Торлон. Трилогия - Шатилов Кирилл Алексеевич - Страница 98

У Олака вытянулось от недоумения лицо, однако он промолчал и пошел следом за Локланом.

Оказалось, что Хейзита в башню не пустили, и он терпеливо ждет в тени кедров посреди площади. Рядом с ним лежал неприглядного вида мешок с наспех сделанными разноцветными заплатами.

При виде Локлана Хейзит поспешно поднялся с земли, на которой сидел, прислонившись спиной к мешку, и неуклюже изобразил жест приветствия. По взъерошенной шевелюре и красным глазам было заметно, что ночь он тоже провел без сна.

— Я выполнил то, что обещал, — негромко сказал он, подозрительно косясь на Олака.

— Очень хорошо. Показывай.

Хейзит замялся.

Локлан выжидал, пряча улыбку.

— Ты не доверяешь мне?

— Доверяю. — Юный строитель потупился. — Но я бы хотел, чтобы мое новшество увидел и ваш отец.

Олак выразительно фыркнул, однако Локлан только пожал плечами:

— Ладно, раз ты на этом настаиваешь, пусть так и будет. Тебе помочь?

— Нет, я уж как-нибудь сам. — Хейзит взвалил мешок себе на плечо. — Мне не тяжело.

Действительно, слишком легко, если там лежали камни, о чем свидетельствовали торчащие из мешка острые углы, грозившие прорвать ветхую ткань.

— Единственная сложность в том, — заметил Олак, — что вашего отца нет в замке. Я не успел вам сказать, что он еще на рассвете велел седлать коня и отправился на охоту.

— Что за чудачества! — не сдержался Локлан. — Какая теперь охота!

— Он так сказал, — пояснил Олак, как бы давая понять, что в конечном счете слова Ракли каждый волен истолковывать по-своему.

— Не думаю, что это надолго. — Локлан похлопал Хейзита по мешку. — Пойдем пока позавтракаем, а там, глядишь, он и возвратится. Если, конечно, ты не передумаешь и не покажешь свое, как ты выразился, «новшество» мне. Но и тогда я бы не стал забывать про завтрак.

— И про дверь, — загадочно напомнил Олак.

Локлан ничего не ответил. Приход Хейзита позабавил его. Он давно симпатизировал этому юному каменщику, одаренному пытливым умом и определенной храбростью. Во всяком случае, Локлан знавал немало храбрых в бою виггеров, которые бы никогда не отважились вести себя настолько независимо и естественно в присутствии Ракли, как делал Хейзит во время их последней встречи. По всему было видно, что парень точно знает, чего хочет, а хочет то, что может. Тоже немаловажное качество. Многие из особо приближенных к Ракли людей не могли и половины того, за что брались. С некоторых пор их становилось все больше.

Теперь они шли бок о бок по лестнице башни, и Локлан невольно пытался понять, что же такое интересное придумал его молчаливый спутник. Судя по виду, он приволок сюда груду камней и собирается ими похвастаться. Вероятно, он умудрился набрести на их залежи и теперь помышляет о том, чтобы превратить свою находку в звонкие силфуры. Однако даже дюжина подобных мешков не решит судьбу вабонов. Ведь не зря же в последний раз они разговаривали о невиданном по своему размаху замысле: сделать каменными не только все заставы, но и дома обитателей Вайла’туна. Разумеется, тех, кому хватит для этого средств. Да только где взять на все это столько материала? Если Хейзит и нашел место для новой каменоломни, едва ли оно достаточно большое, чтобы удовлетворить всех желающих. Иначе его давным-давно бы обнаружили. За три прошедшие зимы Ракли дважды отправлял опытных каменщиков вдоль Бехемы в одном и другом направлении на поиски камней. Те, что пошли вверх по течению, вернулись ни с чем. Те, что пошли вниз, не вернулись вообще. Очевидно, они осмелились дойти до того места, где лес Пограничья подступал к самому берегу, и пали легкой добычей тамошних шеважа. Вместе с каменщиками сгинули и два десятка мергов, сопровождавших их на всем пути.

Обычно Локлан завтракал у себя в покоях, но сейчас по понятным причинам об этом не могло быть и речи.

