Торлон. Трилогия - Шатилов Кирилл Алексеевич - Страница 22

— Почему ты не ешь, та? — послышался рядом долгожданный голос.

Зорк повернулся на бок и встретился лицом к лицу с насупленным сыном. Возвышаясь над шкурой по пояс, мальчишка покачивался на лестнице и старался избегать насмешливого взгляда отца. Судя по всему, он явился сюда не по велению сердца, а потому, что его послали старшие. Никто не хотел бесповоротно рассориться с вождем.

— Забирайся, садись, — примирительно сказал Зорк. Взяв сына за тонкое запястье, он подумал, что дух воина и талант охотника переплелись в Чиме с изяществом Рагоны.

Чим позволил втащить себя на шкуру и с неохотой улегся рядом с отцом.

— Что говорят старейшины?

— Зовут тебя к костру, та. Еда готова…

— Это я уже понял. Как и то, что ты почему-то решил дуться на меня пуще остальных.

Чим молча покосился на него и снова поднял глаза к небу, перечеркнутому паутиной веток.

— Обычно принято жалеть сыновей, у которых нет отца, — продолжал Зорк. — Мне же грустно, что тебя не видит сейчас твоя мать. Она бы тебе наверняка сказала, чтобы ты во всем доверял своему отцу, а не занимал противную сторону только потому, что не знаешь его планов. Я уже давно не требую от тебя, чтобы ты меня слушался, но я еще ни разу не давал тебе повода не верить мне.

— Мне тоже грустно, что у меня нет матери, та. — В голосе Чима задрожали металлические нотки. — И что мой отец не дает мне за нее отомстить…

«Так вот что его беспокоит…»:

— У тебя будет возможность, Чим. И гораздо раньше, чем ты думаешь. Просто я не хочу, чтобы ценой за месть илюли стала наша смерть.

— Но другие-то кланы пошли!

— И где они теперь? — Зорк недобро усмехнулся. — Что об этом говорят старейшины? Или они так увлечены моим «предательством», что забыли о разуме? Наши братья совершили храбрый, но необдуманный поступок. И пусть мое поведение покажется кому-то трусливым, зато сейчас я могу позволить себе разговаривать со своим сыном, и мы оба живы и помним ту, кто… — Он не договорил. — Ладно, давай о другом. Ответь мне, что бы ты предпочел: отомстить сейчас и погибнуть в бою с илюли как настоящий воин или подождать, пока я брошу клич, чтобы увидеть самому, как гибнут наши враги? Ну, отвечай.

По голосу отца Чим понял, что тот не шутит, и едва сдержал радостное восклицание:

— Когда ты бросишь клич, та?

— Если ты поел, то ступай к Кенту. Скажи ему, что я послал тебя в помощь, и делай то, что он тебе скажет. Когда вы закончите, я поведу вас на илюли. Обещаю.

Чима как ветром сдуло. «Славный малый, — подумал Зорк. — Надеюсь, я просто недооцениваю его».

Он спустился с дерева и снова подошел к костру. На сей раз не все соплеменники делали вид, будто не замечают его. Только самый дряхлый из старейшин, сухой и тощий как жердь Савдаким продолжал неподвижно сидеть боком к нему, не поворачивая головы с высоким лбом и резко очерченным орлиным носом. Даже если не знать предыстории, по его позе сразу можно было понять, кто зачинщик недовольства.

Зорк обошел костер и сел напротив старика. Тонкий рот Савдакима превратился в узенькую щелку. Он смотрел не моргая поверх пламени, поверх головы вождя и всем своим видом давая понять, что занят важными размышлениями.

Зорк улыбнулся.

Чьи-то заботливые руки поставили перед ним металлическую миску с жирными кусками дымящегося мяса и вареными кореньями. Миска была древнее самого Савдакима. Она досталась Зорку от отца, тоже великого воина и вождя Фраки, а тот рассказывал, что получил ее в подарок от деда. Никто из обитателей Леса не умел обрабатывать металл. Зато это испокон веков умели делать илюли, и Фраки, в случае успешного нападения на их дома, всегда обогащались всевозможной утварью и столь необходимым оружием. Если бы он захотел, Зорк мог бы раздобыть миску и поновее, не такую битую и мятую. Несколько раз он просил подавать себе еду в другой посуде, однако всякий раз замечал, что вкуснее и сытнее получается есть именно из отцовской.

