Гром и молния - Языков Олег Викторович - Страница 54

Народ одобрительно зашумел и закрутил головами в поисках актрисы Серовой.

– Все изменила война, товагищи… В сентябге согок пегвого года, когда немцы наступали на Москву, все киностудии по гешению пгавительства были эвакуигованы в Алма-Ату. Почти тысяча сотгудников «Мосфильма», отказавшись от бгони, ушла добговольцами в дивизии нагодного ополчения и в Особую 3-ю Московскую Коммунистическую стгелковую дивизию…

– А что же осталось на «Мосфильме»? – Кто спросил, я не заметил…

– А в зданиях на Вогобьевых гогах остался габотать лишь один цех специального назначения, товагищи, в котогом гуппа мастегов, инженегов и сотня подгостков выполняли военные заказы – изготавливали детали геактивных снагядов и десантных лодок… Вот такое кино, товагищи, получается… Пошли дальше!

Народ потянулся дальше, а я поймал экскурсовода за рукав.

– А что же вы не сказали, как снимали парад на Красной площади? Как войска шли с парада в бой? Да, а где товарища Сталина снимали?

– Как где? – испуганно отшатнулся от меня экскурсовод. – На пагаде и снимали, на тгибуне Мавзолея…

Я оскалил киномошеннику зубы в фирменной улыбке эсэсовца из лейб-штандарта «Мертвая голова».

– Вы, что… хотите сказать, что товарищ Сталин нежить? Умертвие? Он там, на Мавзолее, выступает перед бойцами, стоит крепкий мороз – а пар от дыхания изо рта у него не идет, так?

Наш чичероне разом взбледнул и спал с лица.

– Снимали в Кгемле… С нашими декогациями… – прошептал он. – Отпустите!

– Да я и не держу… Все очень интересно, товарищ! Продолжайте, пожалуйста!

Рядом колотился то ли в хохоте, то ли в кашле Симонов.

– Пгекгати, Виктог! Ты же совсем запугал человека!

– Товагищи! Товагищи! Сейчас пгойдем по павильонам, а потом – встгеча с агтисткой Сеговой!

Если вы видели фильм Александрова «Весна», то вы, наверное, помните сцену, когда Черкасов (не наш Серега, а киношный актер) ведет Орлову по студийным павильонам, да? Если не видели, то немедленно посмотрите, очень интересно. Так оно примерно и у нас оказалось. Единственно – народу было поменьше, слышался громкий и бестолковый грохот молотков, под ногами путались электрокабели, а от осветительных приборов тянуло жаром. Да… вредный цех получается! И очень пыльно.

Мимо нас в полумраке с идиотским хихиканьем то и дело бегали какие-то барышни. Иногда – целыми табунками. Летчики горящими от восторга глазами впитывали чистое искусство. Особенно долго их взгляд задерживался на… филейных, скажем так, частях кинодив. Самое искусство и есть! Чистый концентрат!

Наконец нас довели до студии, где ждала Валентина Серова и несколько девушек.

Константин пожал мне предплечье и стал пробиваться вперед. Он ведь был сценаристом. Они вдвоем с Валей стали рассказывать о съемках фильма «Жди меня». На экраны Москвы он должен был выйти буквально завтра-послезавтра. Может, мы еще и увидим.

Посыпались вопросы от летчиков, им что-то отвечали девушки, разговор сложился. Процесс, как говорится, пошел. Я несколько обеспокоенно взглянул на часы… Успеем!

– …Ну и в заключение, друзья, разрешите мне от имени всех наших офицеров пригласить дорогих хозяев на загородную прогулку! Купание, музыка, танцы, уха, товарищи! Машина подана, такси свободно, столы накрыты! Без всякого манерничанья, девчата! Отвезем-привезем, накормим и напоим, хм-м… Пошли в автобус.

Деятели культуры позволили воздушным бойцам разбить их стройные боевые порядки, мужики быстро расхватали девчат, и мы потянулись на солнышко. День обещал быть чудесным.

«Додж» Петровича, как и планировалось по карте предстоящей операции, ждал нас на съезде с дороги. Бибикнув, он потихоньку запылил впереди. Потом свернул, уступив неповоротливому автобусу дорогу и место для стоянки.

Двери раскрылись, и народ полез на природу.

– Да-а, красота! Что и говорить… Полковник! Вася, докладывай.

Все было готово. Летчики мигом разгрузили автобус, и девчата, выгнав из него мужчин, устроили там раздевалку.

