Путь Короля. Том 1 - Гаррисон Гарри - Страница 166

С бьющимися сердцами сидели они, прислушиваясь к малейшему шуму. Ничего. Только неумолчный посвист ветра в ветвях.

Шеф повернулся к Карли, сказал негромко:

— Мы обойдем остров по краю, вдоль кромки льда. Когда увидим следующий мост, решим, что делать.

Несколько минут они осторожно брели по берегу острова. Увидев вдруг струйку дыма, застыли. Но за деревьями ничего не было, не было даже причалов у берега. Они пошли дальше.

Мост, ведущий на следующий остров, открылся неожиданно. Обойдя маленький бугорок, они увидели его в каких-то двадцати ярдах от себя, на самом виду два высоких стражника опирались на копья. Слышалась их неторопливая беседа. Шеф и Карли мгновенно ретировались под полог леса.

— Нам нужно сделать вот что, — сказал Шеф, — обойти их морем, держась от них подальше.

— Даже и не надейся, — проворчал Карли, — я по тонкому льду не пойду.

— Если бы лед был слабый, она не сказала бы нам идти по нему.

— Женщин никогда не разберешь. И потом, она могла ошибиться. В любом случае, ее сейчас тут нет, а у нас под ногами глубина в пятьдесят футов.

Шеф на мгновенье задумался.

— Ну, давай попробуем. Переберемся на лед в этом месте и пойдем вдоль моста, там, где море мельче, а лед толще. Но мы будем не идти, а ползти. Держись правее, там не заметят. Хотя они все равно смотрят на мост, а не на лед.

Они осторожно поползли в своих тяжелых одеждах, подметая бородами лед, и Карли одолели сомнения. Если лед такой крепкий, почему норвежцы стерегут только мосты? Для чего они вообще здесь поставлены? Неужели они такие болваны? Или же королева…

Товарищ опередил его на несколько ярдов и пластался, как разъяренная гадюка. Не время для сомнений. Лед выглядит таким же толстым, как и раньше. Карли быстро пополз вперед, стараясь не косить взглядом на безопасный мост в каких-нибудь двадцати ярдах слева.

Достигнув второго острова, они проползли вдоль берега прочь от моста, обогнули еще один крошечный мысок, встали на ноги и, тяжело дыша, снова оказались под защитой лесного полога. Холод льда уже проник сквозь шерсть и кожу их одежд. Шеф и Карли осторожно сложили оружие, дуя на замерзшие руки, достали рукавицы из овечьей шерсти, которые дал им Бранд. Шеф аккуратно снял с пояса кожаный мех, вытащил затычку.

— Зимний эль, — пояснил он. — Остаток.

Сделали по долгому глотку.

— Вкус как у эля, — отметил Карли, — но ощущение другое. Он даже когда холодный, все равно обжигает глотку. Жалко, что мы у себя дома не научились делать такой эль.

Шеф кивнул, опять задумавшись о воде, замерзающей в эле, о паре, шипящем вокруг раскаленного лезвия. Нет времени на эти размышления.

— Следующий остров — Дроттнингсхолм, — сказал он. — Мы знаем, что короля там сейчас нет и что ни одному мужчине не позволено оставаться на острове на ночь. Еще один переход и…

— И мы будем как два петуха в курятнике, — закончил Карли.

— По крайней мере, сможем узнать, чего хотела от нас королева.

«Я-то знаю, чего она хочет от тебя», — подумал Карли, но промолчал. Они медленно побрели по берегу второго острова.

На этот раз мост оказалось легко заметить, но он располагался очень далеко от места, с которого прямиком был виден Дроттнингсхолм. Постояли на опушке, присматриваясь и прикидывая. Они находились на западном краю небольшого заливчика, примерно в одном фарлонге от Дроттнингсхолма. До восточного края залива тоже было около фарлонга, и оттуда на остров тянулся мост.

— Прямо отсюда нам переходить так же легко, как тащиться к мосту, — сказал Шеф. — И не будет необходимости ползти. Мы достаточно далеко, и никто из стражников нас не увидит, потому что на льду мы будем еще дальше от них.

— Ладно, — сказал Карли. — Я думаю, если бы лед готов был треснуть, он бы уже треснул. Полыньи нам не встречались. Он надежный.

Шеф приподнял руки, взял в них копье и вступил на черную, продуваемую всеми ветрами ледяную равнину.

