Нелегал - Хаецкая Елена Владимировна - Страница 56

— Мы их рабы, — сказал Хамтун своей жене. — Так они считают… Я и сам теперь так считаю. После того, что произошло с нами и нашей землей. Если им понадобится, они заберут наш урожай. Захотят — уведут нас в глубину своей страны, чтобы мы работали на их мельницах или рудниках. Мне даже представить страшно, что они делают там с людьми… С такими, как мы.

Ине коснулась его руки и ощутила жар его кожи.

— Мы столько лет жили бок о бок с эльфами, а теперь они оставили нас, — сказала женщина. Ее голос звучал ровно, почти безразлично.

Хамтун помрачнел. Скуластое лицо крестьянина залила темная краска.

— Я не хочу об этом ни разговаривать, ни даже думать, — признался он жене. — Гонэл носила титул защитницы, но никого она не защитила. Надеюсь, она мертва, потому что жить с подобным позором невыносимо, а жизнь у эльфов очень длинная.

— Ты жалеешь ее? — удивилась Ине. — Пожалел бы лучше нас с тобой.

Он поцеловал ее светловолосую макушку.

— У меня нет ответа для тебя, Ине.

Две луны. Ночью было светло почти как днем, но это не слишком помогало: тени удваивались, и, казалось, удваиваются даже звуки; все вокруг сбивало с толку.

Арилье остановился, перевел дыхание. Дышалось с трудом. Он даже не подозревал о том, что воздух может быть таким густым. «Людям все-таки легче, — подумал он. — Люди могут жить везде. Если только эти две луны не сведут их с ума».

Эвремар осталась возле подземного хода. Едва только она выбралась на поверхность и глянула на небо, как голова у нее закружилась. Разумеется, она сделала вид, будто ничего странного с ней не происходит. Так, легкий женский каприз. Не хочется ступать на чужую землю. Точнее, на свою — но оскверненную. Неприятно.

И Арилье притворился, будто верит. Взял всю грязную часть работы на себя. Сказал ей, чтобы посторожила выход. А то — мало ли что может случиться.

Ничего тут случиться не может, думал он, пробираясь по знакомым-незнакомым местам. Он как будто узнавал рощицы, пастбища, поле — и в то же время совершенно не узнавал их. Вот здесь они с Денисом останавливались, когда закончили сгружать бочки с навозом… И бочки все еще на месте! И запах, который ни с каким не перепутаешь…

«Дожили, — мелькнуло у Арилье. — Никогда не предполагал, что могу обрадоваться запаху навоза, а вот на тебе!.. Пожалуй, это единственное, что узнается без всяких сомнений — и никаких метаморфоз не претерпело…»

Дом Хамтуна Арилье определил только по узору над дверью. Он помнил этот особенный узор — в виде двух скачущих и сталкивающихся рогами коров. В деревне многие упрекали Хамтуна в несерьезности. «Оберег над входом — не предмет для шуток». Хамтун не верил в необходимость оберегов. Считал, что доброта, отвага и трудолюбие — наилучшие обереги и для дома, и для человека.

Точнее, так считал не сам Хамтун, а его покойный отец, на которого Хамтун ссылался. Арилье никогда не умел определять, когда Хамтун говорит серьезно, а когда шутит. В этом они походили друг на друга, человек-крестьянин и эльф-воин.

Арилье осторожно толкнул дверь. Так и есть — не заперта. Понадеялся Хамтун на своих оберегов… или счел предосторожности излишними, коль скоро тролли все равно в состоянии выломать любую дверь и спалить любой дом.

Эльф остановился посреди темного помещения. Одна-единственная большая комната, где хозяева и спали, и готовили пищу, и собирались за столом. Колыбели не было — Ине так и не собралась родить своему Хамтуну ребенка.

Пройдя в темноте несколько осторожных шагов, эльф позвал:

— Хамтун!

Ответа не последовало.

Он нашел свечу, зажег ее. Из тьмы, населенной призраками и страхами, проступили самые обычные предметы: шкафчик, край стола, большой рукомойник в углу, смятое полотенце на лавке.

— Хамтун! Ине!

Арилье прошел через всю комнату к лежанке, посветил над покрывалами. Иие спала одна, беспокойно разметавшись и тихонько, жалобно всхрапывая.

Арилье потряс ее за плечо.

— Проснись! Ине!

Свечка отразилась в ее расширенных зрачках. Постепенно зрачки сужались, дыхание Ине выровнялось.