— О чем думаешь, Савдаким?

Пережевывая мясо, он щурился одним глазом на старика и терпеливо ждал, что тот ответит. Не ответить Савдаким не мог: молчание в ответ на вопрос у Фраки считалось верхом неприличия.

— Я оплакиваю наших братьев, — через силу заговорил старик, медленно опуская веки, словно и в самом деле ожидал, что из-под них выкатится хотя бы одна слеза. — И наших сестер. Мне ведомо, что сегодня они все погибли сражаясь.

Сидевшие здесь же старейшины утвердительно закивали, искоса поглядывая на Зорка, который как ни в чем не бывало продолжал запускать пальцы в миску и отправлять в рот кусок за куском. Вытерев рукой подбородок, он облизал пальцы и откашлялся.

— Ты хочешь сказать, Савдаким, что не рад этой возможности? Может, ты хотел бы, чтобы оплакивать нас было вообще некому?

— Я только знаю, что оплакивать воинов — дело женщин и детей. А мы созданы для того, чтобы сражаться…

— …и погибать? — уточнил Зорк.

Старик поднял веки и впервые посмотрел прямо на собеседника.

— Да, если это необходимо…

— Необходимо? Кому? Илюли? Надеюсь, ты не заодно с ними? Пока вождь я, моей главной заботой будет оставаться жизнь, а не смерть всех Фраки.

— Не начинайте ваш вчерашний спор! — вмешался сидевший справа от Савдакима толстенький старичок. — По крайней мере до тех пор, пока не появится Кепт с братьями, чтобы вас разнять. Кстати, я что-то давно их не видел. Ты не знаешь, где они, Зорк?

— Готовят нашу победу, Крори, — ответил тот, довольный произведенным впечатлением, и повторил: — Готовят нашу победу.

Савдаким усмехнулся и снова закрыл глаза, давая понять, что дальше разговаривать бесполезно. Зорк представил себе это строгое, обтянутое сухой кожей лицо в тот момент, когда его план принесет свои плоды и Фраки воочию убедятся, чье решение было единственно правильным. А до тех пор он готов сносить недоверие и насмешки этих глупцов, кичащихся своей старостью.

Опустошив миску и запив ее содержимое травяной настойкой, Зорк окликнул двух стряпух и велел собрать еды на четверых и следовать за ним.

Кепт с братьями восприняли паузу в работе даже с некоторой неохотой. Пока они ели, Зорк наблюдал за сыном. Чим, ни на кого не обращая внимания, упоенно возился с доверенной ему ступкой. Между тем Зорк не мог не отметить, что спасительной жидкости в берестяной лохани значительно прибавилось.

К вечеру лохань наполнилась целиком, и жидкость пришлось осторожно разлить по нескольким железным ведеркам и накрыть крышками, чтобы она не испарилась. Кепт, его братья и Чим валились с ног от усталости, однако отказывались расходиться. Они ждали, когда Зорк отдаст приказ выступать.

Однако он не спешил, снова передумав и изменив свой план буквально в последнее мгновение. Шестое чувство, не раз выручавшее его в самых трудных ситуациях, подсказывало, что нужно повременить. Ночью, в черноте леса любой огонек привлечет внимание бдительных стражей илюли. Лучше дождаться утра и нападать днем. А чтобы не тратить время зря, можно заняться подготовкой стрел. Их понадобится никак не меньше гиш-нош. Дом илюли нужно запалить сразу с нескольких сторон, чтобы его защитники не успели загасить пламя.

Он отчетливо представлял себе, как засевшие в лесном укрытии воины поливают деревянные стены и постройки огненным дождем, а обезумевшие от ужаса и беспомощности илюли мечутся среди пожарища и падают замертво, сраженные меткими стрелками Фраки…

Что-то по-прежнему не сходилось…

Зорк почувствовал, как по спине, несмотря на вечернюю жару, бежит холодный пот. Конечно, он упустил главное: у него не хватит воинов, чтобы в одиночку перебить всех илюли, пусть даже лишенных укрытия из-за его хитрого плана. А уничтожить их надлежит во что бы то ни стало всех и сразу, поскольку в противном случае, придя в себя и изготовившись к отпору, они не только смогут уравнять силы, но и окажутся грозными противниками, которым к тому же нечего будет терять.

Злясь на себя, Зорк саданул кулаком по дереву и не ощутил боли.