Мир в подарок - Демченко Оксана Б. - Страница 47

– В нагрузку возьмете еще двух девиц, они явно сельские, приживутся. Я им память немного затуманила, поскольку знать то, что было здесь, этим трусихам незачем. А вам Лис расскажет. Лошади есть, правда, только пара. Из-под окаянных, за реку их не водите, искать будут. Собирайтесь, вам с охотниками знакомиться ни к чему.

– Тин, – безоблачно улыбнулся Дари, – князя своего подданные обязаны всегда узнавать. А лошадь у него нельзя без знакомства свистнуть? Это была бы высокая честь для нашего скромного села.

– Я с Дари поеду, – тихо прошептала бруса. – Не надо уводить коня, он хозяина любит.

Подзакусив и напившись травяного взвара, мои любимые заговорщики уехали. Правда, Дари, внезапно расчувствовавшись, вручил мне уздечку. Явно его работы, узорная, с серебряной чеканной отделкой. То ли хотел сделать подарок, то ли таким образом еще раз советовал свести-таки коня. Наверняка второе, но все равно приятно. Я осталась одна, легла, растянувшись в рост, и задумчиво наблюдала за мерцающими звездами.

Хоть одна ночь тишины. Может, для разнообразия вспомнить про логику, наплевав ненадолго на чутье? Вспомнила. И почти сразу начала нервно и торопливо будить князя. Риннарх просыпаться не хотел, мычал и отбрыкивался. Во сне ему было хорошо. Кажется, они все еще пили и болтали, закончив с делами. Интересно: это полноценное общение? Или часть слышат – часть вспоминают… Пойди разберись! Сон – это вам не телефонная связь. А я – не коммутатор. У Риана бы спросить! Но мой странный эльф далеко и дергать его каждый раз едва ли правильно. Иначе, как шепчет чутье, однажды и не отзовется. Князь снова заворчал и плотнее натянул на голову плащ. Пришлось сходить к ручью за водой и применить крайние меры.

Как он ругался в полудреме!

А как извинялся, проснувшись!

– Милый князь, – начала я, – девушек пристроила. Не надо спрашивать куда, они не в игре, а Лиаса сама проявится. Кстати, она сказала, что у ночного кошмара была свидетельница, некая дама высокого происхождения по имени Эмис, кажется. Вроде бы невеста твоего братца. Ее привязали к креслу и заставили смотреть. Хорошенькая будет у девочки семейная жизнь.

– Эмис? Сестра совсем с ума сошла… С этим я разберусь.

– У меня есть буквально один еще вопрос. Ты, часом, не можешь дать знать сыну о делах Карна? Ведь наверняка продумал способ.

– Да, через доверенного человека. Он рыбак.

– Вот я так и полагала. И подумала, что если тебя убивают тут, то…

– Его вызвали? – тихо охнул князь, разом подтвердив мою догадку. Потом покачал головой: – Невозможно. Знают про этот способ связи в деталях всего трое. Я, мой друг и гонец.

– То, что известно троим, известно всем, так говорят. Вот и рухнули в очередной раз мои умные планы. Раньше твоего отбытия на охоту дело не могло начаться. Считай, есть ли еще время?

– Мы тут второй день, плюс переправа – всего четвертые сутки. Ох, как же неудачно… Ну, конечно, поддался ей гонец, после Пирха я и не удивляюсь. Еще ворчал на Лемара, что ему в последнее время всюду заговоры чудятся. Эта змея умеет жалить насмерть и проникать в самые невозможные секреты.

– Где рыбак?

– Места безлюдные, к северу от дельты Карнисы, в стороне от портового города Гирта, дорог крупных нет, не зная и не найти. Отсюда… переправа и там дорогой кривой – опять же самое скорое суток четверо. И от столицы те же четыре дня, если средним ходом. Поздно? – он на глазах сник, свет, лучившийся во взгляде после встречи во сне с пираткой, угас.

– Не думаю. Ты забыл, что рыбак должен дать знать на Архипелаг. Оттуда опять же приплыть время потребуется. Силье ничего про тревогу не говорила?

– Нет. У них все спокойно, сына определили учить парусное вооружение. Он при адмирале назвал кливер кривым полотнищем, – усмехнулся князь, дурные предчувствия чуть отпустили его. – Был бит тяжелой вельможной рукой Кормчего.

– Окаянные галопом носятся редко. Заметными быть не захотят, поостерегутся. Видно, судьбе угодно меня с твоей любительницей красных вин познакомить. Дорогу я найду, не переживай. Окаянные меня не видят, но я-то их прекрасно. Вот и приведут, куда надо. Все одно: теперь, если придуманное правда, только догонять.

