Черное сердце - ван Ластбадер Эрик - Страница 96

И вот, наконец, после всего, что с ним произошло, после стольких смертей, которые легли на его совесть, Киеу понял последние слова наставника.

– Я покидаю этот мир без злобы, – спокойно сказал Мурано. Голова его покоилась на коленях Киеу. – Ты будешь – нет, ты обязан быть моим преемником. Но прежде ты должен выбраться из этой обезумевшей страны, иначе ты здесь погибнешь.

Революция. Что она значила для него сейчас? Ложь, обман. Их предали, предали всех, именно об этом говорил Мурано.

Американские десантники приближались, ряды их противников редели. Старые, требующие ремонта «томпсоны» красных кхмеров ничего не могли противопоставить АК-47, которыми были вооружены американцы: матово поблескивающие заводской смазкой новенькие автоматы хлестали свинцовой плетью позиции кхмеров, порою перекрывая даже рев разверстой пасти небес.

Пули настигли еще двоих красных кхмеров, и только после этого американцы понесли первую потерю. Это был высокий блондин с голубыми глазами. Он схватился за горло, между пальцами хлынула кровь, и он медленно опустился спиной на траву. Вскоре был убит еще один десантник, но к тому моменту в лагере красных кхмеров едва насчитывалась половина личного состава.

Американцы приближались, и Киеу вдруг понял, что не хочет смерти пришельцев. Он еще не сделал ни одного выстрела, чтобы поддержать заградительный огонь своих товарищей.

Можно сказать, он занял нейтральную позицию и просто наблюдал за боем.

Языки пламени облизывали крыши убогих хижин и настойчиво тянулись к гремящему от разрывов небу, с которого сыпался град раскаленных добела осколков. Волна коврового бомбобометания катилась вдоль долины на северо-восток по направлению к Сре Ктум. В густом влажном воздухе послышался мерный рокот: за бомбардировщиками шла лавина боевых вертолетов. В небо поднимался дым пожарищ, но мощные пропеллеры снова прижимали его к земле. Запах пепла и бензина забивал запах крови и вонь свежего кала. И страха.

Макоумер тем временем уже скрылся за покосившейся сто ной хижины, которую сотрясал град пуль и мощные порыв ветра. Боковым зрением Киеу засек какое-то движение справа два других американца, умело прикрывая друг друга, коротки ми перебежками обходили лагерь с фланга. Прицельный огон их автоматов разрывал оборону красных кхмеров: они не знали, как защищаться, красные кхмеры умели только внезапно нападать. Киеу видел, что американцы – мастера своего дела их отличная подготовка не позволяла в этом усомниться. Сердце его замирало от восторга, так красива и безупречна был атака десантников.

Рос и его люди увидели наступающих с фланга американце и спрятались в укрытии.

Наконец обороняющиеся открыли ответный огонь. В это момент из-за осевшей почти до самой земли стены показало Макоумер и зигзагом начал обходить левый фланг обороны. Он ни на секунду не прекращал стрельбу, быстро сокращая рас стояние до того места, откуда огонь его автомата будет иметь максимальный разрушительный эффект.

План его сработал бы идеально, если бы один из американцев на противоположном фланге не наступил на замаскированную мину.

Взрывная волна подбросила его тело в воздух. Мощный кумулятивный заряд разорвал его тело пополам, десантник умер мгновенно. Его товарища ранило осколком, но не смертельно, по левой ноге его текла кровь – зазубренный кусочек металла содрал кожу вместе со штаниной. Американец, не прекращая стрельбы, опустился на колено здоровой ноги, но его тут же накрыл ружейный залп, и тело его безжизненно обмякло.

Макоумер продолжал стрелять. Еще один красный кхмер схватился за грудь, изо рта его хлынула кровь. Теперь Макоумер бил короткими очередями – и три защитника лагеря, истекая кровью, рухнули на траву. Остались только двое, Рос и его помощник, но в плотном дыму разрывов Киеу потерял их из вида.

Вынырнувший из облака пыли кхмер бросился на Макоумера, и они покатались по земле. Киеу выскочил из укрытия: он не хотел, чтобы этот американец погиб, пусть лучше смерть настигнет его противника. Он заслужил смерти, как заслужили ее все кхмеры – за то, что сделали со страной, за то, что сделали с Самом.

