Мир в подарок - Демченко Оксана Б. - Страница 84

Не ладит с братом Риннархом, а силой переломить не может? Или затеяла войну? Кто поймет расчетливое безумие окаянных…

Наири нехотя заставил себя подняться и побрел искать вчерашнего парнишку, распоряжающегося в школе вместо больного учителя.

Знакомый илла пристроился у чадящего на камнях торфяного костра. Он задумчиво, со странной для столь молодого лица застарелой усталостью, смотрел в синевато тлеющие угли. «Наверное, куда более удачный, чем я, ученик,» – усмехнулся Наири. Выпил сбереженную Таром воду из фляги – досуха и подошел к огню. Успокоенный брус завозился, устраивая себе ложе близ лошадок, вздохнул и затих. Ему ночь тоже далась не просто.

– Они будут тут к восходу, – поежился юноша, напоминая о преследователях. – Надо идти, но малыши не смогут. Устали мы от бесконечного бегства. Крепко устали. Я пробовал их поднять, бесполезно. И куда идти, если впереди стена, как и говорили те брусы?

– Вам помогали?

– Последний раз нам дали чуть отдохнуть в вымирающем селении, они живут возле западных отрогов. Но им и самим нечем кормиться, разве дело – еще и врагов наводить на хороших людей? Вот и пошли мы сюда, о погоне проведав. Мой был выбор и вина моя. Только не вижу и теперь других путей, более верных. Широка степь, а нет в ней для нас укромного местечка…

– А по-моему, лучше и не подгадать. Я вас удачно встретил здесь, а иначе нашел бы слишком поздно. Как отец?

– Спит, выглядит замечательно отдохнувшим. Больно ты глазастый, – усмехнулся илла. – Вроде в роду Годэй, к коему принадлежит мастер, нет совсем уж особых примет. Да и рода уже почти нет, двое нас… А он часто про тебя вспоминал, бледноглазый. Все же любимый ученик.

– Какое там, – смутился Наири, с трудом пряча проснувшуюся незнакомую гордость, распирающую его изнутри. – Я ушел от мастера, помнится, названный “совершенным дураком”.

– Мне он и того пока не сказал. Я всего лишь “позор семьи”, не густо, правда? Еще “Химри – слабые ноги” и лентяй, само собой.

– Не так уж мало, – обнадежил араг. – Хоть не танцор. И с руками, выходит, уже все нормально. Один мой знакомый староста скоро передаст все дела сыну, которого упорно зовет “отцов позор”. Может, это высокий наследный титул и у достойного Агимата?

– Что ты с ним сделал? Будь у тебя дар, окаянные бы рассмотрели, ты ведь был в Карне. Я до сих пор не верил в детские сказки про волшебство.

– Ну и дальше не верь. – Наири осматривал холм, прикидывая его высоту. – Лучше делом займись, оно спешное. Всех надо поднять к вершине, до линии камней, видишь? И убери людей с восточного склона.

– Сделаю. А окаянные?

– Лодку бы, – тоскливо сморщился Най.

– Тут нет воды, – осторожно уточнил сын Агимата.

– За Вратами её очень много, будет волна. Представить не могу, сколь высокая и опасная – не видел ничего подобного. К западу торфяные ямы, храмовников туда унесет. Думаю, не имеет значения, выживет ли кто, да и шансов не много. Хотя трупы нас устроят больше, не люблю слухов. Жаль, у меня почти нет сил, дорого обошелся вчерашний день.

Най виновато вспомнил обещание рассказать о Вратах Тиннаре, попросил младшего Годэя разбудить к рассвету и торопливо ушел в сон. Добраться до её пруда с ивами по хмари навьего мира удалось кое-как, сил ни на что уже не было.

Она дремала у воды, но сразу услышала – и умудрилась рассмотреть его плачевное состояние до первых слов. Спасибо, хоть шуметь не стала, сил выслушивать упреки – никаких. Таким разбитым Наири себя помнил всего-то пару раз, после «удачных» побегов, сполна оплаченных болью. Впрочем, может, тогда было чуть полегче. Теперь сам себя должен загонять и казнить непосильной работой – и это он делает отменно, куда лучше любого надсмотрщика…

Рыжая Тин как-то очень уютно засуетилась, усадила, умыла, сердито и жалостливо вздыхая.

– Ага, знаю, “молчи, женщина”, – фыркнула насмешливо.

– Какие слова! – восхищенно вздохнул араг.

– Молчу… – уставилась выжидательно. – Жду.

– Перебил я змей у Врат. С утра открою, там вода. Все.

– Все – это твое состояние? Оч-чень точно!

– Я честно берег силы, но к ночи встретил учителя Агимата, он был при смерти, пришлось срочно лечить застарелые тяжелые ожоги, причиненные окаянными, – Наири оправдывался и огрызался одновременно, удивляясь самому себе. – А скоро подойдут они сами – окаянные, да еще и с храмовниками. Не очень у меня там ладно.

– Времени нет, у меня горный восход, ранний, вот-вот солнце выберется, – задумчиво, с сомнением, вздохнула Тин. Потом глянула пристально, предупредила с явной угрозой. – Одна глупость, хоть слово – и я вообще за себя не отвечаю!

Най не успел спросить, почему. Она уже деловито обдирала с ошарашенного арага рубаху, скороговоркой рассказывая новости своего дня. Провела теплыми ладонями по голой напряженной спине, сгоняя усталость, обошла, нагнулась к лицу и села, опираясь на плечи, почти обнимая. Колени скользнули вдоль бедер каменеющего от удивления Наири. Теперь он чувствовал её тело совсем рядом, совершенно сбитый с толка, ошарашенный, жалеющий все сильнее о слишком скором восходе. Осторожно отвел с лица пряди рыжеватых волос, когда почти неправдоподобно горячая маленькая ладонь спустилась на живот, а вторая твердо поправила его послушный затылок. Зеленые глаза сосредоточенно смотрели в упор, губы уже приоткрылись, выдыхая в него силу.

Теперь араг с легким разочарованием осознал, что вторая рука всего лишь контролирует поток через солнечное сплетение. И почувствовал себя обманутым.

Удивительно красивые глаза, которые он лишь теперь и рассмотрел толком, вблизи, закрылись, голова вяло уткнулась в широкое плечо, он ощутил её растущие слабость и усталость. И свой дар, расправляющий крылья в теплом потоке подаренного могущества. В следующее мгновение мир стал таять, он невольно приобнял тонкие плечи, успел расслышать смеющийся слабый голос, шепнувший: “Хреновый из тебя убийца!”.

Потом угас солнечный отблеск далекого утра на её волосах. Араг остался один, все еще ощущая запах озерной свежести, тепло рук – и злость, растущую вместе с благодарностью. Ну что он, окаянный, чтобы пить её силу? Да еще и слова не скажи. Вздохнул, опуская руки, еще помнящие форму её плеч.

Огляделся. В пустыне было удручающе одиноко. Может, все же устроить озеро? Как то, по дороге в Агрис, очень даже уютное и памятное место. Вполне настоящее.

Сердито тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Солнце придет на холм довольно скоро, пора просыпаться.

Он открыл глаза, уже зная, что над лицом склонились оба Агимата – нынешний и будущий. Приятное пробуждение. Наири уже и сам знал, что они хотят сказать: окаянные внизу, почти у подножия холма. Самый удачный момент.

В отдохнувшем теле бродила пьянящая сила, он поднялся одним движением, довольно окинул взглядом собранный лагерь. Химри расторопно и толково сделал все, как велено – люди плотно устроились в безопасной зоне, Тамран крепко держал заседланных коней.

Най повернулся к Вратам, коротко поклонился и вытянул руку, направляя на змея раскрытую ладонь. Огромная голова поднялась, блеснули золотистые в рассветных лучах глаза, с любопытством рассматривая так давно ожидаемую снавь, – и тело ловко стекло в почву, впитываясь кольцо за кольцом, освобождая замковые петли створок.

На дне лощины под холмом закричали, осознавая гибель и пытаясь ускорить подъем, но это уже не имело значения. Золотая вязь створок вспыхнула и растаяла, колонны света мягко угасли, гладкий водяной срез взбух, дрогнул – и обрушился в пепел древнего болота, растекаясь по ширящейся поверхности, обрастая пеной бешеной злобы.

Внизу стихли. Знали, что они для водяного зверя – законная и долгожданная добыча. Араг испытал мгновенную азартную убежденность: не выживут, только не в этом потоке. Вал уже шел на добычу, вырастая классическим таранным клином, готовя сокрушительный удар. Внизу коротко взвыли, потом пришел грохот потока, огромный, перекрывающий все звуки.