Черное сердце - ван Ластбадер Эрик - Страница 142

Продолжая заряжать пистолет, он вдруг замер и прислушался. Кроме него этот звук больше никто не мог слышать: это было биение его сердца, шорох крови, мчавшейся по венам и артериям, это был его, страшно участившийся пульс. Он бросил взгляд на оружие, которым никогда не сможет воспользоваться.

Сейчас следовало думать об «Ангке»: четырнадцать лет, отданных организации, планирование ее операций вознесли его на недосягаемую высоту, ни один человек не мог и помыслить о могуществе, хотя бы наполовину равному могуществу Макоумера. Он один манипулировал внешней политикой Америки и благодаря этому держал под своим контролем практически весь мир. Мир, на который распространяется влияние Америки.

Что такое его маленькая жалкая месть по сравнению с этой сияющей вершиной? Менее, чем ничто. Он убрал «магнум» в кобуру и закрыл стол. Он не может позволить себе сделать это лично. По крайней мере, не сейчас, не в этот момент, когда он так близок к цели, что ноздри его раздувались от предчувствия успеха.

Но изнутри его испепелял пламень, которому требовался выход. Глаза его снова блеснули, и Макоумер набрал номер местного телефона. Услышав, на другом конце знакомый голос, он негромко сказал:

– Киеу, во имя безопасности «Ангки» ты должен выполнить одно очень важное задание. Повторяю: задание важнейшее и ты обязан его выполнить. Необходимо убить Трейси Ричтера.

Он опустил трубку и, повернувшись вместе с креслом, долго смотрел на подмигивающие огни Уолл-Стрит. Перед глазами, словно отблески на гранях мелких бриллиантов, полыхало ровное голубое свечение. Макоумер зажмурился, дыхание постепенно восстанавливалось.

Лорин поглядела на часы:

– По-моему, пора возвращаться в отель. Монах улыбнулся и поднялся из-за стола. Взяв Лорин под руку, он повел ее к выходу из клуба «Джиньджиань».

– Вы оказались прекрасным собеседником... Я хотел бы попросить вас об одном одолжении, но боюсь навлечь на себя ваш гнев.

– О каком именно одолжении?

Монах повернул к ней свое широкое лицо, и только сейчас она увидела, что лоб его изборожден глубокими морщинами. И каждая из них, подумала она, это след ударов, которые нанесла ему жизнь. Этот человек интриговал ее, примерно так же, как в свое время заинтриговали Трейси и Луис. Такое впечатление, размышляла Лорин, что все они принадлежат к одному и тому же тайному обществу, цели которого неведомы обычным людям, преспокойно расхаживающим по улицам и глазеющим на витрины дорогих магазинов. Ни в одном из этих трех мужчин нет ничего земного, решила для себя Лорин.

– Я буду только счастлива, – добавила она, – если хоть чем-то смогу вам помочь.

Улыбка вновь осветила его лицо, и в это мгновение все морщины исчезли, словно их никогда не было.

– С вами мечтает познакомиться один человек. Женщина. К сожалению, она не смогла быть на сегодняшнем концерте, отсутствие времени не позволило ей и присоединиться к нашей в высшей степени восхитительной беседе в ресторане. Но, как бы там ни было, она одна из ваших самых преданных поклонниц.

Лорин непроизвольно поглядела на часы – увидев ее жест, он добавил:

– Я испросил разрешения у мистера Влаского, и он был столь любезен, что нашел возможным пойти навстречу моей просьбе. Его готовность к сотрудничеству восхищает меня. В высшей степени благороднейший человек, – он пожал плечами. – Конечно, все зависит только от вас. Если вы устали...

– Нет, нет, – запротестовала Лорин, хотя ноги у нее подкашивались. Желание остаться, тем не менее, почему-то пропало. – С большим удовольствием, правда.

Монах расплылся в радостной улыбке.

– Великолепно! – Он с чувством пожал ей руку. – Я очень благодарен вам. Сюда, пожалуйста.

Ночь накрыла их своим душным влажным пологом. У входа их поджидал светло-серый «мерседес», двигатель его работал на холостых оборотах. Они понеслись по опустевшим улицам, город казался вымершим, редкие прохожие спешили домой.