— Ты! — прошептала она.

Арилье приложил палец к губам. Он поставил свечку на стол и вернулся к женщине.

— Как идут дела, Ине?

— А ты как думаешь? — отозвалась она со вздохом. — Тролли.

— Где Хамтун?

— У него приступ… — Она огляделась по сторонам. — Если его здесь нет, значит, в сарае…

— Что за приступ?

— Он болен, — ответила женщина. — С тех самых пор, как граница его зацепила. В деревне многие от этого хворают, но он, кажется, сильнее остальных. Бьется в лихорадке, стучит зубами и молчит. Холодно ему.

Арилье сдернул с лежанки покрывало.

— Найдем его.

— Да ты с ума сошел! — спохватилась женщина. — Оставь моего мужа в покое. Его сегодня трогать нельзя. Ты убьешь его.

— Я хочу забрать вас отсюда, — сказал Арилье.

— Завтра и заберешь.

— Ине, ты, мне кажется, плохо понимаешь… Я знаю, как пройти на другую сторону границы. На нашу сторону.

Она медленно покачала головой.

— Я не верю.

— Почему?

— Не верю, и все тут. Нельзя перейти на ту сторону… Нет никакой той стороны. Граница сдвинулась, этого не изменить, ни мне, ни тебе, ни Хамтуну. Здесь теперь тролли.

— Может быть, здесь и тролли, но границу перейти возможно. Пресветлые небеса, женщина, просто проводи меня к своему мужу!

— Он болен, — повторила Ине упрямо.

— Ненавижу крестьян.

Эльф прошелся по комнате. При тусклом свете свечи Ине следила за ним настороженным взглядом. Арилье взял кувшин, отпил, сморщился.

— Молоко скисло, — сказал он.

— Это от эльфов, — ответила Ине.

— Не от троллей, Ине? От эльфов? — Он пристально посмотрел на нее.

— Чего ты добиваешься? — закричала она, теряя терпение. — Я тебе сказала все как есть: наша земля теперь принадлежит троллям, мы все теперь принадлежим троллям, перейти Серую Границу невозможно, а мой муж при смерти. Оставь меня в покое.

— Почему ты решила, что твой муж при смерти? — спросил Арилье.

— Потому что с каждым разом приступы все сильнее… — Она заплакала.

Арилье обнял ее, прижал к себе, пригладил ее вспотевшие волосы.

— Земля, Ине, действительно перешла к троллям. С этим я ничего поделать не могу. Я перешел Серую Границу, чтобы вывести вас отсюда… Всех, кто захочет уйти.

Она высвободилась, потерла лицо ладонями и с неожиданным удивлением провела пальцами по щеке Арилье.

— Арилье? — тихо позвала она. — Ты мне не приснился?

Они выбрались из дома и через озаренный ярким двойным светом двор прошли к сараю. Найти Хамтуна не составило труда: было слышно, как он стучит зубами и всхлипывает. Хамтун забился в угол, закопался в солому и дрожал всем телом. Арилье запустил в солому руки. Нащупав трясущееся горячее плечо, эльф выволок сопротивляющегося человека наружу. Хамтун смотрел на него обезумевшими глазами и лязгал челюстью.

— Кто еще захочет уйти? — спросил Арилье у Ине. — Разбуди всех, в ком ты уверена.

— Троллей в деревне сейчас нет, — сказала женщина. — Я разбужу всех.

— Ладно.

— Слишком легко ты соглашаешься, эльф, — нахмурилась она. — Какой здесь подвох?

— Никакого.

— Если проход тайный, то ты должен бояться выдать его возможным пособникам врага.

— Проход действительно тайный… но я хочу рискнуть.

— Почему?

— У тебя мужской ум, Ине. Если бы ты не была крестьянкой, то могла бы командовать гарнизоном какой-нибудь изрядной крепости. Я рискую потому, что мы сражались ради вас. И не смогли вас защитить.

— Ради нас? — Она подняла брови.

— В том числе…

— Это правда, что защитница Гонэл мертва?

— Да, это правда, Ине. Мы сожгли ее тело на погребальном костре под стенами замка. Не спрашивай больше ни о чем, хорошо? Просто разбуди людей и скажи им, чтобы приходили сюда.

Он закутал Хамтуна в покрывало, снятое с лежанки в доме, уложил на землю, сел рядом и стал ждать.