Торлон. Трилогия - Шатилов Кирилл Алексеевич - Страница 154

— Я знаю, — буркнул Норлан, ощупью убирая меч в ножны.

Ему показалось, что Фокдан улыбается.

— Ты успел заметить того всадника? Ты, случаем, с ним не знаком?

— Я?

— Ты же, должно быть, знаком со всеми мергами Вайла’туна. — Похоже, Фокдан говорил серьезно. — Разве нет?

— Я знаю многих, но почему ты решил, что это мерг? Там ведь был шеважа. Совсем рыжий. При чем тут мерги?

— Шеважа на конях не ездят.

— Но…

— У него на голове была странная шляпа, и потому мы не видели цвета его волос. Но конь слушался его и не испугался даже костра. Можно случайно узнать тайну огня, однако объездить коня и стать его хозяином в одночасье нельзя. Не мне тебе рассказывать. Так что делай выводы сам. Коней шеважа у нас никогда не угоняли. За ненадобностью. А мы им их никогда не дарили. Себе дороже. Вот потому-то я тебя и спрашиваю, не знаком ли ты с тем всадником, который так запросто беседует с рыжим ублюдком и резво удирает, учуяв наше приближение?

Норлан призадумался. Конечно, Фокдан перегибает палку, он не может быть прав, однако в его рассуждениях проглядывает зерно здорового сомнения. Странный всадник, которого они оба видели только со спины, наверняка не был шеважа. Но и сидевшего у костра дикаря он явно не трогал, как если бы тот был его приятелем. Хотя и бросил на произвол судьбы, почуяв опасность. Если не шеважа и не мерг, тогда кто же он?

— Пора возвращаться, — спокойно напомнил Фокдан.

— В такую темень?

— Мы и так слишком долго шляемся вдали от расположения наших. Пора и честь знать.

— Но нас не ждут раньше завтрашнего полудня.

— С чего ты решил? Думаешь, лазутчиками делают для того, чтобы те могли в свое удовольствие разгуливать по Пограничью? Ошибаешься. Лазутчики нужны только затем, чтобы приносить в лагерь сведения о дикарях. И одного раза в два дня этих сведений будет совсем недостаточно.

— Нам и так нечего докладывать.

— Ой ли! А про костер? Про всадника чумного? Про наверняка раненного тобой в темноте шеважа? — Фокдан усмехнулся. — Уверен, Ризи будет тобой доволен.

Норлан промолчал. Да, Ризи будет доволен и этим, но еще больше, если Норлану все же удастся осуществить его тайный приказ, полученный перед самым выступлением. Сначала он отказывался верить в то, что ему тихо говорил со скучающим видом херетога, глядя мимо застывшего от изумления собеседника вечно заспанными рыбьими глазами. Однако доводы были слишком вескими, задача — на первый взгляд не слишком трудной, зато награда — слишком соблазнительной, чтобы сразу возразить, а тем более отказываться. Покончить с предателем — долг любого честного воина Вайла’туна. Пусть даже на первый взгляд все это звучит дико и невероятно. Но ведь Ризи не тот человек, который будет специально выдумывать небылицы. У него и так есть все, что, по мнению Норлана, может пожелать настоящий мужчина, а потому никакого личного интереса он в этой истории явно не преследует. Значит, сам собой напрашивался вывод, дела обстоят именно так, как Ризи их изложил, и теперь ему, Норлану, заурядному аби’мергу, оказано доверие и предоставлена честь послужить Вайла’туну, Ракли и своему собственному будущему.

Разумеется, задача была крайне опасной, но разве не преодоление опасностей делает из рядового мерга уважаемого всеми брегона, а из брегона — почему бы и нет? — херетогу? Правда, Норлан пока так и не осмелился приступить к осуществлению плана, упуская одну возможность за другой. Так ведь рассвет еще не скоро, а ночью бывает всякое.

— Предлагаю воспользоваться кострищем и заночевать в тепле, — сухо сказал он. — Или ты боишься шеважа, Фокдан?

— А ты — нет?