Через несколько минут они свернули на Севен-ист-лейк-роуд и остановились у громадного особняка из красного кирпича, построенного в эдвардианском стиле. Особняк был обнесен высокой бетонной стеной. Они подъехали к литым чугунным воротам, которые сразу же открылись при приближении «мерседеса».

– Довольно странное сооружение для Китая, – заметила Лорин.

Монах снисходительно улыбнулся:

– Не забывайте о влиянии Запада в Шанхае. До культурной революции здесь было очень много европейцев.

В свете фар «мерседеса» особняк казался бесформенной каменной глыбой, возвышавшейся на фоне черного неба. Дом окаймляли аккуратно подстриженные кусты и невысокие деревья. Окруженный высокой стеной участок казался невероятно большим.

– Здесь шесть акров, – удовлетворил любопытство Лорин Монах.

Немного зная о нравах социалистического Китая, Лорин понимала, что жить в таком доме и с таким участком может только очень высокопоставленный чиновник. Вероятно, член правительства, подумала она.

– Впечатляет, не правда ли? – Монах помог ей выбраться из машины. – Вам что-нибудь говорит имя Вань Хонгвен? Нет? Он был одним из «банды четырех». И это когда-то был его дом, – он повел ее к главному входу. – Теперь он принадлежит мне.

Интерьер внутренних помещений особняка вполне соответствовал его выполненному в западном стиле фасаду: мраморные полы, большой встроенный в стену камин, высокие потолки; слева в коридоре виднелась винтовая лестница, ведущая на второй этаж, где, вероятно, помещались спальни.

Обитые золотистым и розовым шелком стулья и диваны в стиле эпохи регентства в сочетании с современным столом, правда, отменного мореного дерева, производили чудовищное впечатление. У стола стояло такое же кресло, вдоль высокой стены расположился покрытый сложной резьбой сервант.

Монах бросил любовный взгляд на большой персидский ковер, пересек гостиную и остановился перед диваном – только сейчас Лорин заметила, что у камина сидит женщина. Она поднялась и пошла ей навстречу.

У нее оказалась эффектная фигура и большая высокая грудь, что нехарактерно для женщин Востока. Но Лорин прежде всего обратила внимание на ее лицо: тонкое, чувственное – в нем было что-то от необыкновенно красивого, грациозного хищника. И в то же время это было лицо умного, может быть, даже талантливого человека. Лорин не сомневалась, что встретилась с любовницей Монаха.

Улыбаясь, она приближалась к Лорин. Глядя на выражение се лица, Лорин почему-то подумала, что, несмотря не великолепие одежд, усыпанные бриллиантами браслеты на изящных тонких запястьях и серьги с изумрудами, женщина эта глубоко несчастлива.

– Мисс Лорин Маршалл, – неслышно подошел сзади Монах. – Позвольте представить вам мою дочь Тису.

Дочь. Лорин почему-то обрадовалась, что девушка вовсе не любовница Монаха, и протянула руку. Молодая женщина осторожно пожала ее.

– Это для меня большая честь, мисс Маршалл.

– Познакомься, это Лорин.

Они поглядели друг другу в глаза. Лорин показалось, что огромные черные зрачки Тисы как-то странно сверкнули, в них было какое-то невысказанное желание, похороненное так глубоко в душе, что она, видимо, предпочитала о нем не вспоминать. Мгновение, и все исчезло, глаза ее просто приветливо улыбались.

– Тиса, моя дорогая, ты не приготовишь нам что-нибудь выпить? – Монах весело потер ладони и повернулся к Лорин. – Чего бы вы хотели? Может, бренди?

– Благодарю вас, если можно, «перье».

– Садитесь же, прошу вас, – Монах указал на диван. Сам он, однако, не сказал дочери, что будет пить. Казалось, он чем-то взволнован.

– Что-то случилось?.. – начала было Лорин.

– Тот человек, о котором вы рассказывали мне вечером, – Монах словно выдавливал из себя каждое слово. – Тот, кого вы считали ответственным за преждевременную смерть брата...

– И что же? – Лорин повернулась, чтобы лучше видеть его. Монах бросил на нее короткий взгляд, остановился посередине комнаты и, как будто приняв решение, расправил плечи: