Торлон. Трилогия - Шатилов Кирилл Алексеевич - Страница 101

— Поджарить на огне? — Ракли недоверчиво перебрал все камни и поиграл маленькими, сложив из них нечто вроде колодца. — И ты хочешь сказать, что из них был построен Меген’тор?

— Разве ты не понимаешь, отец! — воскликнул притихший было Локлан, и Хейзит, переведя на него встревоженный взгляд, увидел в глазах негласного покровителя затаенный восторг. — Это же настоящее чудо! И настолько простое, что до сих пор никто из твоих строителей не смог до него додуматься.

Хейзит уловил, что между Локланом и Ракли ведется скрытое соперничество, в центре которого теперь оказался он сам. Он уже собрался открыть рот и заметить, что едва ли должен соглашаться на пальму первенства, поскольку задолго до него кто-то придумал именно таким образом соорудить не только башню, но и колодец, да вовремя осекся. Лучше прослыть тугодумом, чем сболтнуть лишнего, гласила одна из излюбленных поговорок его отца. Вслух же он сказал:

— Я только понял то, о чем другие успели забыть.

— Совсем неплохо для подмастерья, — усмехнулся Ракли, делая вид, будто не заметил выпада со стороны сына. — И тебе хватило на это трех дней.

— Если обжигать камни в хорошей печи, можно сделать гораздо быстрее…

— … и гораздо больше, — подхватил Локлан. Он посерьезнел и добавил: — А ты посчитал, во сколько обходится каждый такой, как ты выразился, лиг’бурн?

Хейзит решился. По дороге в замок он усиленно размышлял, что говорить, когда будет задан главный вопрос. Сколько это будет стоить? Смотря кому, разумеется: ему самому, Ракли с его сыном или простому обитателю Вайла’туна? Хейзит понял одно: сейчас он будет продавать не кусок затвердевшей глины, а секрет, тайну того, как заставить этот кусок стать полноценным камнем, из которого любой строитель в дальнейшем сможет построить и дом, и колодец, и башню. Хотя, наверное, насчет башни он все-таки погорячился.

— А сколько, на ваш взгляд, захочет заплатить эдель, чтобы перестроить свой деревянный дом в каменный? — уклончиво ответил он вопросом на вопрос. Это было дерзко, но Хейзит чувствовал, что прав, поступая так. Еще мать поутру предупреждала о том, что влиятельные люди предпочитают иметь дело если не с равными себе, то уж во всяком случае с теми, кто их не боится.

Отец с сыном переглянулись.

— Эдели бывают разные, — покачал головой Ракли, но в глазах его уже искрилась не насмешка, а живой интерес. — Кого ты имеешь в виду?

Хейзиту пришел почему-то на память один из тех выскочек, которых в последнее время развелось в Малом Вайла’туне больше, чем… ну скажем, чем хороших людей, если вспомнить события прошлой ночи. Однажды Хейзит видел, как он проезжает на своем рысаке под синей попоной и чинно кланяется чудесной смуглоногой наезднице в коротком платье. Девушка, правда, оставила эту наглость без внимания, но Хейзит дорого бы заплатил, чтобы повстречать того эделя где-нибудь подальше от людских глаз.

Он заметил, что от него по-прежнему ждут ответа.

— Тачка глины обошлась мне у Ниеракта, к которому вы меня послали, в четыре силфура. Обычно он продает ее за пять, но мне один силфур скинул. При той форме, по которой я изготавливал эти камни, глины мне могло бы хватить ровно на двенадцать штук. Я все точно подсчитал.

— Вижу, — хмыкнул Ракли, внимательно слушая юношу и поглядывая на сына, который, как и он сам, уже смекнул, что речь идет о крайне выгодном предприятии. — Продолжай.

— Если не учитывать мою работу и печь, в которой камни обжигались… по придуманному мной способу, — поспешил добавить Хейзит, — то три лиг’бурна стоили мне один силфур.

— Это при том что настоящий камень, если бы он у нас был, — задумчиво почесал нос Локлан, — продавался бы ровно наоборот: силфура по три за штуку.

«Оказывается, он неплохо изучил этот вопрос», — отметил про себя Хейзит и в ответ кивнул, ожидая дальнейшей реакции слушателей.

— Где Эдлох? — поинтересовался Ракли.

— Вероятно, там, где ему и положено быть, отец: руководит работами по подкопу. Ты ведь пока еще не отменил приказ копать под Бехему.

— Зови его сюда, и хватит ему заниматься всякой ерундой. Похоже, этот малый и в самом деле придумал, как надрать задницу шеважа, да еще с выгодой для нас.

Хейзит понадеялся, что Локлан не станет упоминать сейчас о том, кто был инициатором идеи делать подкоп, который только что назвали «всякой ерундой». При этом он по-прежнему искренне верил, что возможность перехода на другой берег реки необходима для вабонов вне зависимости от того, удастся им обзавестись камнями по эту сторону или нет. Локлан промолчал и вышел, однако сразу же, по своему обыкновению, вернулся, очевидно, озаботив приказом верного Олака.

— Зачем нам понадобился Эдлох? — осведомился он. — Я не думаю, что пришло время посвящать его в наши дела. Будет лучше, если он сразу получит лиг’бурны в свое распоряжение как данность, а до тех пор он лишний.

— Не говори глупостей. — Хейзит уже почувствовал, что отец с сыном разговаривают в его присутствии, не таясь и не особо выбирая выражений, и терялся в догадках, хорошо это или плохо. Придется посоветоваться по этому поводу со всезнающим Ротрамом. — Кто как не Эдлох сможет оценить качество этих камней? На мой взгляд, хотя они и похожи на настоящие, глина есть глина. Ты согласен со мной, строитель?

Хейзит не мог не отметить, что его не назвали «подмастерьем».

— Не совсем, вита Ракли.

— Почему? Или ты считаешь, что придумал нечто безупречное?

— Я уже сказал, что ничего не придумывал. — Хейзит старался, чтобы его голос звучал сдержанно и вежливо. Сейчас, когда чаша весов начала склоняться в его пользу, главное было не навредить. Но и сдаваться он не собирался. — Я сделал камень, из которого построен Меген’тор. А он, как вы видите, стоит прочно.

Ракли встал, подошел к стене, отвернул край старого ковра и погладил ладонью стену. Во взгляде его, когда он вернулся к столу, читалось удивление.

— Похоже, в твоих словах есть смысл, парень. Но мнение знатока я бы все-таки хотел услышать. Тем более вот и он!

Хейзит оглянулся и увидел входящего в залу упитанного мужчину средних лет, с косой седеющих волос на затылке и редкой, выцветшей на солнце бороденкой. Он был невысок ростом и облачен в просторную, не сковывающую размашистых движений длинную рубаху и запыленные кожаные гамаши до колен. Глубоко посаженные глаза смотрели исподлобья и оттого придавали всему лицу грозный вид, хотя через несколько мгновений разговора выяснялось, что это впечатление ложно. Тем более что голос Эдлоха, а это был именно он, бессменный руководитель строительными работами в замке, звучал по-женски высоко, чуть ли не фальцетом.

— Хелет Ракли, мне передали, что вы хотите меня видеть, — учтиво, насколько позволял выдающийся живот, поклонился он.

— Скорее слышать, — уточнил Ракли, чем вызвал понимающую улыбку на лице Эдлоха. — Скажи мне прямо, что ты думаешь по поводу вот этих камней.

— А это камни? — переспросил Эдлох, взвесив на ладони несколько лиг’бурнов и особенно заинтересовавшись миниатюрной стенкой. — Слишком легкие для камней.

— Это хорошо или плохо? — сразу же потребовал уточнений Локлан.

Эдлох задумался.

— Пожалуй что хорошо, — сказал он наконец, аккуратно устанавливая стенку на столе и пробуя раздавить ее большим пальцем. — Достаточно прочно. Удобная форма. Могу я спросить, где вы это нашли?

— Их изготовил вот этот молодой человек. — Ракли передвинул стенку к себе и стал проделывать с ней то же, что и Эдлох. — Зовут его Хейзит, и он сын строителя Хокана, которого ты не мог не знать.

Эдлох, казалось, только сейчас заметил присутствие в Тронной зале постороннего. Он смерил юношу взглядом, еще более оценивающим, нежели тот, которым рассматривал камни, и кивнул. Хейзит поклонился. Что-то в облике Эдлоха коробило и раздражало его. Вероятно, слишком ухоженные для строителя руки.

— Ты бы взялся построить из них что-нибудь серьезное? — продолжал допытываться Ракли. — Скажем, дом или стену для заставы.