было нетрудно сделать.

Подошел автобус, но такой перегруженный, что пришлось опять ждать. Это дало ему возможность осмотреться, чтобы почувствовать обстановку, складывавшуюся вокруг него. Прямо за ним был магазин с яркой рекламой ведущих швейцарских фирм, производящих часы. Как обычно, такого рода заведения притягивают к себе народ, особенно туристов, как тех, кто достаточно богат, чтобы покупать золотые с бриллиантами произведения искусства, показывающие время, так и тех, кто хочет просто поглазеть.

Группа молодых китайцев прошла вниз по улице и смешалась с толпой. Он посмотрел в другом направлении. На проезжей части несколько моряков остановили такси и умчались в направлении пристани и Звездного Парома.

Веселый многоголосый и многоязыкий гомон толпы заставил его почувствовать себя чужаком. Положение, в которое он попал, поставило его вне общества. Появился красный двухэтажный автобус. На его боку красовалась реклама нового фильма: коленопреклоненная женщина с запрокинутой головой и затененный торс мужчины, угрожающе нависший над ней. Кроваво-красная надпись. Ниндзя.

Люди, ждавшие этот автобус, ринулись к нему прежде, чем он остановился. Дэвид Оу почувствовал, что его несет вперед человеческая река. Какой-то китаец над самым его ухом пронзительно ругал австралийца за неповоротливость.

Темная воронка открывшейся двери автобуса начала всасывать в себя толпу. Дэвид тоже влез, чувствуя, что рассматривать каждого, кто напирал с боков и сзади, у него просто не было возможности.

Он сошел с автобуса в месте пересечения Коттон-драйв и Гарден-роуд. Подождал, пока загорится зеленый свет, пошел через улицу по направлению к билетному киоску. Купил трамвайный билет за четыре гонконгских доллара и юркнул в тень, окружавшую это маленькое строение.

Поднимался туман. Половина Пик-роуд уже скрылась из виду. Он посмотрел на часы. Время шло к полуночи, когда трамваи перестают ходить. Вокруг ни одной живой души. Что и говорить, не самое лучшее время он выбрал, чтобы ехать в гору.

Он прижался затылком к влажной стене. Подумал, что скажет Джейку, когда увидит его. Он знал, что должен не только поделиться с ним информацией, которую собрал, но и нормализовать их взаимоотношения, понимая, что их предыдущая встреча получилась несколько напряженной, а за последний месяц в их с Джейком жизни многое произошло.

Даже в этот момент он чувствовал, что его злость на Джейка не совсем прошла. Что же все-таки случилось с ним на реке Сумчун? Что он скрыл от начальства в своих отчетах? Может быть, это вовсе не касалось дел Куорри, Но почему Джейк ничего не сказал и ему? Неужели дружба так мало для него значит? Он что, не доверяет ему? Обида снова начала тлеть в нем, как фитиль. Она, конечно, не могла помешать ему выполнить свой дружеский долг по отношению к Джейку Но она роняла Джейка в его глазах. Он бы хотел, чтобы дружба так же много значила для Джейка, как она значит для него. Святая святых.

Так много надо сделать этой ночью, и место, куда он едет, в этом смысле символично. Пик Виктории. Высшая точка колонии.

Где-то внизу запели рельсы. Приближался трамвай. Задрожали провода. Скоро и под ногами ощутилось подрагивание. Повернув голову к тускло освещенному вагону, движущемуся на него из тумана, Дэвид физически ощутил, как соскучился он по Джейку.

Он сел в передней части вагона. Издалека донесся меланхолический гудок баржи и вдруг снова стал слышным шорох шин проезжающего мимо транспорта. Двери начали закрываться.

Дэвид Оу огляделся вокруг. В противоположном конце трамвая сидел молодой китаец в черном плаще и шляпе. В руках он держал зачехленный зонтик, возможно, подражая английским джентльменам. В сторону Дэвида он не смотрел.

Дэвид отвел от него взгляд. Двери со вздохом закрылись, вагон дернулся и пополз вверх на Виктория-Пик.

Шесть остановок. Никто не входил и не выходил. Они уже проехали половину пути и въехали в облако. Ночь приобрела мягкие, фосфоресцирующие тона. И не мрак, и не свет, а нечто среднее. Впечатление было такое, что они путешествуют в какой-то неизведанной сфере, где-то между небом и землей. Дэвид передернул плечами, чтобы отодрать от спины прилипшую к ней пропитанную потом рубашку. Он думал о Джейке.

На седьмой остановке в трамвай вошел китаец. Двери закрылись и они тронулись дальше.

Вошедший человек огляделся. Сначала посмотрел на китайца с зонтиком, потом перевел взгляд на переднюю часть вагона.

А потом они оба двинулись на Дэвида Оу.

Когда они вышли из дома, луна едва просвечивала сквозь туман.

После того, как Джейк повесил трубку. Блисс не задала ни единого вопроса, что не преминула бы сделать европейская женщина. Тем не менее она сразу же уловила, что Джейк загрустил, и тоже настроилась на эту волну. Она сунула руки в карманы куртки.

— Может быть, лучше пойти сразу же на трамвайную остановку? — предложила она, выходя на тротуар.

Джейк кивнул.

— Лучше всего сразу поспеть повсюду.

— Беда только, что это редко кому удается. Начало моросить. Ясной тихой ночи как не бывало. Джейк увлек Блисс в тени, густо лежащие под деревьями, переплетенными цветущей глицинией. Отсюда хорошо просматривался уходящий в туман тротуар.

— Я хочу послушать, — сказал он, — и посмотреть.

Ночь вступала в свои права. Туман укутал улицу и приглушил освещенные окна, перекрасив тени в серый цвет. Все поблескивало и мерцало от накопившейся влаги. Джейк ничего подозрительного не услышал и никого не увидел. Только цикады продолжали свой галдеж. Звук этот лился с высоких склонов горы, нарушая безмолвие ночи.

Джейк был абсолютно уверен в своих профессиональных качествах. И учитель у него был из лучших: Генри Вундерман. Именно он высмотрел Джейка более двадцати лет назад. Они познакомились в шикарном обеденном зале отеля «Полуостров».

Лицо Вундермана блестело от пота, когда он ерзал стулом по ковру, пристраивая свой объемистый корпус поближе к столу. Он заказал бурбон и скорчил физиономию, пригубив из своего стакана.

— Насколько я понял, вы сидите без работы?