Черное сердце - ван Ластбадер Эрик - Страница 147

Трейси встал и начал задумчиво мерять шагами кабинет:

– Я не уверен... пока, – он резко повернулся к своему бывшему шефу. – Вы знаете Макоумера?

– Который Делмар Дэвис? Конечно. Его военная продукция – одна из лучших в мире. Создал потрясающий вертолет «Вампир». Я присутствовал на демонстрационных полетах, которые он устраивал для руководства военно-промышленного комплекса Америки. Старики чуть не спятили от восторга.

– Он работал на меня, когда мы размещались в Бан Me Туоте.

Директор нахмурился:

– Не припомню, чтобы ты мне об этом рассказывал.

– Ничего удивительного. Он был назначен к нам из сил особого назначения. Хотел присоединиться к Фонду, но я отверг его кандидатуру. А вообще это был человек с блестящими способностями, по проникновению на территорию противника ему не было равных – верный ученик Макиавелли, одним словом.

– Почему же ты его забраковал?

– Он неуправляем. И обожал то, чем нам приходилось заниматься скрепя сердце.

– То же самое можно сказать и о Киме.

– Верно, но есть разница: Ким напичкан идеологией – она руководит его поступками и составляет его суть. Ким опасен, это так, но он поддается контролю, им можно управлять, потому что вы всегда имеете возможность вычислить его мотивацию. То есть он стабилен. В Макоумере такой стабильности не было. Возможно, он тоже руководствуется чем-то в своих действиях – если откровенно, я в этом убежден: если судить по тому, как он планировал и проводил операции, у него есть стержень, но какой – никогда не мог понять.

– Объясни, с чего вдруг ты упомянул Макоумера?

– Мне необходимы досье по «Операции Султан».

Некоторое время Директор молчал, потом нагнулся к переговорному устройству и нажал кнопку. Понизив голос почти до шепота, он что-то сказал секретарю и бросил взгляд на Трейси:

– Какое отношение «Операция Султан» имеет к Макоумеру?

– «Операция Султан» и Макоумер – это суть одно и то же, – ответил Трейси. – Мне рассказал об этом в Гонконге Мицо.

И Трейси поведал Директору обо всем, что говорил ему Мицо.

– О Боже! Ты хочешь сказать, что оружейная империя, которую он создавал двенадцать лет, фирма, у которой правительство Соединенных Штатов приобретает средства запугивания всего мира на сумму пятьсот миллионов долларов ежегодно, – эта самая империя создана на прибыли от «Операции Султан»?!

Трейси кивнул:

– По большому счету, да. Ну и, конечно, множество сложнейших капиталовложений, через всевозможные подставные компании, а также финансовые инъекции, которые Макоумеру были сделаны в период становления его фирмы. Но подавляющее большинство инвестиции шли по каналу, возникшему в ходе проведения «Операции Султан».

– Боже праведный. Мама! – Впервые за все годы общения Трейси видел Директора в состоянии, близком к шоку. Он бросил тревожный взгляд на Трейси. – Но нам действительно нужны и «Вампиры», и бомбардировщики дальнего радиуса действия «Дарксайд», и истребители «Летучая мышь» с компьютерно-лазерным наведением – нам нужно все, что разрабатывает и производит его фирма, я убежден в этом.

– Мы говорим о человеке, а не его продукции, – возразил Трейси.

Одно без другого невозможно.

– Ерунда, – убежденно проговорил Трейси, – в фирме Макоумера работают тысячи людей, среди них – инженеры, которые разработали все эти системы.

– Ты не понимаешь, – вздохнул Директор, – у Макоумера невероятное чутье на такого рода проекты, без этого его фирма просто сдохла бы. Совершенно верно, существуют люди, которые придумали концепцию «Вампира» и воплотили ее в жизнь, есть и другие, не менее талантливые, но все они – не более чем переводчики идей, которыми переполнен Макоумер, – в чертежи, приколотые к кульманам. Да, они преобразовали эти образы в стальную и алюминиевую реальность. Но возможным это сделал Макоумер.

– Давайте по порядку. Начнем с выдвижения кандидатуры Готтшалка на пост президента Америки: без него в роли президента правительство и пальцем не пошевелит, чтобы помочь «Метрониксу» выжить, а без этой помощи фирма окажется, как вы выразились, дохлой.

