Торлон. Трилогия - Шатилов Кирилл Алексеевич - Страница 116

В действительности все произошло не совсем так, но нельзя же было в ответ обвинять Ракли в явных просчетах с расположением лагеря и недостаточной бдительности. Одним словом, чудом уцелев в бою, Тэрл поплатился за свое спасение не только пальцем, но и местом в рядах виггеров. Ракли, как водится, отправил его с глаз долой, подальше от замка, в родную деревню, где Тэрлу снова несказанно повезло. Правда, и здесь, как говорится, было бы счастье, да несчастье помогло. Как раз накануне возвращения умер его старый дядя, брат матери, до последнего дня занимавший самый почетный в деревне пост аола. И хотя должность эта не передавалась по наследству, а была строго выборной, так получилось, что приезд местного героя, пусть даже четырехпалого, да еще близкого родственника покойного, оказал на односельчан достаточно сильное воздействие, чтобы повлиять на их почти единогласное решение, в результате которого Тэрл сделался новым аолом.

Вспоминая сейчас былое и оглядываясь на скрывающуюся за домами кузницу, Тэрл грустно вздохнул. Кузница принадлежала мастеру Хоуэну, отцу Хида, недавно погибшего на спаленной шеважа заставе. Тэрл знавал Хида еще маленьким рыжеволосым мальчиком, таскавшим в тяжеленных мешках уголь для топки, а впоследствии ставшим одним из его, Тэрла, лучших учеников. Кстати, меч Тэрлу выковал не кто иной, как Хоуэн. Именно тогда они и подружились. Хоуэн и сам неплохо владел тем оружием, которое выковывал на своей наковальне, однако Тэрл, по словам любившего шумные пивные застолья кузнеца, был не только отменным бойцом, но и прирожденным учителем.

Эх, Хоуэн, Хоуэн… Страшная судьба! Уж лучше потерять жизнь, чем сына. У самого Тэрла детей никогда не было, как, собственно, и жены, но он почему-то очень остро переживал родительские чувства, которыми прежде одаривал желторотых новобранцев на ристалищном поле у подножия замка, а теперь — по-своему наивных односельчан. Вот и сегодня Тэрл хотел было, да не отважился заглянуть к давнему приятелю, чтобы высказать ему свои соболезнования. Хоуэна на дворе он не приметил, однако отчетливо представлял себе, как тот трудится в жаре и поту у горна, бросая на израненную наковальню красные полоски раскаленного металла и остервенело плюща их тяжеленным молотом — лишь бы не думать о происшедшем. Тем более что подробностей гибели заставы никто толком не знал, вестей от посланных туда отрядов до сих пор вроде бы не поступало, а потому родственники погибших, но никем не погребенных эльгяр, были вправе надеяться на несбыточное чудо, на ошибку Квалу, на их скорое возвращение целыми и невредимыми.

Стервец беспрекословно слушался хозяина, однако маршрут, выбранный им сегодня, не мог его не удивлять. Едва они наконец выбрались через лабиринт узких улочек на широкую дорогу домой, как Тэрл заставил коня просто-напросто пересечь ее и снова углубиться в занудную круговерть палисадов, заборов и тупиков. Стервец непонимающе фыркал и косился на седока, а тот трепал его по холке и гнал дальше.

На самом деле Тэрл не очень хорошо представлял себе, как быстрей добраться до дома, вернее, бывшего дома еще одного своего давнего знакомого, с которым они сдружились в бытность Тэрла при замке. Они долго не виделись, поскольку его знакомый также был изгнан Ракли, правда, гораздо раньше упомянутого происшествия с Тэрлом, но не зря же говорится, что мир тесен, а когда кто-то попадает в беду, становится еще теснее. Но, когда этой ночью он проснулся от приглушенного стука в окно и, по привычке смело распахнув дверь, впустил в дом трех измазанных с головы до ног в саже и грязи путников, которых можно было узнать разве что по крепкой ругани и не менее крепким рукопожатиям, Тэрл с наслаждением окунулся в забытое, как казалось ему до сих пор, прошлое. Именно в память об этом прошлом он и отправился на рассвете в гости к Томлину, а сейчас делал изрядный крюк, чтобы выполнить еще одно важное поручение.

