Ложные клятвы - Лихачева Светлана Борисовна - Страница 31

Дженнифер жадно принялась перелистывать страницы. Дон с головой ушел в изучение отцовских записей. Вот он отыскал интересующий его эпизод, поднял голову, сдавленным голосом сообщил:

— Здесь. Но я не вижу смысла… Хотя отец и женился вторично, похоже, он так и не оставил надежду когда-нибудь отыскать Дженни и своего ребенка и все эти годы тратил целое состояние на частных детективов. Но сведений у него было до смешного мало. Дженни никогда не говорила с ним о своей семье, не упоминала, откуда она родом, а Томпсон — фамилия распространенная. И лишь когда ты выросла, детективы наконец-то взяли верный след и понемногу, шаг за шагом восстановили историю твоего рождения и удочерения.

К тому времени, когда ты окончила колледж, Мэтью был уверен, что наконец-то отыскал дочь. Вот почему он обратился к Стивену Кливленду и попросил предложить тебе место секретарши. Отцу хотелось познакомиться с тобой поближе и убедиться наверняка, прежде чем распахнуть тебе объятия. Мэтью расспрашивал тебя о родителях?

— Ну да.

— А ты, конечно, ничем не прояснила его сомнений, поскольку сама искренне верила, будто дядя и тетя — твои настоящие родители. Все хорошенько обдумав, Мэтью решил повидаться с ними и, так сказать, выложить карты на стол.

Дядя с тетей признались, что удочерили тебя, рассказали Мэтью о твоей настоящей матери, но попросили ничего тебе не говорить, потому что сами хотели открыть правду в день твоего совершеннолетия. А до него оставалось несколько недель…

Но планам их не суждено было сбыться: оба погибли в автокатастрофе. Мэтью решил подождать, пока ты не справишься с горем… А тут объявился я, и события вышли из-под контроля. Но вот загадочное место. Послушай-ка, я зачитаю:

Джо — чудесная девушка, любой отец гордился бы такой дочерью. Похожа на Дженни как две капли воды, войдет в комнату — и сразу светлее становится. Дон глаз с нее не сводит; слепому ясно, что эти двое без ума друг от друга. А когда Джо призналась, что они надумали пожениться, я себя не помнил от восторга. Понятия не имею, зачем скрываться да секретничать, но кто их, нынешнюю молодежь, разберет! А Дон всегда был для меня загадкой.

Когда милая девочка поделилась со мной своей радостью, я с трудом поборол искушение признаться, что я — ее отец. Но зачем смущать невесту накануне события столь великого? Да и кто знает, как отреагирует Дон? Так что с новостями я решил подождать до возвращения молодых из свадебного путешествия…

Дон недоуменно развел руками.

— Мэтью прекрасно понимал, что все это значит, так что за игру, во имя всего святого, он затеял? Почему не предотвратил этот брак?

— А вот тебе еще одна загадка! — Набрав в грудь побольше воздуху, Дженнифер зачитала выдержку из своей тетради:

Дженни забрала серьги, мой подарок, но случайно или намеренно оставила браслет… Так хочется верить, что это — знак судьбы и она передумает и вернется ко мне…

А пока я делаю все возможное и невозможное, чтобы отыскать беглянку. Если Дженни откажется возвращаться, по крайней мере, я смогу поддержать ее деньгами или как угодно… Господи, лишь бы она не избавилась от нашего ребенка! Я столько лет мечтал о дочке или сыне!..

Серые глаза изумленно расширились.

— Но ведь у него уже был ты!

Дон принялся торопливо перелистывать страницы. Отыскав нужное место, он так и впился глазами в текст. А потом оторвался от чтения и тихо произнес:

— Моя мать была на шестом месяце беременности, когда они с Мэтью познакомились и поженились. Она собиралась замуж за другого, но ее парень разбился на мотоцикле. Отец дал мне свое имя… Но, слава Богу, я не его сын.

Дон обессиленно откинулся в кресле. Похоже, его исключительная сила и энергия тоже имели предел.

— Что за кошмарная путаница! А виной всему только я! Если бы я, идиот этакий, не стал прислушиваться к бредням Лайонела! Если бы посмотрел на вас с Мэтью непредубежденным взглядом!

— Столько всяких «если», — откликнулась Дженнифер. — Если бы Мэтью заговорил раньше… Если бы мои приемные родители не стали скрытничать…

— Ты — единственная, кого не в чем упрекнуть, и тебе-то пришлось страдать больше всех, вместе взятых! — с горечью подвел итог Дон. — Не удивляюсь, что ты меня возненавидела!

— Я никогда не питала к тебе ненависти.

— Ты дважды от меня убегала. Уж наверняка не от большой любви! — с горечью заметил он.

— Вот здесь ты заблуждаешься. — Дженнифер все на свете отдала бы, лишь бы переубедить любимого. — В первый и, наверное, в последний раз говорю, а уж твое дело — верить или нет: я люблю тебя. И всегда любила. Но безответная любовь таит в себе несказанные унижение и боль… Вот почему я предпочла разлуку.

— А теперь ты со мною останешься? — ровным, лишенным всякого выражения голосом спросил Дон.

— Ты уверял, будто хочешь, чтобы я осталась… до тех пор, пока страсть не иссякнет сама собою.

— Я передумал. Ты мне не нужна… на таких условиях.

— Какие же условия ты предложишь теперь? — похолодев, осведомилась она.

— Пожизненные обязательства. Хочу, чтобы ты любила меня и оставалась со мною до тех пор, пока оба мы живы. Об этом я и мечтал с самого начала, хотя в силу ряда причин не мог сказать то же самое вслух. Что за безумие — любить женщину, которая…

— Так ты меня любишь? — перебила она.

— Много определений подбирал я для моих чувств к тебе, но, наверное, «любовь» — самое точное… А ты так и не ответила на мой вопрос. Ты со мною останешься?

Дженнифер собиралась немного помучить мужа, но, заметив, как напряглись его мускулы, как побелели костяшки пальцев, впившихся в подлокотники кресла, сказала просто и искренне:

— Да.

— Тогда завтра же отправимся за кольцом, — выдохнул Дон.

— Зачем? Кольцо у меня уже есть. — Дженнифер открыла медальон, подаренный Мэтью, и вытряхнула на ладонь изящный ободок белого золота.

— Сбежав от тебя в первый раз, я с запозданием осознала, что обручального кольца так и не сняла. Я собиралась отослать его назад, но почему-то не смогла с ним расстаться… хотя ощущение было такое, будто я сама сыплю соль себе на раны!

— Так ты сохранила мой подарок? Я-то думал, давным-давно продала его, — сдавленно проговорил он.

— Наденешь? — улыбнулась Дженнифер.

Дон опустился на колени, надел кольцо на средний палец подставленной руки и поднес тонкую кисть к губам.

— Родная моя… — Голос его беспомощно дрогнул.

Дженнифер обняла мужа и прижала темноволосую голову к своей груди.

— Помнишь, как ты меня однажды назвал?

— Наслаждение мое, моя страсть, моя боль… И все это — ты.

— А для меня — ты.

— Ну что ж, отныне и впредь третью составляющую мы из списка вычеркнем. Довольно с нас боли! А что до наслаждения и страсти… Для этого у нас впереди целая жизнь.

— Начнем прямо сейчас? — с лукавой улыбкой осведомилась Дженнифер.

— Прямо сейчас.