Шерлок Холмс идет по кровавым следам - Дэвис Дэвид Стюарт - Страница 9

— Предупредили? — Видно было, что моё сообщение захватило его врасплох. — Но кто?

Кратко, но со всеми существенными подробностями, я рассказал ему историю мисс Лидгейт.

Холмс слушал меня с бесстрастным лицом, не прерывая вопросами.

— Право, весьма поучительно. И сейчас эта молодая женщина ожидает нашего возвращения на Бейкер-стрит?

Я кивнул.

— В таком случае не будем терять времени.

Мы направились к ожидающему нас кэбу, и я назвал озадаченному извозчику адрес. По пути домой Холмс, несмотря на мои настойчивые расспросы, хранил молчание.

Приехав на Бейкер-стрит, он поспешил подняться по лестнице первым и распахнуть дверь гостиной.

— Ага! — вскричал он. — Леди упорхнула.

— Ушла? — Я не поверил собственным ушам.

— Боюсь, да, — откликнулся Холмс, оглядывая пустую квартиру. — Похоже, мисс Лидгейт верит в то, что Гренфел скорей добьётся успеха, чем мы.

— Вы хотите сказать, она побоялась здесь остаться?

Холмс кивнул.

— Из того, что вы мне рассказали, ясно, что женщина полностью во власти этой скотины Гренфела. Придя сюда ночью, она страшно рисковала — если злодей заподозрит, что она каким-то образом способствовала моему побегу, он убьёт её.

— Какой ужас! Вы хотите сказать, она вернулась к нему?

— Похоже на то. Куда ещё ей идти?

— Холмс, мы должны что-то сделать. Мы должны её спасти!

— Всему своё время, Уотсон. Давайте сначала позаботимся о наших ранах. Я, например, очень хочу выпить.

По выражению лица Холмса можно было понять, что спорить с ним бесполезно. Раз уж он что-то решил, никакие мои доводы не помогут. Итак, я неохотно подчинился его воле и обработал лёгкие ожоги на наших руках. Если не считать их, мы ничуть не пострадали, хотя спаслись просто чудом.

Полчаса спустя мы с Холмсом вновь сидели у зажжённого камина, анализируя ночные события. Характер Холмса прошёл суровую закалку — глядя, как он покойно развалился в кресле, попыхивая старой глиняной трубкой, трудно было поверить, что совсем недавно он чуть не простился с жизнью в охваченном огнём доме.

— Рассказ девушки полностью подтверждает мои умозаключения относительно экземпляра «Больших надежд», — с довольным видом заметил он.

— Вы подозреваете, женщина замешана?

Мой друг издал короткий смешок.

— Вы употребили правильное слово: я действительно «подозревал», но для полной уверенности у меня было недостаточно информации. Я знал, что человек, которого я считал таинственным убийцей, обладает почти гипнотической властью над женщинами и вскоре пожелает вновь испытать её.

— Кто же всё-таки этот тип Гренфел?

— Вам он хорошо известен как Стэплтон.

— Стэплтон?! Убийца Баскервилей? — выдохнул я. — Но он мёртв!

— Ничуть не бывало.

— Я полагал, он на дне Гримпенской трясины…

— На это указывали факты, но я не мог безоговорочно поверить в его гибель.

Затем Холмс рассказал обо всём, что произошло с ним с того момента, как он в тот вечер уехал с Бейкер-стрит, вплоть до моего своевременного прибытия в горящий особняк.

— Так, значит, я принял манекен за ваше тело? — спросил я, прослушав рассказ до конца.

— Да, Уотсон, эта штуковина и меня сбила с толку. Понимаете, я был уверен, что мой противник — одинокий волк, и не ожидал такой хитрой приманки. — Он смущённо засмеялся. — Должно быть, Стэплтона очень позабавило, когда я вошёл в комнату и обратился к манекену.

— А он поджидал вас, спрятавшись за дверью?

— Да, чтобы оглушить. И это ему вполне удалось. Меня откровенно одурачили. Можете зафиксировать это, Уотсон, как одно из моих наименее успешных дел[8]. — Он подался вперёд и коснулся моей руки. — Если бы не вы, дружище, это дело стало бы для меня последним.

Меня очень тронули слова благодарности, произнесённые с такой искренностью, я даже не нашёлся что ответить. Чтобы помочь мне побороть смущение, Холмс налил нам обоим ещё по стаканчику.

