Нелегал - Хаецкая Елена Владимировна - Страница 51

В очередной раз с легкостью отбив меч тролля, Арилье-эльф вдруг сам сделал выпад. Как будто внезапно он решил для себя: довольно, пора прекращать этот фарс. Не столько заметив, сколько угадав намерение врага, Авденаго метнулся вперед, чтобы спасти своего оруженосца, но по сравнению с эльфом человек двигался слишком медленно: тот был стремителен, как горностай. Миг — и было уже поздно: ни оттолкнуть эльфа, ни встретить его меч своим Авденаго не успел. Клинок вошел в грудь Арилье-тролля, а его враг выпрямился, поглядел на поверженного тролля сверху вниз и медленно расцвел улыбкой.

Авденаго ошеломленно наблюдал за тем, как на лице убийцы появляется странное выражение, похожее на нежность. Эльф наклонился над сраженным соперником, ласково заглянул в его темные глаза и резким, уверенным движением высвободил свой меч.

Широко и щедро хлынула кровь. Своей жертвой она словно сняла заклятье. Оцепенение, охватившее Авденаго, отпустило; наконец-то он очнулся от странного полусна, в котором ощущал себя ненужным и лишним — всего лишь беспомощным свидетелем смертельной схватки.

Молодой человек набросился на эльфа в попытке все-таки завершить то, что не удалось его другу. Но эльф без труда отбил оба удара, нанесенных яростно и неумело, и в свою очередь зацепил Авденаго острием. Огнем обожгло ногу выше колена, в сапоге почти сразу же отозвалось хлюпаньем. Должно быть, оружие несло в себе какую-то эльфийскую магию, потому что на короткое время Авденаго потерял сознание, а когда пришел в себя, эльфа поблизости уже не было.

И снова Авденаго увидел кровь.

Теперь она была повсюду. Авденаго даже перепугался, потому что никогда не подозревал, что в живом существе может содержаться столько крови. И если она вытекла вся, значит, вместе с ней вытекла и самая жизнь.

Он бросился к своему другу. Тот был еще жив. Темноволосый, с девически округлым овалом лица и пустыми черными глазами, повторяющими по форме стрекозиные крылья, Арилье все так же лежал на земле, цепляясь за обломок своего меча. Его волосы, одежда, лицо — все было в красных лужах, словно кровь падала на него откуда-то сверху, как дождь. Он с трудом дышал, но когда Авденаго наклонился над ним, закричал — неестественно громко, натужно.

— Что? — шепотом спросил Авденаго. — Не кричи… Я попробую остановить.

— Это не остановить, — помолчав, неожиданно спокойным тоном ответил Арилье. — Оно повсюду.

Авденаго повернул голову, желая понять, куда же смотрит его друг, и наконец увидел, что кровь лежит, как роса, на листьях, скапливается лужицами в выбоинках на камнях. Туман, заползший в рощу, весь сочился тяжелыми красными каплями.

— Это твоя? — глупо спросил Авденаго.

— Не знаю… Не имеет значения… — Арилье осторожно перевел дыхание. — Я не смог убить его.

Да. Только это и имело значение. Все правильно. Пока Арилье умирает, красный туман может и подождать.

Авденаго хотел сказать что-нибудь утешительное и, зная, что тролля столь высокого происхождения, как Арилье, может утешить только правда, проговорил:

— Твой враг оказался сильнее тебя.

— Я понял, — Арилье едва заметно улыбнулся.

— Если ты умрешь, я убью его, — вне себя от горя сказал Авденаго. — На свете не будет больше ни одного Арилье.

— Хорошо, — шепнул Арилье.

Они помолчали — так, словно оставались на свете вдвоем, и вокруг не было ни одной живой души. Неожиданно Арилье вздохнул — даже не вздохнул, а всхрапнул, — и затих.

Авденаго прижался ухом к его груди, но ничего в ответ не почувствовал, кроме неприятной влажности от крови.

«Так не может быть, — подумал он в смятении. — Мы ведь только что разговаривали…»

Он положил ладонь на лоб Арилье. Теплый, только очень твердый. Как будто тверже, чем был минуту назад. Или это только так кажется?

Тяжелые красные капли стекали по лицу Авденаго, как слезы. Он вытирал их, размазывая по щекам и одежде.

И тут со всех сторон в Авденаго полетели стрелы.