— Олак, пока мы с Хейзитом будем на кухне, сходи к Фреде и скажи ей, чтобы она подыскала нескольких служанок покрепче. Пусть они подождут меня возле дверей моей спальни, только не пытаются туда войти, что бы ни происходило. Похоже, я допустил ошибку, недостаточно прочно связав эту девчонку, так что нам придется применить к ней силу. Думаю, лучше всего для этого подойдут прачки. У них железные руки.

— Мне тоже там вас дожидаться?

— Нет, пусть это тебя не касается, — как можно мягче ответил Локлан, представив себе зрелище, которое ждет их за дверью. — Я бы попросил тебя разведать, когда возвратится отец, и по возможности его поторопить. Не говори про нашего гостя. Скажи только, что я волнуюсь, имея в виду последние события.

— Кстати, вы слышали о том, что сегодня ночью в Малом Вайла’туне был пожар? — покосился на закашлявшегося Хейзита Олак. — Чей-то дом сгорел дотла. К счастью, соседи не пострадали.

— Дурные новости, — поморщился Локлан и продолжил, обращаясь к спутнику: — Похоже, твои новшества как никогда кстати. Если только мы сможем добыть необходимое количество. Олак, поторопи отца, сказав ему о пожаре.

— Сомневаюсь, что он о нем еще не знает.

Локлан не стал уточнять при посторонних, что имеет в виду Олак. Ему ли не знать, как надежно работают тайные осведомители отца, разосланные по всем уголкам Торлона. Иногда у Локлана даже возникало ощущение, что некоторые из них сумели втереться в доверие к шеважа и теперь скитаются по Пограничью вместе с ними. Правда, это не помешало Ракли оказаться застигнутым врасплох известием о гибели целой заставы. Теперь еще этот пожар под самым носом…

Олак незаметно ушел, а они продолжили свой путь, через коридор и далее вниз, по витой лестнице, на кухню.

Хейзит есть не хотел. Утром, пока Велла штопала мешок, мать накормила его до отвала и еще дала в дорогу несколько булок, тепло которых он до сих пор ощущал за пазухой. Но отказываться от приглашения самого Локлана да еще в такой ответственный день он посчитал легкомысленным. От того, как все пройдет, зависело не только благополучие вабонов, скромно думал он, но и его собственное. Мать не зря выбрала далеко не самый новый из целой кипы хозяйственных мешков. Пусть уж лучше Хейзит производит впечатление вынужденного быть бережливым хозяина. Показать свой достаток он всегда успеет. Жалость — оно, конечно, не самое приятное из вызываемых чувств, однако выступать в роли просителя, обсуждающего цены и условия сделки, сподручнее с залатанным мешком и взъерошенными волосами, нежели свежим, чистым и дышащим богатством. Хейзит не мог с ней не согласиться. Они заранее, еще на рассвете, обсудили с ней, как вести беседу, на чем настаивать, где при необходимости уступить, а главное — за что бороться. Хейзит лишний раз убедился в том, что Гверна не только умеет считать деньги, но и разбирается в человеческой натуре. Правда, теперь выяснялось, что ему придется действовать по обстановке, поскольку один из предполагавшихся собеседников отсутствовал. Зато он знал, с какой цены следует начать разговор и ниже какой он не имеет права опускаться. Знай об этом Ротрам, наверняка похвалил бы его как достойного ученика.

Однако упоминание о ночном пожаре и какой-то «недостаточно прочно связанной девчонке» сбили его с мысли и заставили лишний раз вспомнить, где он оказался. Прозрачный намек на ищеек Ракли и на его осведомленность относительно последних трагических событий укрепили Хейзита в невеселой уверенности, что он добровольно входит в логово дикого зверя, а позади него вот-вот захлопнется неприступная решетка. Единственная надежда оставалась на расположение к нему Локлана, в чем тот пока что не позволял усомниться, и на заинтересованность Ракли в выгодном предприятии.

Кухня встретила их громыханием сковородок, перебранкой поваров и запахами торопливой готовки: запаздывал завтрак для второй гарнизонной смены. Появление Локлана, к удивлению Хейзита, осталось незамеченным, если не считать нескольких поспешных поклонов да нарочито громких окриков зазевавшимся слугам. Все были при деле, и все хотели казаться еще более занятыми в присутствии сына своего самого главного господина. Который только кивал да улыбался, подталкивая спутника вперед.