Путь Короля. Том 1 - Гаррисон Гарри - Страница 111

И, как когда-то перед стенами Йорка, он думал сейчас о том, что рубка да сеча в новых условиях недорого стоят. Во всяком случае, не в этой битве… Правда, как бы он тому ни противился, время от времени всплеск ужаса люто ошпаривал его внутренности, ужаса, не имевшего ничего общего с боязнью поражения, смерти или бесчестия. То был ужас перед драконом, обитавшим под личиной Ивара. Шеф в очередной раз подавил тошнотворный приступ, поднял голову к первым светлым разводам на все еще черном небосводе и устремил вперед долгий немигающий взор. Ему не терпелось увидеть очертания логова Рагнарссона.

Это логово Ивар обустроил в точности по образцу того самого стана к югу от Бредриксворда, в который вторгся отважный король Эдмунд. Глубокий ров, затем вал с вкопанным в него частоколом представляли собой три стороны квадратного укрепления, с последней стороны защищаемого Узом, на заваленные илом берега которого выволок Ивар свои ладьи. Часовой, что прохаживался сейчас по валу вдоль частокола, сам был участником той битвы и, чудом оставшись в живых, не нуждался в наставлениях о повышенной бдительности. Темное время суток было, конечно, самым тревожным, однако длилось оно совсем недолго. Увидав, как светлые всполохи подернули край небосвобода и почуяв свежий ветерок, который обыкновенно предшествует восходу, часовой расслабился и принялся мечтать о том, каким может обернуться для него новый день. Меньше всего он желал стать свидетелем очередного кровопускания этого мясника Ивара. И почему только они прилипли к этому месту? В конце концов, если Сигвардссон пообещал Ивару сразиться с ним на Эли, Ивар этот вызов принял. А стало быть, пусть Сигвардцсон думает, как отмыться от бесчестия.

Часовой задержал шаг и на мгновение прислонился грудью к частоколу. Не стоит думать о постороннем. И все-гаки в ушах так и стоят звуки, которые сопровождали нынче лагерную жизнь с утра до самого вечера, — стенания пленников, зверски казнимых Иваром. Здесь, у частокола, в свежевырытой яме сложены тела двухсот мерсийских воинов — итог недельной бойни, учиненной Рагнарссоном. Где-то неподалеку ухнул филин. Часовой вздрогнул. Уж не дух ли одного из этих несчастных явился к викингам, алчущий свершить над ними святое дело мести?

Это была последняя мысль в жизни часового. Гудение отпущенной тетивы достигло его слуха уже после того, как поперхнулась железом гортань. В тот же миг на вал вскарабкались темные фигуры, подхватили мертвого и, бесшумно опустив тело на землю, замерли в ожидании. Они уже знали, что крик филина предвестил молниеносную гибель всех остальных часовых, поставленных у частокола.

Даже самая мягкая подошва, ступая по траве, будет испускать шорох. Две сотни бегущих ног устремились к лагерю подобно пене, шебуршащей в прибрежной гальке. Понеслись к западной стене неудержимые тени. Момент для их появления был выбран с особой тщательностью. Их очертания едва выступали из нетронутого светом сумрака, тогда как противная сторона, когда проснется, будет неизбежно уязвима на фоне занимающейся зари.

До рези в единственном оке ярл Пути вглядывался в зардевшие острия частокола. Исход битвы будет ясен ему через несколько мгновений. Ибо все свершалось по образцам, однажды уже испробованным при приступе Йорка, — только все делалось проще и быстрее. Не было ни громоздких башен, предрешивших тогда его успех, ни размеренности при смене различных его этапов. Ивар вполне мог бы оценить замысел Шефа — внезапная искрометная вылазка, победа или поражение — вопрос пары минут.

Его всегда готовые поплотничать умельцы сколотили мостки из прочных досок — двенадцать ярдов в длину, три в ширину, обили их планками и прихватили железными скобами длинные рукояти, которые выпирали из-под мостков в разные стороны. Сейчас их лихо волокли на себе викинги, привычно сжимая деревянные поверхности и гордые от сознания собственной мощи, требуемой для подъема и перемещения на полном бегу такой тяжести к стенам укрепления.

