Путь Короля. Том 1 - Гаррисон Гарри - Страница 121

Во всяком случае, и он, и армия уже давно созрели для такого развлечения. Даже, пожалуй, чуточку перезрели. Впрочем, не сегодня, так завтра все должно решиться. Продолжая глядеть в сторону берега, Карл наконец сообразил, что видимость рассеивается из-за струй дождя, которые ветер наносит с моря. Он повернулся в другую сторону и, не придерживая коня, поманил к себе англичанина-перебежчика и переводчика. Те поспешно повиновались.

— Ты родился в этой забытой Богом стране, — проговорил он. — Долго ли продлится непогода?

Альфгар бросил взгляд на поникшие стяги, опознал хилый юго-западный ветерок. Похоже, что дождик зарядил на всю неделю. Только стоит ли расстраивать короля?

— Думаю, это ненадолго, — ответил он. Король недоверчиво хмыкнул и пришпорил коня. Армия медленно тащилась через неубранное жнивье Англии, перемалывая раскисшую землю в непроходимую жижу. На окрестных торфяных полях оставили широкие черные борозды передовые дозоры.

Находясь в пяти милях к северо-западу на небольшой возвышенности близ Кольдбекхилл, Шеф уже видел первых вражеских конников. Подле него на тележке, запряженной волами, было установлено высокое древко с новым полотнищем, где Молот и Крест наискось пересекали друг друга. Можно было не сомневаться, что и разведчики франки уже

оповестили короля Карла о расположении стана Пути. Войско ярла выступило уже в сумерках, залечив раны после набега хоббеларов франков. Ночью его ратники — и мужчины, и женщины — уже занимали позиции, на которых им предстояло принять бой. Причем рядом с ярлом никого из них не оказалось. Да, в его командах более никто и не нуждался. Вопрос был в том, сможет ли армия выполнить указания военачальника; точнее, сможет ли она держаться их в условиях, когда связь с полководцем будет отсутствовать.

Одно Шеф знал наверное: в армии его сейчас гораздо больше людей, чем докладывали ему последний раз воеводы. Весь вчерашний день в лагерь стекались группки керлов с копьями, дровосеков с топорами, даже чумазые добытчики угля из Вельда, поскольку все они могли считаться фердсменами Альфреда — ратниками наследственного ополчения Уэссекса и подчиненных ему земель. И старожилы, и новобранцы получили одно главное наставление. Не ввязываться в бой. Не пытаться сдерживать франков строем. Постараться подкараулить случай, когда можно будет ударить по ним с флангов. Приказ был прост и воспринят всеми с большой готовностью, особенно когда его огласил сам король.

«Как, однако, обложило, — думал Шеф, поглядывая на небеса. — На руку ли нам этот дождь?.. Ну, скоро узнаем…»

Сражение завязалось не сразу. Началось все с того, что Озви поставил свою «чистую просеку» под навесом в полу-сгоревшем хуторе, а полсотни франкских всадников, уйдя влево и заметно оторвавшись от остального разъезда, оказались перед ним, как на блюдечке. Не утерпев, он надавил на собачку давно заряженной машины. Знакомая отдача, и черная молния, пролетев над пшеничным полем полмили, врезалась в крупное скопление всадников. В тот же миг вся команда — семеро мужчин и четыре девушки — принялась бешено вращать рычаг, перезаряжать катапульту, искать новый прицел. Тридцать сердцебиений, непроизвольно подумал Шеф.

Командующий отрядом не вполне понимал, что происходит. Один из его людей ничком лежит в грязной земле, из ребер торчит огромное древко. Но ведь это осадная катапульта. Поразительно! В открытом поле. Он закусил губу. Как бы то ни было, действуют в таких положениях всегда одинаково. Разомкнуть строй, рассыпаться и ударить по неприятелю с тыла. Только вот где у них тыл? Кажется, стреляли с того фланга… Он пришпорил лошадь, что-то гаркнул, и франки, стараясь не сближаться, галопом пошли в атаку.

Густые насаждения, какие всегда идут вдоль английских дорог, чтобы не дать уйти с выгона скотине и не пустить туда диких свиней, вскоре выстроили всадников в растянувшуюся кавалькаду. Вдруг за их спинами из колючих кустов выросло несколько фигур с самострелами. Стрелы, пущенные с десяти ярдов, легко проникали в тела сквозь кожаные жилеты. Но сами арбалетчики не изъявили желания досмотреть, чем все закончилось. В тот миг, когда стрела покидала паз арбалета, они разворачивались и что было духу уносились прочь, а еще спустя мгновения уже влезали в седла своих пони и погоняли их к ближайшей рощице.