– Правда. – Он не обольщался. – Очень в духе сестры. Даже странно, что я сразу не подумал о таком развитии событий. Увы, я тебе едва ли хороший попутчик, как это ни больно признать. Все сразу обнаружится, а там помощи не собрать. Да и во дворце теперь надо быть срочно, пока о смерти не объявлено. Возьмешь хоть коня? Егерь старший стоящий человек, он проводит.

– Коня возьму, самого неприметного. А человека – нет. Пусть спят, так вернее. И помни, я ничего не могу обещать. Ни успеха, ни большой надежды. Если будет бой, от моего дара пользы немного. Но я постараюсь.

– Если кто опознает рыжего, скажи, подарил вельможный Тринн за услуги врачевания. От Борза многие избавлялись, он несколько своенравен. Но я надеюсь, вы поладите. И береги себя.

– Спасибо, – вот уже второй человек желает мне этого. К чему бы? Пора прощаться, а значит, хватит «тыкать» князю. – И еще, знайте, ваша светлость, – моего лица вы при встрече не вспомните, как и ваши спутники. Так будет лучше. И если сочтете меня врагом или шпионкой, потом не вините себя. Это издержки нашего внезапного заговора. И… берегите себя.

Он грустно кивнул, усмехнулся возвращенному пожеланию и пошел седлать коня. Спустя несколько минут рыжий Борз уже нес меня мощным махом к озерному берегу.

25 августа – 7 сентября, Наири

Наири каждый день радовался, что дорога на восток досталась ему. Не по женским силам она. А по его милости Тин и так досталось. Шутка ли, с того света вернула…

Болота к западу от домика Риана уже на второй день сменились невозможно странными местами – голые каменные гривки тут и там рыбьими спинами выплескивались из блеклой темной воды. А между ними глубина порой была такой, что обладающему чутьем арагу становилось не по себе. Его беспокойство вполне разделяли и кони. Самым жутким впечатлением утомительного и медленного продвижения вброд-вплавь от камня к камню стала вязкая тишина, в которой без всплеска и эха гасли все живые звуки. Мир вокруг словно вымер – ни птиц, ни рыб, ни зверей. Какое там! Комары исчезли. Древнее зло запирало долину впереди, перекрывая воде привычную дорогу, и мертвая печать его дымилась незримым тлением, разъедая саму основу мира. Даже дозоры Карна не бывали здесь, ощущая страшную давящую нагрузку проклятия. Кони неохотно ступали в воду, пропитанную злом. Наири усмехнулся, вспоминая свое намерение бежать из рабства и пройти тут. Наивный!

За два дня араг вымотался вконец, он ни минуты не спал и трясся в лихорадочном ознобе сырости, тревоги и спешки. Чутье уверенно твердило – отсюда нельзя выбраться, если хоть раз остановишься.

На закате третьего дня впереди встала стена густого смертного мрака, и Наири принял к югу, обходя древнюю печать первого Адепта. Спускаться по козьим тропам с двумя конями оказалось непросто, но тут уже чуялся степной горячий ветер, он пел в ухо о свободе, просторе и солнце.

Пятый полдень араг встретил в узкой долинке у подножия кряжа, плотно укутанной диким терном и шиповником. Жуткого беззвучного падения узкого водяного клинка в спеченный желоб окаянных отсюда видно не было. Наири устроил привал на рассвете и основательно выспался, пока кони объедали лопушистую зелень у крохотного родничка. Их хозяин, с хрустом потягиваясь, согнал дрему и достал меч. Он не работал с оружием уже два дня и был собой недоволен, потому гонял теперь обленившееся со сна тело до седьмого пота.

Рубаху, подарок Иртэ, снял заранее и разложил в сторонке. Приятно иметь собственные вещи, теплые, добрыми руками подаренные. Карис невесть когда сплела тетивы для лука. Рыжая семейка старосты обеспечила удобными мягкими сапогами, штанами тонкой кожи и широким поясом. Дари подобрал седла, незнакомые молодые парни принесли добротные уздечки, отделанные шитым узором и нарядными медными бляшками. Красивая дородная женщина, кажется, Милая, отдала отличный теплый плащ. Митэ насобирала травок для мерзкого пойла, которое все, увы, считали очень полезным. Только Тин ему ничего не подарила. Правда, у нее самой вещей-то нет. Даже обуви. Сандалии зеленоглазая отдала Карис, посетовав на их скользкий характер. И угодила, подошли для танца.