Впереди мчались, конечно, самые ражие молодцы. Оказавшись у рва, они дружно ухнули, не только переведя дыхание после своего могучего рывка, но и запасаясь воздухом для заключительного усилия: передний край мостков должен был взлететь над уровнем земли футов на семь, а этого хватило бы, чтобы опрокинуть его на шестифутовый частокол укрепления.

В следующий миг Шеф увидел, что его расчеты оправдались. В последнем яростном броске перемахнув через ров, викинги с грохотом обрушили мостки на острия частокола, проворно отскочили в сторону и скатились на дно канавы.

Их же товарищи, бежавшие сзади, мгновенно поставили мосты и уже сотрясали деревянные настилы своей нешуточной массой, а еще через мгновение оказались в логове своего заклятого врага. Первый, второй десяток воинов Пути уже в лагере Ивара, а теперь уж и не меньше сотни… Наконец их примеру успели последовать тяжеловесы, опрокинувшие мостки на вал укрепления.

Шеф позволил себе улыбнуться. Что ж, он повелел сколотить шесть мостков, и пять из них приставлены к частоколу. Край одного виднеется из канавы, откуда сейчас выползают, кляня все на свете, викинги, озираясь в поисках ближайшего мостка, дабы немедля поддержать порыв более удачливых товарищей.

И вот над лагерем поплыли, сливаясь в страшный вой, вопли ужаса и предсмертные стенания. Поначалу их сопровождал только глухой перестук боевых топоров, рубящих человеческую плоть. Но по мере того как успевшие проснуться хватались за оружие, пространство над лагерем огласилось свирепым клацаньем. Шеф ждал именно этого мгновения. В последний раз он бросил взор на светлый край небосвода. Итак, воины неукоснительно выполняют задачу. Не просто уничтожают все на пути, но держат строй. И не замедляют шага, несмотря на свою обильную работу. Можно было начинать.

Шеф бросился к восточной стороне укрепления. Там своего участия в приступе ожидали английские солдаты Пути. Заслышав первые звуки завязавшейся сечи, они немедленно двинулись на лагерь. Оставалось надеяться, что Шеф не погрешил с расчетами. Он расставил их в двухстах ярдах от ограждения, вычислив, что если они начнут движение при первых звуках сражения, у стен лагеря они будут именно тогда, когда сражение это будет в самом разгаре. И тогда все Иварово войско будет иметь перед собой только одну цель: отбить вылазку викингов с запада. Во всяком случае, он истово на это надеялся. У угла частокола он оказался одновременно с первыми рядами алебардщиков.

Помимо своего оружия, те тащили охапки валежника, которые уже через секунду покрыли дно рва, а через пару дали возможность англичанам обрушить лезвия алебард на деревянные столбцы частокола и кромсать кожаные лямки, служившие им креплением.

Тут же появилась вторая волна наступавших — то были арбалетчики, они пустили в дело кинжалы, отсекали уцелевшие обрывки лямок, валили ограду, проникали внутрь лагеря сквозь проделанные бреши, а некоторые — просто перепрыгивая поверх устоявших столбов.

Шеф поспешил за ними, не без труда прокладывая дорогу в толчее устремившихся в лагерь потоков. Впрочем, ни в никаких наставлениях никто из них не нуждался. Арбалетчики, следуя многократно отработанному накануне приему, отсчитали ровно по десять шагов от частокола, остановились и срослись в единую линию. Другие замерли чуть позади, образуя теперь вместе с первыми сдвоенный ряд, протянувшийся от стены до реки. А самые быстроногие кинулись вперед, срубили растяжки на палатках и поспешно откатились в сторону, ибо арбалетчики уже натягивали тетиву на ворот своего оружия.

Их успели заметить лишь несколько полковых шлюх да сопливых пацанов, которые, постояв с миг с разинутыми ртами, тут же и бросились врассыпную, так что ветер свистел в ушах. И однако ни одного Иварова головореза не объявилось; похоже, все они были увлечены знакомым лязганьем, раздававшимся у западной стены.

Шеф выбрался на один шаг вперед из сомкнутых рядов, вскинул руку, оглядев непреклонные лица, застывшие в ожидании команды своего ярла. Рука рассекла воздух, и все лица на миг развернулись к мишени. Мгновенный прицел — и сотни смертоносных пчел одновременно сорвались в воздух.