Базиль провел Симонова и Серову по месту базирования и показал «удобства». Валентина тоже полезла в автобус. Девчонки было взвизгнули, но, разобравшись, кто идет, весело защебетали. Чисто сороки, право слово…

Мужики наводили последний марафет на столе, забивали в землю колья и укладывали доски сидений. Под здоровенным котлом уже горел костер. У кострища находился столик поменьше. За ним, со смущенными улыбками, стояли «лос бандитос», обмундированные под официантов и поваров. Даже поварские колпаки надели. Решив делать хорошую мину при плохой игре, бандиты даже как-то бравировали своим подневольным положением. Ну-ну, половые… гиганты обслуживания. Ладно, посмотрим.

– Куртку и колпак мне! – хлопнул я в ладоши. Пулей метнувшийся Серега Парикянц притащил искомое. Я облачился во все белое.

– Ассистенты, готовы к работе?

– Всегда готовы! – гаркнули ассистенты в белом, а Серега Парикянц даже попытался отдать пионерский салют.

– Кхм-м, Виктор, а ты не спешишь? Все же ты тут как бы хозяин… Положено вроде по одной… с «приехалом», стало быть… – Это ко мне подкрался Кузя.

– Кузя! Ты ли это? Я тебя не узнаю!

– Ну… – засмущался Кузя, – для храбрости, Виктор. Девчата уж больно красивые. Актрисы все…

– А ты – летчик-истребитель, Кузя! И я думаю, это повесомее будет, поверь. Только твою мордуленцию на экране не показывают. Пока… пока Героем не стал. А там покажут, как тебе Звезду Героя вручать будут. Вот и ты станешь звездой экрана… со Звездой Героя!

Кузя потерянно мялся.

– Ладно, уговорил. Полковник! Можно вас на минуточку!

Мухой подлетел полковник Вася. Я поманил пальцем «половых».

– Полковник, командуйте.

– Так, ребята, взяли штопоры, вон ящик с вином… тащите сюда. Открываем, та-ак, наливаем по половинке стакана… даже чуть меньше… Хорошо! Где там девушки? Девчата, к столу, к столу! Быстренько!

Я с удовольствием смотрел на недоуменные лица бандитов-официантов. Водки в принесенном ящике не было. В нем, бросая на чистый песок густые темно-рубиновые блики, стояли бутылки с «Хванчкарой».

– Да, бойцы! Не кукситесь! Поверьте, ребята, – придет еще день, когда вы будете внукам рассказывать, как Василий Сталин угощал вас вином, присланным в подарок его отцу. А водки на жаре, под солнцем – не будет! Вы офицеры, рядом – красивые девушки, вокруг – такая природа! И мне абсолютно не нужны ваши пьяные морды на фоне такой красоты… Девчата, разбирайте стаканы! Орлы! Смелее, смелее, подходите же. Ну, с «приехалом»!

– Да-а, замечатевное вино! – уважительно покачивая головой, Симонов с сожалением поставил опустевший стакан на стол.

Мои безграмотные в отношении «тонкого вкуса» летуны с недоверием, но прислушались к его словам. Заглянули в свои стаканы, выпили, покатали вино на языке и, ничего не поняв, осторожно вернули их на стол. Ладно! Еще поймете и вкус, и букет! Да и припас я вам «Московской», припас!

– Товарищ Василий, а где…

– Во льду лежит. Доставать?

– Рано, под уху и достанем. Давай, Вася, командуй. Всем купаться, потом еще по стакашке, волейбол, водные процедуры, патефон! Давай, Вася, зажигай!

Что-что, а это у Василия получалось здорово! Через минуту пустой берег реки было не узнать! Веселый хохот, брызги, мчащиеся по кромке воды молодые, красивые ребята и девчата. Со стороны низко натянутой сетки уже слышались звонкие удары по мячу.

– Так, ребятушки… – тихо обратился я к «обслуживающему персоналу». – Вот что я вам сказать хочу… Устали наши пилоты, вымотались. Наша задача – устроить им сегодня полноценный отдых! Чтобы они повалялись на горячем песочке, поплавали с девчатами, мяч постучали… Чтобы выпили немного, покушали вкусненького. Они – наша главная сила. Им скоро в бой, в смертельно опасную схватку с серьезным противником. И они должны к этому быть готовы! Должны помнить это мирное солнце, этот берег, лес, реку, беззащитные девичьи тела. Должны знать, что все это – Родину свою и ее людей – им надо защитить своим сердцем, жизнью своей. И нам надо сделать все, чтобы так и было! Я хочу, чтобы все было хорошо, понятно?