Ложные клятвы - Лихачева Светлана Борисовна - Страница 16

— Я бы за Мэтью не вышла… Собственно, даже вопроса об этом не стояло.

— Ты сама говорила, что очень к нему привязалась.

— Не спорю. Но привязанность — это еще не пылкая страсть. Да я в нем скорее отца видела.

— То есть богатого покровителя?

— Мэтью никогда не делал мне дорогих подарков, если ты в этом смысле.

— Уверена? — быстро отозвался Дон.

— Абсолютно. Если не считать медальона, подаренного на день рождения. А ты про него знаешь. Я его все время носила.

Посеребренный медальон был куплен в одну из их совместных поездок в Лондон и стоил сущие гроши. Она задержалась у прилавка полюбоваться на красивую безделушку, и старик уговорил ее принять пустячок в подарок. В конце концов, в тот день ей исполнился двадцать один год.

— Про медальон я знаю, — нетерпеливо отмахнулся Дон. — А как насчет серег?

— Серег? — непонимающе повторила Дженнифер. — Каких еще серег?

Дон извлек из кармана пиджака кожаный бумажник и вытряхнул содержимое к себе на ладонь. В свете камина тускло замерцали серьги с жемчугом. Те самые, что он искусно вынул из ее ушей накануне вечером. А ведь Дженнифер напрочь о них позабыла!

— Чудо что такое, правда? — заметил он, наблюдая за выражением лица собеседницы. — Изумительно тонкая работа.

— О да, — согласилась Дженнифер. — Но при чем тут Мэтью?

— Когда мы познакомились, ты их почему-то не носила, — заметил Дон, пропуская вопрос мимо ушей.

— Может, потому, что тогда у меня их еще не было.

— А может, ты их просто прятала?

— Прятала? Но зачем?

— Потому что хотела скрыть от меня тот сомнительный факт, что Мэтью подарил тебе столь дорогую вещь.

— Мэтью мне их не дарил.

— Тогда откуда они у тебя? Ты рассказывала, что семья у тебя небогатая, а такого рода вещь не купишь в дешевой лавочке.

— Где я их взяла, не твое дело! — воскликнула Дженнифер, возмущенная его настойчивостью. — А теперь будь добр, отдай их назад.

— Не отдам.

Дженнифер задохнулась от возмущения, а Дон, нимало не смутившись, убрал украшения обратно в бумажник.

— Мне придется кое-что проверить. Если Мэтью тебе их не дарил…

— Не дарил! — яростно подтвердила она.

— И если сказать, как они к тебе попали, ты упорно не желаешь, тогда мне остается только предположить, что ты их взяла без спроса.

Вне себя от возмущения, Дженнифер вскочила.

— Взяла без спроса? То есть украла? Да как ты смеешь? Ты назвал меня бессердечной вымогательницей, уверял, что я пыталась соблазнить твоего отца, вышла за тебя замуж, польстившись на твои деньги, а теперь еще и в воровстве подозреваешь?!

— Если ошибся, то приношу свои извинения, — невозмутимо отозвался он. — Значит, Мэтью все-таки подарил тебе эти серьги?

— Я же сказала, что нет!

Охваченное огнем полено с треском раскололось надвое, взметнув столп оранжевых искр. Две-три попали на ковер. Дон поспешно затоптал их ногой, а затем каминными щипцами сдвинул дрова подальше от края.

— Я иду спать, — глухо объявила Дженнифер, не в состоянии больше терпеть эту пытку, и, встав, направилась к двери.

— Минуточку, — остановил ее Дон. — Тебе понадобится вот это.

Она неохотно обернулась через плечо… и увидела свой собственный саквояж!

— Где ты его взял? — озадаченно спросила Дженнифер.

— Принес из багажника, пока ты спала. — И заметив, как поджались пухлые губы, невинно продолжил: — А, ты хочешь знать, как саквояж попал в багажник? Я нашел его в твоем гардеробе и упаковал туда кое-что, пока ты принимала душ… Так, на случай, если мы все-таки застрянем в усадьбе.

От подобной наглости у Дженнифер просто дух перехватило.

— Так ты и впрямь все подстроил!

— По-моему, ты уже пришла к этому выводу.

— И подтверждение налицо! Но зачем?

— Если мне не изменяет память, ты уже и ответ подыскала.

— Но ты обещал, что не скажешь Эдварду!

— Повторяю: буду нем как рыба… что бы ни произошло.

