Черное сердце - ван Ластбадер Эрик - Страница 144

Лорин с трудом переваривала всю эту новую информацию. Голова шла кругом, но Монах терпеливо ждал, когда она придет в себя и он сможет продолжить свой рассказ.

– Так что же он в действительности с ней сделал? – едва дыша, спросила Лорин.

– Он без труда мог убить ее, – пожал плечами Монах. – Откровенно говоря, именно так он и должен был бы поступить. В конце концов, она была вражеским агентом. Но ваш мистер Ричтер действительно необыкновенный человек. Он позаботился о Тисе... проявил сочувствие. Он переправил ее по своим каналам – через Кампучию и красных кхмеров. Они дали мне знать о том, где она находится, и я привез ее сюда.

Монах нахмурился, на лбу его снова появились морщины.

– Но к тому времени один умник – и, как потом выяснилось, помощник одного из моих начальников, – проанализировал ее последние сообщения и пришел к выводу, что все они – фальшивка, – он тяжело вздохнул. – Поэтому Тиса вернулась в Пекин не как триумфатор, а опозоренной. Лишь благодаря моему высокому положению в правительстве и сильным связям ее не казнили. Но, по сути, она здесь под домашним арестом. Ей нельзя показываться в общественных местах, ей запрещено работать, никаких культурных мероприятий и тому подобное. Мы очень рисковали, пригласив вас сюда, поскольку любые контакты с иностранцами ей также запрещены. Категорически.

– Так вот почему она не смогла придти на наше выступление, – Лорин встала.

На сердце легла тяжесть. Она обошла диван и остановилась перед Тисой. Глаза их снова встретились, но на этот раз Тиса отгородилась от Лорин стеной: взгляд ее был пустой и безразличный, словно в нем никогда не горел огонь переживаний.

– Ах, Тиса! – Лорин нежно обняла ее. – Мне так жаль, так жаль...

Она чувствовала, что Тиса дрожит всем телом, дыхание ее стало прерывистым и что-то теплое капнуло Лорин на шею: девушка плакала, и балерина погладила ее по голове:

– Пленница, – прошептала она, – Боже, как жестока и несправедлива бывает жизнь! – И расплакалась сама.

Монах поднялся с дивана и подошел к камину. Положив ладонь на холодный мрамор, он задумчиво провел пальцами по шву между плитками. Их эмоциональный порыв смутил его. Он не умел плакать и не понимал, как могут плакать другие, но все эти долгие годы он скорбел о судьбе дочери и ежедневно молил Амиду Будду, чтобы тот позволил ему разделить ее участь.

Уже в тот момент, когда она вернулась живая и невредимая, он понимал в каком неоплатном долгу он перед своим врагом Трейси Ричтером. И, тем не менее, он также понимал, что может так случиться, и в нужный день и час он не сможет заплатить по счетам. Что тогда? Ничего. Точно такое же ничего, как дуновение летнего ветерка. Но этого он допустить не мог: в конце концов, что такое идеология по сравнению с человеческими чувствами!

Когда она появилась на трапе самолета, доставившего ее из Юго-Восточной Азии, он, наконец, понял, что такое гуманизм и милосердие. И еще он тогда понял, что часть души его погибла от одной лишь мысли, что может так случиться, – и он никогда ее больше не увидит. Только тогда он осознал, сколь важна она для него, сколь необходима в его жизни: умри Тиса, и он перестал бы быть самим собой. Он стал бы калекой, моральным и нравственным уродом, и дальнейшее его существование было бы бессмысленным.

Она была его единственным сокровищем, единственным человеком, которого он любил, которым дорожил. И он не предал Китай. Но долг должен быть возвращен сполна, этого требовала вся его жизнь.

Через несколько минут он вернулся к ним: две женщины стояли, молча взявшись за руки. Увидев их в этой позе, сердце его возликовало, задача его значительно упрощалась.

– Боюсь, это еще не все, – он адресовал эти слова Лорин, но они обе повернулись к нему. – Недавно я получил исчерпывающую информацию о Макоумере, – он поморщился, словно от боли. – Последние события позволили мне понять, что движет этим человеком, к чему он так страстно стремится.