– Ты отстал от жизни, Мама, – Директор снова откинулся в кресле. – Готтшалк уже выдвинут на пост президента Америки. Сентябрь на дворе, дружок. А после покушения, считай, он уже практически президент.

– Кто-то пытался убить Атертона Готтшалка? – теперь настала очередь Трейси удивляться.

– Какой-то исламский фундаменталист, – Директор взял бронзовый нож для бумаг с выгравированной на рукоятке монограммой. – Произошло в точности то, о чем предупреждал и что предсказывал Готтшалк. Терракт на земле Америки: можешь расценивать это как попытку вторжения международного терроризма в нашу страну. Он неоднократно предупреждал о такой опасности, но очень многие считают, что слова – всего лишь слова. Реальная попытка покушения все изменила, люди стали мыслить и рассуждать иначе. И я не вижу силы, которая помешала бы его избранию на пост президента.

– Насколько серьезно он пострадал? Директор крутил в руках нож, блики света играли на его матовом лезвии:

– Не очень серьезно. Сильный удар в сердце, легкая царапина, – он взмахнул рукой. – Ничего серьезного. На его стороне сам Господь Бог: за несколько дней до покушения он заказал специальный, очень легкий бронежилет и в тот день был в нем.

Услышав стук в дверь. Директор раздраженно отбросил нож в сторону и поднялся из-за стола:

– Должен сказать, до инцидента я отнюдь не был уверен в Готтшалке. Слишком много он болтает, думал я, и задавал себе вопрос: хватит ли у него ума, а, главное, мужества заткнуться и просто делать свое дело, если он займет Овальный кабинет? Теперь я знаю ответ, и он получит мой голос на выборах, – он повернулся к двери. – Войдите.

На пороге возник секретарь, руку его оттягивал черный атташе-кейс. От стального наручника на запястье молодого человека к ручке кейса тянулась тонкая, но весьма прочная цепь. Атташе-кейс ничем не отличался от миллионов своих деловых собратьев, но Трейси знал, что под мягкой черной телячьей кожей проложен лист из молибденового сплава, а под ним – свинцовый экран, не пропускающий рентгеновские лучи и предохраняющий портфель-сейф от взрыва снаружи.

Секретарь поставил кейс на стол шефа и приготовил ключ. Второй Директор достал из кармана брюк. Они синхронно вставили ключи в сдвоенный замок и, повернув их, открыли крышку.

Директор извлек из кейса досье, секретарь закрыл замок и неслышно покинул кабинет. Досье представляло собой темно-красную папку, перехваченную закрепленной на верхней обложке черной тесьмой. Цвет папки свидетельствовал о том, что содержимое ее – оригиналы, черная тесьма означала: «только для высшего руководства».

Не открывая, Директор вручил папку Трейси:

– Досье по «Операции Султан».

Трейси вернулся на свой стул и начал перелистывать документы. Он снова читал свои сообщения: доклады, ежедневные сводки, шифротелеграммы. Тогда ему казалось, что это документальные свидетельства триумфа, торжествующий вопль победителя, первым влезшего на стену вражеской крепости. Но, как и в случае с Бобби Маршаллом, он был тогда слишком невежественен, высокомерен, излишне самоуверен. Как и сейчас, он сидел тогда на стуле у стены, в этом же самом кабинете, и не раздумывая дал согласие возглавить «Операцию Султан». За все в этой жизни приходится платить, подумал Трейси. Иногда дважды.

То, что он надеялся найти, в досье не было. «Операцию Султан» благополучно похоронили, от нее остались лишь обрывочные сведения, пыль времен – все это можно было считать не имеющим ни малейшей ценности, особенно учитывая информацию, полученную в Гонконге.

Он захлопнул папку и поднял глаза на Директора. Взгляды их встретились. Как две рапиры, мелькнула мысль. Трейси подошел к столу Директора и передал ему досье:

– Спасибо. К сожалению, этим не удастся воспользоваться.

– Хотел бы я знать, что ты задумал.

Трейси потер воспаленные глаза:

– Я тоже.

– Извини, но мне придется ненадолго выйти. Ты же знаешь, при сдаче досье в архив требуется присутствие офицера, который его заказывал, – он сделал жест рукой. – Отдохни пока меня не будет. Судя по твоей физиономии, тебе это не повредит.