Это произошло без всякого предупреждения, без перехода, как будто некто одним движением руки поменял картинки: убрал ту, где изображалась тишина, и положил наверх ту, где десятки лучников врываются на поляну и начинают стрелять.

Сразу же поблизости обнаружились другие тролли. С боевым кличем кидались они на своих врагов. Некоторые, истыканные стрелами, успевали добежать и нанести несколько яростных ударов, тем самым отомстив за свою смерть.

Авденаго вскочил и побежал в обратном направлении. Он искал Арилье-эльфа. Ему казалось, он в состоянии почувствовать запах врага. Кисловатый запах эльфийской ушной серы.

Кровь, струившаяся из тумана, стекала по лицу, точно слезы. Она щипала за веки, заползала в глаза, мешала смотреть и дышать. Авденаго чихал и откашливался, но продолжал бежать, упорно преследуя того, кого не сумел убить мститель.

«Только одно существо по имени Арилье должно остаться на земле», — сказал тролль при первой встрече с Авденаго. Так и случилось. Только один Арилье остался жить. Не тот Арилье. Не тот, который должен был остаться.

Однако эльфа Арилье нигде не было видно. Авденаго сразу безнадежно заблудился в густом тумане и теперь уже не понимал, где друзья, а где враги. Шум коротких стычек то слышался совсем близко, то отступал и затихал почти совершенно. Сколько Авденаго ни всматривался в обступающую его густую мглу, он никого не видел. Только раз или два совсем близко промелькнули темные, густые тени, но чьи они были — он не успевал понять.

И вдруг — точно мановением незримой всемогущей руки — туман начал расступаться. Он стремительно редел, делался все прозрачнее, и в просвете показалась фигура золотого великана.

Огромное, могучее существо в золотом доспехе без устали, спокойными и уверенными движениями разило троллей. В нем ощущалось нечто механическое и, как ни странно, беззлобное. Можно подумать, оно для того и было вызвано на свет, чтобы уничтожать существ другой расы, и ни для чего иного. Когда погибнет последний тролль, умрет и великан — уйдет из жизни без грусти и огорчения, как уходит на покой отработавший свое старик.

Не существовало никакой возможности уклониться от смертоносного оружия в руке золотого убийцы. И никакой вероятности, что великан придержит руку, пощадит хоть кого-то. Величавое и беспощадное создание, великан медленно двигался вперед, шаг за шагом, оставляя за собой горы мертвых тел.

Тролли набрасывались на страшного врага целыми толпами, и каждый стремился дотянуться до щели между пластинами доспеха, но великан неизменно отбивал все атаки, и тролли один за другим безжизненно падали к его ногам.

Тем временем отряд Геранна ворвался в рощу, и все сделалось иным — уже в четвертый раз.

Оказавшись среди деревьев, Евтихий тут же спешился и прогнал лошадь. Бывший крестьянин, он жалел безвинную скотину, которая наверняка пострадает в битве. Кроме того, пешим Евтихий чувствовал себя куда более уверенно. За время, проведенное в замке Геранна, Евтихий так и не привык сражаться конным. Он справедливо рассудил, что привычное — надежней; впрочем, спорить с господами на сей счет не стал и послушно выступил в поход верхом. Однако при первой же возможности избавился от лошади и ступил на твердую землю.

Краем глаза Броэрек видел, что Евтихий постоянно держится рядом: принимает на свой щит удары, предназначенные господскому брату, отбрасывает тех, кто пытается их окружить. Несколько раз тролли наседали на Евтихия с двух, с трех сторон, но он вырывался.

Едва лишь Евтихий очутился в роще, как на него накинулось двое троллей. Словно именно его они и ожидали и очень обрадовались, увидев свою жертву.

Первого Евтихий убил сразу, даже не замахиваясь, — просто вонзил нож ему в горло и оттолкнул от себя. Со вторым обменялся парой ударов прежде, чем отсек врагу руку.

Евтихий перешагивал через тела убитых им врагов с таким безразличием, словно это были трухлявые древесные колоды. Он вовсе не испытывал лютой ненависти к троллям. Если бы его спросили об этом, Евтихий не знал бы, что и ответить. Он уничтожал неприятеля так, словно рубил дрова или делал какую-то другую работу, требующую определенной сноровки, но при других обстоятельствах вполне мог бы жить с троллями бок о бок. Очевидно, это и делало его чужим для других обитателей замка и особенно — для солдат.