Норлану всегда казалось странным, что состарившиеся эльгяр или те, кто возвращались с застав в Вайла’тун на побывку, не стеснялись обнаруживать свой страх перед лесными дикарями. Привыкнув мерить все и вся по себе, он думал, что жизнь бок о бок с постоянной опасностью должна в конце концов закалить их души и притупить те чувства, которые допустимы у слабых женщин и впечатлительных детей. Сам он не испытывал к шеважа ничего, кроме ненависти, и был уверен в том, что при встрече с ее помощью обратит в бегство даже самого свирепого врага. Косвенным тому подтверждением стало произошедшее у костра. Норлан уже натянул тетиву и наверняка первой же стрелой выбил бы всадника из седла, когда Фокдан без каких бы то ни было объяснений помешал ему, и в следующее мгновение жертва, почуяв опасность, сорвалась с места и скрылась в темноте. Тогда он не испытал ничего, кроме негодования, но теперь вспомнил слова своего первого учителя стрельбы: «Стрелой должна управлять не твоя рука, а твоя ненависть. Стрела летит следом за ней». Значит, у него получилось. Значит, вражеский всадник, кто бы он ни был, почувствовал его и счел за благо отступить.

— Нет, я их не боюсь, Фокдан.

Тишина.

— Фокдан…

Он машинально вытянул перед собой руку, но нащупал лишь холодную пустоту. Внезапно поднявшийся ветер раздул угли. Костер загудел, хотя светлее не стало.

Все понятно — этот вояка решил испытать его.

Про дурацкие шуточки эльгяр в гарнизоне замка ходили басни. Несмотря на привлекательность службы на какой-нибудь забытой всеми заставе, мерги считали ее вынужденных обитателей людьми «удаленными, но недалекими». Норлан как-то на досуге обсуждал эту тему с Алардом. Друзья пришли к выводу, что эльгяр оказались заложниками собственной лени. Вместо того чтобы объединиться и раз и навсегда прочесать Пограничье, они тратят время на относительно безопасное существование под защитой высоких частоколов и не помышляют ни о чем ином, кроме как дожить до следующего утра. Алард, правда, высказал предположение, что прочесыванием Пограничья не грех было бы заняться не только эльгяр, но и всем владеющим оружием виггерам, то есть и мергам со сверами. Однако, поразмыслив и залив сомнения кружкой-другой доброго пива, друзья решили, что их собратьям с застав бороться с шеважа таким образом все же сподручнее, поскольку они находятся далеко от военачальников и по большому счету предоставлены сами себе, тогда как им, невольникам гарнизонной жизни, приходится руководствоваться не всегда разумными приказами, а главное — охранять покой мирных сограждан.

— Фокдан?

Опять тишина.

Он что, издевается? Шутка явно затянулась. Ну и что с того, что ты умеешь ходить в темноте по траве и сучьям бесшумно, как эти дикари? Это не повод проверять хладнокровие своего напарника. Норлан на всякий случай положил ладонь на рукоять меча. Бдительность не помешает. Фокдан с первого знакомства казался ему слишком странным человеком, чтобы не ждать от него подвоха. Чего стоила хотя бы та стычка со стражами замка, когда Фокдан разметал их, как котят, и был готов испытать меткость лучников, когда им помешало своевременное появление Норлана? Да и при восстановлении заставы он вел себя, мягко говоря, непредсказуемо, то и дело берясь за самые неблагодарные поручения с таким видом, будто забегает вперед длинной очереди добровольцев. Ему, Норлану, никогда бы в жизни не пришло в голову, скажем, тупить свой боевой топор, соревнуясь с лесорубами, для которых валить деревья — первейшая обязанность. В замке все занимались своим делом, и это считалось хорошим тоном.

Алард откровенно посмеивался над Фокданом, разумеется, когда никто, кроме Норлана, его не слышал. Сам же Норлан только снисходительно пожимал плечами: в отличие от Аларда он был настоящим эдельбурном и мог разве что посочувствовать остальным вабонам с высоты своего положения. С другой стороны, быть эделем — значит иметь что терять. Особенно теперь, когда он встретил девушку, о которой думал всякую свободную минуту и которая по вполне понятным причинам, похоже, отвечала ему взаимностью. Родители, скорее всего, не одобрят его поспешного выбора. Дочь хозяйки таверны, можно сказать, сирота, выросшая без отца и привыкшая к обществу далеко не всегда приличных мужчин, завсегдатаев их простоватого, хотя и уютного заведения — едва ли такой жены желал для своего сына помощник самого Ракли. Внуки Тивана вправе рассчитывать на куда более благородную кровь. Однако Норлан не станет прислушиваться к доводам отца. Велла молода и хороша собой. Судя по всему, у ее матери водятся деньги, а брат, между прочим, накоротке с сыном Ракли. Так что еще неизвестно, действительно ли подобный союз окажется невыгодным, не говоря уж об удовлетворении сердечных порывов и здоровом потомстве. Только все это может пойти псу под хвост, если он сейчас немедленно не отыщет этого Фокдана!