— На что это ты намекаешь? — испуганно пролепетала Дженнифер.

— Кто знает? — пожал плечами Дон. — Не хочешь ли выпить перед сном чего-нибудь согревающего? Можно сделать горячий шоколад…

— Нет, благодарю.

— Тогда приятных снов.

И снова Дон оказался совсем близко. Широкие ладони внезапно обняли ее лицо, застав Дженнифер врасплох, а взгляд с дерзким восхищением задержался на розовых губах.

— Как насчет поцелуя на сон грядущий… по старой памяти?

— Нет! — В восклицании этом слились тревога и гнев.

— Откуда подобная осторожность? Кому из нас двоих ты не доверяешь — мне или себе?

Не успела Дженнифер ответить или запротестовать, как Дон припал к ее губам с поцелуем, что начался как властное утверждение мужской воли, а спустя мгновение сделался обольстительно-нежным.

Едва уста ее беспомощно приоткрылись навстречу требовательному натиску, Дон обнял ее. Почти теряя сознание, Дженнифер прильнула к нему, а он целовал ее так, словно много лет ждал этого мгновения. Окружающий мир перестал существовать, остались только объятия этого мужчины и его жадные губы. Дженнифер чувствовала, что погибает… Но вот в глубинах подсознания зазвонил колокольчик тревоги.

Призвав на помощь силы из неведомо какого источника, она высвободилась, прижала ладонь к губам. Серые глаза потемнели до угольно-черного оттенка. Дженнифер стояла, пошатываясь, чувствуя, что еще немного — и она рухнет на пол.

Дон тяжело дышал, словно только что пробежал марафонскую дистанцию, вид у него был ничуть не менее смятенный. И все-таки он пришел в себя первым.

— Для поцелуя на ночь пыла даже с избытком. Может, ты и права, что осторожничаешь… Или надумала провести ночь в моих объятиях?

До глубины души потрясенная его жадным, молящим взглядом, Дженнифер глухо выговорила: «Нет» и повернулась к двери.

— Не забудь вещи, — мягко напомнил Дон. — А если передумаешь — я буду ждать.

Подхватив саквояж, она опрометью бросилась прочь, благословляя судьбу за нежданное избавление.

Оказавшись в бывшей своей комнате, Дженнифер упала на кровать, дрожа всем телом. В двери был замок, однако она инстинктивно знала: запираться нет нужды. Как бы Дона ни влекло к ней, сам он первый шаг не сделает, напротив, предпочтет, чтобы она пришла к нему. И по правде говоря, у Дженнифер едва доставало сил бороться с искушением.

Но как можно любить человека, который ставит ее так низко… хотя и подпал под власть чисто физического влечения?

Ох, если бы Дон только согласился по-быстрому расторгнуть брак! Как только она выйдет замуж за Эдварда, у нее будет все — обеспеченное будущее, благополучная семья. А если о пылкой страсти тут речи не идет — что ж, тем лучше. Уж она-то знает, куда заводит эта страсть!

Пять лет назад встреча с Доном едва не погубила всю ее жизнь. Потребовались годы, чтобы вновь вернулись гордость, самоуважение и толика душевного покоя. Нет, былые отношения возобновлять нельзя — это же чистой воды самоубийство!

И все-таки воспоминание об обжигающем, жадном взгляде переполняло Дженнифер невыносимой тоской, и решимость ее мало-помалу сходила на нет.

До боли сцепив пальцы, закусив губу, Дженнифер вела настоящую битву — битву с самой собой. И победила.

6

Собравшись с мыслями, она обвела взглядом просторную комнату, отмечая заново побеленные стены, низкий потолок, потемневший дубовый паркет, антикварную мебель. Спальня сочетала в себе простоту и некую старомодную изысканность, что когда-то пришлись по душе наивной выпускнице исторического факультета.

Как и сказал Дон, после ее отъезда комната ничуть не изменилась. Кровать была застлана любимым лоскутным одеялом, в современной, оснащенной всеми удобствами ванной висели знакомые бежевые махровые полотенца. Все выглядело так, словно беглянку ждали назад.

В шкафу по-прежнему остались ее платья, а вокруг валялись забытые в спешке безделушки: будильник, солнечные очки, программка любительского спектакля. А на комоде оправленная в простую деревянную рамку стояла знакомая фотография — она и Мэтью Брустер… На глаза Дженнифер навернулись слезы, на душе потеплело.