Красный кхмер – а это был Мок – вытащил нож. Киеу видел, как над головой американца сверкнуло лезвие. Киеу бросился вперед, на бегу расстегивая кобуру своего именного пистолета 38 калибра.

Он уже приготовился стрелять, как вдруг Макоумер сделал неуловимое движение левым локтем. От удара по глазам Мок взвизгнул, но правая рука Макоумера уже была свободна – он вырвал нож из ослабевших пальцев Мока и коротким ударом рассек ему шею от уха до уха.

Американец отбросил тело в сторону и мгновенно вскочил на ноги. Но в это самое мгновение Киеу увидел Роса, спрятавшегося за невысокой полуосыпавшейся каменной стеной. Он целился в Макоумера.

– Нет! – крикнул Киеу.

Рос инстинктивно повернулся на голос, и Киеу дважды выстрелил. Рос рухнул, как подкошенный.

Очень спокойно, аккуратно перешагивая через трупы, Киеу пошел к американцу. Под ногами, словно глаза злых духов, ярко тлели угли, в воздухе повис запах гари.

Макоумер опустился на колени, Киеу видел, что на комбинезоне его в нескольких местах проступила кровь от неглубоких ранений. Он подошел к нему и, приставив к голове Макоумера «смит-и-вессон» 38 калибра, сказал на превосходном французском:

– Так, так, кто это у нас здесь?

Оранжевое небо и почерневшие от копоти пальмы. Вот и все, что было вокруг, все, что видел Киеу. Сердце его колотилось так сильно, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Но прежде ты должен выбраться из этой обезумевшей страны.

Сейчас он понимал, как прав был Мусаши Мурано: более оставаться в Камбодже невозможно.

– Etes vous blesse?

Американец удивленно поднял глаза, и Киеу подумал: великий Будда! Как они могли послать сюда человека, который не знает французского?

– Вы ранены? – повторил он свой вопрос по-английски, на этот раз очень медленно.

Он опустился на колени и, убрав пистолет в кобуру, расстегнул пропитанный кровью и потом комбинезон американца.

– Не очень, – на превосходном разговорном французском ответил американец.

– Прекрасно, – сказал Киеу, – значит вы говорите по-французски. У меня не очень-то хороший английский.

Он поглядел на покрытое грязью лицо Макоумера:

– Мне жаль, что так получилось с вашими людьми. Но здесь я был бессилен что-либо сделать: если бы я вышел из укрытия, они пристрелили бы меня на месте.

– Благодарю за помощь, – американец с трудом поднялся. – Лейтенант Делмар Дэвис Макоумер.

– Киеу Сока, – он протянул ему руку. Бессознательно он представился так, как это принято на Востоке: вначале фамилия, потом – имя.

Они пожали друг другу руки.

– Рад познакомиться с тобой, Киеу.

Киеу. Пусть будет так, он не стал поправлять его. Он уже хотел было это сделать, но вдруг осознал, как важно то, что произошло: поменяв местами фамилию и имя, он окончательно порывал со своим прошлым.

– Я думал, вы собираетесь убить меня, – сказал Макоумер, – почему вы этого не сделали?

– Вы пришли сюда, чтобы уничтожить красных кхмеров, – ответил ему Киеу.

Макоумер кивнул:

– Да, нашей целью был этот лагерь.

– Я хочу, чтобы красные кхмеры были стерты с лица земли.

– Но вы же сами красный кхмер.

Киеу покачал головой:

– Мне больше не по пути с Черным Сердцем. Они убили моего брата. И вот сами пали от вашей руки, – он достал из кобуры свой именной пистолет и вложил его в руку Макоумеру. – Это единственное мое имущество, которое имеет хоть какую-то ценность, пусть даже, как сувенир.

Он поклонился американцу:

– Я перед вами в неоплатном долгу.

– Это не имеет для меня значения, Киеу, – мягко произнес Макоумер и положил ему на плечо. – Есть задание, которое я обязан выполнить, хоть и в одиночку.

– Я помогу вам, вы должны позволить мне помочь вам. Макоумер улыбнулся и сжал плечо Киеу:

– Олл райт, – по лицу его пробежало облако. – Но должен предупредить тебя: если ты мне действительно поможешь, для тебя будет очень рискованно оставаться на родине.