То ли в прямом, то ли в переносном смысле этого слова, но справиться с ним Тэрлу помогло чутье. То есть обоняние. Запах гари. Ненавистный любому вабону запах пожара. Он уловил его сразу, как только свернул на улочку, на другом конце которой виднелся колодец. Да и Стервец, фыркнув, возбужденно заржал.

— Тихо, тихо, проказник, — погладил Тэрл мягкую гриву коня. — Нам еще только не хватало привлекать к себе внимание. Приспешники Ракли наверняка здесь повсюду, а я что-то не слышал, чтобы они симпатизировали карликам.

Стервец понимающе опустил голову и неторопливо пошел дальше, отмахиваясь хвостом от надоедливых мух, словно позабывших, что их пора давно прошла.

Возле колодца стоял на посту скучающий стражник. Заметив приближение всадника, он подтянулся, покрепче сжал в руках копье и напустил на себя серьезный вид. Тэрл отечески кивнул ему, проследовав мимо.

Так, запомним, у колодца выставили пост. Интересно, для порядка, потому что охранять колодцы вообще-то положено, или уже пронюхали о подземном ходе? Харлина это обстоятельство расстроит. Ну да что-нибудь придумаем. Плохо, что остается мало времени.

За соседними домами открывалась маленькая площадь. Раньше на этом месте никакой площади не было, а стоял еще один дом, но вчерашний ночной пожар превратил его в кучу пепла, по которой теперь понуро расхаживали какие-то люди с топорами и крюками. Растаскивали в стороны обугленные балки, копались в золе, что-то искали. Несколько вооруженных мергов загораживали своими лошадьми выходы в ближайшие проулки.

Не успел Тэрл решить, стоит ли привлекать к себе внимание расспросами, или того, что он увидел, будет вполне достаточно, как один из работавших на расчистке завала людей — со старческой проплешиной на макушке и плаксивым выражением лица — окликнул его и нетерпеливым жестом послал одного из мергов выяснить, кто это здесь шатается без дела.

Тэрл благоразумно остановился и дал всаднику приблизиться, не выказывая ни малейшего волнения. Ничего предосудительного он не совершал, просто проезжал мимо.

— Что тут у вас приключилось? — первым начал он, но сразу же наткнулся на ледяной взгляд из-под испачканного сажей шлема и ответил на него улыбкой. — Пожар был?

— Пожар не пожар, а посторонним тут делать нечего. — Мерг явно хотел высказаться еще грубее, однако наличие у собеседника коня в последний момент заставило его выбирать выражения. — Здесь закрыто.

— Впервые слышу, чтобы меня называли «посторонним», — хмыкнул Тэрл, продолжая удерживать на лице улыбку и судорожно соображая, стоит ли переть на рожон или ретироваться, не вызывая лишних подозрений. — С кем имею честь, брегон? — добавил он, не обращая внимания на нашивку в виде двух желтых лепестков.

Правила приличия требовали, чтобы виггеры называли себя при общении с равными или находясь при исполнении. Правда, с некоторых пор многие из хороших традиций стали забываться.

Мерг явно не рассчитывал на то, что его самого подвергнут допросу, и глянул в сторону пославшего его человека. Тот следил за происходящим и делал знаки, как бы говоря: «Ну что ты там возишься?»

— Здесь закрыто, — повторил он.

В этот момент его конь стал теснить Стервеца грудью. Такая неслыханная наглость переполнила чашу терпения Тэрла. Он вынул из-за пояса дубинку и подтолкнул коня пятками, чтобы оказаться бок о бок с собеседником. Разница в росте стала настолько очевидна, что ему пришлось пожалеть о проделанном маневре. Но отступать уже было некуда.

— Когда я был мергом, — недобрым шепотом заметил он, — меня учили прежде всего называть себя, брегон, а уж потом переходить к делу. Надеюсь, вы не забыли свое имя?

— Вероятно, это было слишком давно. Сейчас я даже не спрашиваю вашего. Повторяю, здесь закрыто. Поворачивайте.

«Глупейшая ситуация, — подумал про себя Тэрл. — Самое время убраться подобру-поздорову и поспешить домой к заждавшимся меня друзьям, а я тут права качаю, как будто мне больше всех надо».

— Все в порядке, Андохас, можешь возвращаться к своим прямым обязанностям, — раздался чуть ли не из-под самого брюха коня хрипловатый голос. — Разве ты не узнал нашего уважаемого аола? Какими судьбами, вита Тэрл?