— Мы должны вызволить из лап Стэплтона эту несчастную молодую женщину, — сказал я Холмсу, когда он протянул мне стакан.

Я хорошо помнил, как ужасно обращался злодей с Бэрил Стэплтон, своей женой.

— На первом месте отдых — ночной сон. — Холмс потянулся.

— Разве мы можем сейчас терять время?

— Усталый мозг не может быть эффективным, Уотсон. Иметь дело с таким умным и опасным противником, как Стэплтон, можно только на свежую голову.

— Но что будет с девушкой?

— До утра, по крайней мере, она в безопасности. Пройдёт несколько часов, прежде чем Стэплтон узнает, что его второе покушение на мою жизнь провалилось. До тех пор никакая реальная опасность ей не угрожает. Стэплтон — злодей, но он не станет убивать бесцельно.

— Итак, вы собираетесь лечь спать, — резко произнёс я.

Уверенность моего друга меня не убедила, и я даже не пытался скрыть своё негодование.

— Да, Уотсон, и советую вам сделать то же самое. Тогда утром мы сможем внимательно пересмотреть ситуацию и решить, какой следующий шаг необходимо предпринять.

Глава восьмая

МИССИЯ

Я был раздосадован явным невниманием Холмса к судьбе Селии Лидгейт. Однако понимал, что не в моих силах заставить его передумать, и поэтому с неохотой пошёл спать. Тем не менее жгучая боль в кистях рук и мысли о бедной молодой женщине, вынужденной сносить скотское обращение Стэплтона, лишили меня сна. Проворочавшись в постели несколько часов, я встал и оделся.

Мне представлялось, что основная задача Холмса — поимка Стэплтона, а спасение мисс Лидгейт для него нечто второстепенное. Но пока мой друг разрабатывает планы и устраивает ловушки, с женщиной может произойти несчастье. Стэплтон может даже её убить! Размышляя об этом, я решил, что действовать надо незамедлительно.

Когда я вышел на Бейкер-стрит, было ещё темно, но чуть посветлевшее небо на востоке говорило о приближении утра. В мои планы входило попытаться найти старую миссию, где повстречались мисс Лидгейт и Стэплтон. Я надеялся, что там я смогу разузнать местонахождение их меблированных комнат.

Мне повезло. Старый возница кэба, который я нанял на Мэрилебон-роуд, знал о миссии на Шутаз-хилл. Через полчаса я уже стоял перед пустым зданием с потрескавшимися стенами. Над городом разливался рассвет. Туман рассеялся, наступило ясное, бодрящее утро. Над крышами домов, обводя их огненным сиянием, вставало солнце, и по краям оконных стёкол начинали подтаивать морозные узоры.

У дверей миссии сгрудилась кучка плохо одетых бедолаг, притоптывавших ногами и дувших себе на руки, стараясь согреться. Когда я приблизился, они стали выпрашивать у меня деньги. Я не мог не проникнуться жалостью к этим оборванным и доведённым до нищеты людям. Раздав несколько монет, я стал вглядываться в их измождённые лица, пытаясь отыскать Стэплтона, но его там не было. Я уже собирался войти в миссию через высокую дубовую дверь, когда один из оборванцев схватил меня за руку.

— Не ходил бы ты туда, дяденька, — отрывисто прохрипел он. — Жратву будут раздавать только в восемь. Тебя оттуда выставят.

Не обращая на него внимания, я толкнул дверь и вошёл. Внутри воняло потом и ещё чем-то, трудно определимым, но неприятным. Недлинный коридор привёл меня в большой высокий зал с грубыми деревянными скамьями вдоль стен. В дальнем конце виднелось возвышение с плакатом, на котором были начертаны слова «Отче наш».

— Эй ты, вон отсюда! Никакого супа до восьми.

Негромкий, но властный голос раздавался откуда-то из сумрака за возвышением.

— Сэр, я пришёл не за супом, а за сведениями, — громко произнёс я.

Высокая фигура, вынырнув из потёмок, решительными широкими шагами направилась ко мне через зал.

— Да? И кто же вы такой?

— Я доктор Джон Уотсон.

— Доктор? Что ж, здесь нам, безусловно, пригодились бы услуги врача. Я — Мэтью Боултон, руковожу этой миссией. — Суп и проповедь — пища для тела и души. — Он указал на скамьи. — Работа во имя Бога не всегда чистая и приятная.