— У Ансио, кажется, не все ладно, — проговорил командующий вторым отрядом конницы. — Засада, что ли? Но мы ему поможем. Затянем им удавку, ударим по лапотникам с другого фланга. Один раз проучим — в следующий раз бояться начнут…

Показав направление взмахом руки, он бросил своих людей в атаку. Но не успели они перейти на галоп, как воздух вновь огласился зловещим свистом, вслед за которым раздался пронзительный вопль: вылетев словно из-под земли, гигантская стрела продырявила бедро всадника, прошла насквозь во внутренности лошади и пришпилила несчастного к крупу издыхающего животного. Всадник продолжал выть от ужаса и боли, мешая своему начальнику решить, откуда летела стрела. Из засады? Но где она? Он привстал в стременах, пытливым взглядом обводя невыразительную картину: разрозненные деревца, живые изгороди, неубранное жнивье. Куда теперь направить людей? И всюду эти изгороди… Колебания его были прерваны страшным ударом в лицо: он не успел заметить, как на расстоянии ста пятидесяти ярдов от него, высунувшись из кустов изгороди, поставил арбалет на одно колено и спустил тетиву англичанин. Меткий же стрелок, закоренелый браконьер из Диттона, не стал искать спасения в бегстве: плюхнувшись на живот, он с проворством ужа юркнул в канаву, которая уже наполовину была заполнена дождевой водой. Что же до вощеной, скрученной из кишок тетивы его арбалета, то она, по его наблюдениям, не слишком боялась сырости. Франки довольно долго справлялись с очередной волной замешательства, и в момент, когда наконец решились бросить свои силы к месту последнего выстрела, снова оказались под прицелом вращательницы.

И медленно, но грозно, как канат, стягивающийся на колесе катапульты, без единого призыва горна и рожка два десятка разрозненных стычек начали разворачиваться в сражение.

Устроившись поудобнее в своем укрытии, Шеф наблюдал за опасливым приближением главной ударной силы франков. Кажется, они не слишком рвались в бой, желая прежде убедиться в прочности своих флангов. Но происходящее на флангах не поддавалось сейчас оценке. Оттого-то франки поминутно останавливались и озирались. Скорее всего, они должны ударить сейчас по рощице, потом построиться в линию и пойти на сгоревший поселок. Как будут развиваться события дальше, он уже увидеть не сможет. Зато сейчас его единственное око сумело распознать сквозь пелену мороси нечто любопытное: пара лошадей бешеным галопом тащила за собой катапульту на колесах, вслед за которой, нещадно стуча пятками в бока своих пони, неслись Озви и вся остальная команда. При этом бравые катапультеры улизнули с хутора именно тогда, когда с другой стороны двора в него хлынули франкские конники. Попытка же франков разделиться на две группы с тем, чтобы преградить Озви пути к спасению, была пресечена перекрестным обстрелом из других вращательниц. Проделав недолгий путь, катапульта внезапно скрылась из видимости в небольшой лощине. В счи-таные секунды с нее можно будет снять оглобли, развернуть и нацелить на любую мишень, которая в пределах полумили от «чистой просеки» обречена, если застынет на месте.

Замысел Шефа зиждился на трех преимуществах, которыми должна обладать Армия Пути. Во-первых, знание местных условий. Только те, кто жил, хозяйничал и охотился на этой земле, представляли, где в случае необходимости искать удобную тропку и безопасные пути для отхода. Поэтому каждому отряду был придан крестьянин или мальчишка из местных, которые прибились к армии в последние часы. Остальные же разбросаны по всей округе, где они дожидались в укрытиях своего часа. В сражении принимать участия они не будут, зато сослужат добрую службу как проводники, лазутчики, посыльные. Вторая сторона замысла заключалась в использовании вращательных катапульт с их гигантскими снарядами и нововведения Шефа — самострелов со стальной пластиной. Правда, и те и другие довольно долго перезаряжались, однако тот же самострел рвал в клочья кольчугу на расстоянии двух сотен шагов. К тому же из них можно вести стрельбу на поражение, не показываясь из укрытия.