— Ладно, так где же он? — Бранд стоял в дверях душной, провонявшей людским потом хижины, сердито глядя на обращенные к нему лица восьми англичан. Снедаемый тревогой, он пьянствовал в портовой таверне в Каупанге вместе с Гутмундом и командой, когда пришла весть, что Совет жрецов Пути окончился. После короткого разговора с Торвином он отправился прямиком в святилище, в комнату, которую Шеф делил с Карли, считавшимся теперь его оруженосцем. Не найдя ни того ни другого, Бранд бросился к хижине ката-пультеров.

Столкнувшись с разъяренным воином ростом ближе к семи футам, чем к шести, вольноотпущенники вспомнили рабский свой обычай. Они потихоньку сбились в тесную кучу за спинами Озмода и Квикки, которые были среди них самыми крепкими и уверенными в себе. Лица их внезапно поглупели.

— Кто он? — спросил Озмод, чтобы потянуть время.

Огромные кулаки Бранда сжимались и разжимались.

— Где — ваш — хозяин — Шеф?

— Не знаю, — сказал Квикка. — А в комнате нету?

Бранд шагнул вперед, глаза его светились смертоубийством, но остановился, заметив, что Озмод, бывший капитан алебардщиков, скользнул взглядом в сторону стойки с оружием. Бранд вышел из хижины, хлопнув дверью.

Снаружи Ханд, друг детства Шефа, ныне истовый жрец Идуны, терпеливо топтался на хрустящем снегу.

— Они мне не говорят, — прорычал Бранд. — Ты англичанин. Они знают, что ты его друг. Попробуй, может, выведаешь что.

Ханд зашел в хижину. Неразборчивые переговоры на густопсовом норфолкском диалекте, родном для всех них. Наконец Ханд выглянул, поманил Бранда в хижину.

— Они говорят, что точно не знают, — перевел он. — Но пораскинув мозгами, сообразили, что он получил какое-то послание. Они подозревают, что он ушел в гости к королеве Рагнхильде на Дроттнингсхолм. Он взял с собой Карли.

Бранд опешил:

— Пошел на Дроттнингсхолм? Но мужчинам нельзя быть там ночью. И все мосты охраняются.

Квикка ухмыльнулся, обнаружив свою щербатость.

— Все правильно, шкипер, — сказал он на смеси английского с норвежским, принятой в Армии Пути в Англии. — Не такие уж мы тупые. Мы это знаем. Если он пошел, он мог пробраться по льду, понимаешь? Этим вечером мы спускались к заливу и посмотрели. Лед еще довольно толстый, ни следа трещин.

Бранд уставился на Квикку и остальных, на лице его отразился ужас. Он попытался заговорить, не сумел, попробовал снова.

— Вы, английские придурки, вы знаете хоть что-нибудь? — прохрипел он страшным шепотом. — На фьордах в это время года лед не вскрывается. Он подтаивает снизу и пропитывается водой. А потом, однажды ночью, он исчезает. Он не вскрывается. Он просто тонет!

Ветер ударил с удвоенной силой, когда Шеф и Карли устремились в свой последний бросок через лед, как будто они вышли из-под прикрытия какой-то невидимой стены. Ветер нес с собой холодную морось. Когда первые капли ударили Шефа в лицо, он вздрогнул, ожидая ощутить снежную крупу или градинки. Стерев рукой влагу, которая стекала по лицу, он удивился. Дождь. Значит, началась оттепель. Смогут ли они потом вернуться назад? Сейчас не время об этом думать. Зато благодаря дождю можно не бояться, что их увидит охрана на мостах.

— Слушай, — сказал он Карли, — не нравится мне этот дождь. Лед может не выдержать. Выбраться мы оба сумеем. Все, что нужно делать, если лед проломится, это держать голову над водой. Старайся, чтобы тебя не затянуло под лед, там растеряешься, в какую сторону плыть. Если окажемся в полынье, плыви к ее краю и наваливайся на лед. Если он треснет, попытайся снова. Когда выберешься на достаточно крепкий лед, ползи и ползи. И вот что, Карли, заткни-ка свой меч обратно в ножны. Тебе могут понадобиться обе руки.

Когда Карли неуклюже последовал совету, Шеф, как будто его кто-то подтолкнул, взглянул на темный берег, до которого все еще оставалось с сотню ярдов, покрепче взял за древко копье «Гунгнир», разбежался и метнул его далеко вперед. Он увидел, как копье пролетело к берегу, упало и заскользило по льду, его удар заглушил шум дождя.