– Выходит, вы по-прежнему занимаетесь тем же самым... бизнесом, что и в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году? – В голосе Лорин звучало волнение.

Улыбка Монаха осветила его лицо словно восход солнца.

– Ах моя дорогая Лорин! Я так вас люблю, действительно люблю! – Он сокрушенно махнул рукой. – Китайцы очень часто выглядят значительно моложе своих лет, но дело в том, что я слишком стар для занятий таким активным, как вы его называете, бизнесом, – он прижал руки к груди. – Нет, нет. Время от времени я участвую в делах государства, порой вмешиваюсь в них весьма решительно. Но, главным образом, в качестве советника и почти никогда в роли исполнителя, – он потер лоб. – Но мои источники информации, они по-прежнему существуют и исправно функционируют, – Монах пожал плечами. – Когда возникает необходимость, я с радостью действую как канал передачи информации.

– Как сейчас, – заметила Лорин, чувствуя, что ей предстоит выслушать еще более необычный рассказ, чем все предыдущие: события сегодняшнего вечера подсказывали ей, что иного его окончания и быть не может.

– Да, – кивнул Монах. Он больше не улыбался. – Как сейчас.

Он снова сел, и Лорин почувствовала, что в нем растет напряжение. Пульс ее участился, она вопрошающе посмотрела на него.

– Я убежден, что во время своего пребывания в нашей стране вы не следили за событиями у себя на родине. Атертон Готтшалк, кандидат в президенты от республиканской партии, подвергся нападению наемного убийцы, который стрелял в него как раз, когда кандидат произносил речь о необходимости бдительности в отношении международных террористических организаций. Покушение произошло перед собором Святого Патрика на прошлой неделе.

– Что? – ошеломленно переспросила Лорин.

– Произошло чудо, и кандидат практически не пострадал: как оказалось, на нем был бронежилет. Непродолжительный отдых в больнице, и мистер Готтшалк уже продолжает свою предвыборную кампанию, – он поднял указательный палец, показывая Лорин, что еще не кончил свой рассказ. – Только теперь он участвует в гонке за президентское кресло в ранге национального героя, как жертва того самого терроризма, о котором он предупреждал население Соединенных Штатов. И, самое главное, он выжил! По сути дела, он обеспечил себе победу на выборах.

Монах замолчал и в упор посмотрел на Лорин.

– Ну и? – Лорин отчаянно пыталась понять, куда он клонит. Готтшалк воспользовался шансом, который выпадает раз в жизни: трагедия обернулась триумфом. В данной ситуации я сама буду голосовать за него, подумала она.

– Я не понимаю...

Монах сгорбился, словно футболист перед прорывом линии противника:

– Естественно, вы не понимаете, – он весело подмигнул ей. – Пока еще никто не понимает... потому что отсутствует необходимая информация. А теперь попытайтесь представить себе вот что: примерно полтора месяца назад мои источники сообщили, что тогда же, то есть тоже полтора месяца назад, мистер Макоумер посетил Юго-Восточную Азию, точнее одну из ее стран, неподалеку от Китая, где заключил соглашение с одним исламским террористом. По условиям этого соглашения террорист поступил в полное распоряжение мистера Макоумера, который немедленно вывез его в Соединенные Штаты! Заметьте, в полное распоряжение!

– Что? – мысли Лорин спутались. – Подождите-ка. Вы хотите сказать, что Макоумер планировал убить кандидата в президенты Соединенных Штатов?!

– Ничего подобного я не имел в виду, моя дорогая Лорин. Я утверждаю лишь следующее: попытка покушения должна была остаться всего лишь попыткой, не более того. Это не случайность, что убийца попал точно в то место, которое было лучше всего защищено, – Монах снова улыбнулся. – И, как вы думаете, кто снабдил кандидата пуленепробиваемым жилетом?

Лорин уже ничего не соображала, и Монах сам ответил на свой вопрос:

– Тот же самый человек, который является единственной реальной силой, проталкивающей мистера Атертона Готтшалка. Я абсолютно убежден, что, несмотря на дезинформацию общественности, мистер Макоумер я мистер Готтшалк уже давно действует заодно, в одной, как у вас говорят, команде.