Неинтересное время (СИ) - Костин Константин Константинович - Страница 92

Да, Сергей здорово ошибся, считая, что большевикам неинтересны магия и колдовство, и он сможет спокойно заниматься поисками артефакта. Наивный. Большевикам интересно всё. Они как-то умудрились устроить так, что вся страна интересуется наукой и изобретениями. Ну может и не совсем вся, но многие, очень многие. Институты теоретических наук открывались в 23-ем, в 20-ом! В 18-ом! Здешние большевики открывали школы, институты, техникумы. Они пришли не управлять тупой массой оболваненных подданных, они хотели, действительно хотели сделать весь народ грамотным и образованным. Большевики интересуются космосом, радио — которое здесь вроде компьютеров в 21 веке — химией, физикой. Да что там, Слава упоминал об исследованиях атома! Атома! Так большевики, того гляди, создадут первую в мире атомную электростанцию. Или атомную бомбу. Все же кончеными пацифистами они не были. Даже шла речь о создании «лучей смерти», что-то вроде лазерных, режущих все и вся. Виктор Алексеевич еще, когда услышал об этих лучах, хмыкнул так, как будто лично участвовал в разработках. И сейчас Сергею вовсе не казалось, что у большевиков ничего не получится. У большевиков нашего мира — не получилось. ЭТИ — сделают. Настолько все были заражены уверенностью в силах и возможностях человека.

Большевики бросили вызов казавшейся несокрушимой власти Российской Империи и победили. Понятно, что теперь они уверены, что могут победить всё. Вызов природе, вызов вселенной, да что там, самому Богу — кажется, Зоя говорила о том, что где-то собирались поставить памятник Иуде. Неужели же такие люди не захотели бы поставить себе на службу силы волшебства и магии?

— Привет, Слава! Здравствуйте, Катя!

Брат с сестрой жили в общежитии, или, скорее в коммуналке, вдвоем в одной комнате, перегороженной раскладной ширмой с выцветшими японками.

Сергей решил, что в воскресенье искать Славу на работе бессмысленно и решил нагрянуть незваным гостем к нему домой: обсудить конструкцию изобретаемой ручки и все такое. Честно говоря, наткнуться здесь на Катю он не рассчитывал.

Девушка-комсомолка его немного пугала. Сергей не мог понять, почему она так радостно приняла его в первые дни знакомства и так неласково встречает теперь. Что не так-то? Неужели все дело всего лишь в том, что он открывает мастерскую и значит, для правоверной комсомолки, перешел «на темную сторону»? На сторону капиталистов?

Но ведь он — по-прежнему он. Или здесь не признают компромиссов? И друг — это друг, а враг — это враг, и никаких «понять, простить»?

Как все сложно…

Катя немного натянуто улыбнулась Сергею и скрылась за ширмой.

— Хочешь покушать? — спросил Слава, держа в руках огромную сковородку с горячей жареной картошкой.

Сергей вдохнул ароматный парок и неожиданно упал в обморок.

— Ну как так можно?! Как?!! — Катя не находила себе места от возмущения, — Сколько нужно было не есть, чтобы упасть в голодный обморок?!! Сумасшедший!!!

Сергей не назвал бы обморок именно голодным. Просто… Перенервничал на этой неделе, не выспался. Он же ел. Буквально… Сергей задумался. А, правда, когда он ел последний раз? В памяти сведения отсутствовали. Вернее, были воспоминания о чем-то наскоро проглоченном, но это было… Три дня назад?!

— Я болен, — прошептал Сергей, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж умирающе. Получилось. Почти.

— Я сама вижу, что болен!!! Только больной может настолько увлечься своей дурацкой мастерской!

— Нет. Я на самом деле болен. Я с рождения не чувствую вкуса пищи и у меня нет чувства голода.

— Правда? — судя по голосу, Катя окончательно записала Сергея в смертельно больные.

— Правда не чувствуешь? — в комнату вошел Слава с большой алюминиевой кружкой, прихваченной полотенцем, — Я тут немного бульона подогрел. Выпей.

Над Сергеем склонились две рыжие головы. Он, чувствуя себя крайне неловко, отхлебнул из кружки…

— Слава, — обожженный язык засаднило, — я вкуса не чувствую, но это не значит, что могу выпить кипяток!

Слава схватил кружку за бок, обжегся, кружка упала на пол, бульон выплеснулся широким фонтаном.

— Перекусил…

Через полчаса брат с сестрой все же напоили Сергея бульоном и теперь размышляли, что с ним делать. Не обращая никакого внимания на робкие возражения бывшего больного.

— Слава, я вообще-то хотел обсудить с тобой конструкцию ручки…

— Вот! Отлично! Катя, мы берем Сергея с собой!

— Нет! Ты же помнишь…

— Помню, помню. Катя, что в этом такого? Ведь тебя увижу я, увидит кто-нибудь другой…

— Но не он!

— Никаких возражений! Сергей идет с нами.

— Иду куда?

Сергей сидел на кровати и водил головой от одного спорщика к другому.

— Мы с Катей сегодня собирались идти купаться на реку. Вернее, купаться собиралась Катя, а я — скучать на берегу…

— Тогда я не пойду! — развернулась девушка.

— Катя, не будь ханжой. Ты достаточно красива и можешь показать себя…

У Сергея появилось подозрение, что Катя собиралась купаться голышом и теперь стесняется. Правда, почему тогда брат не видит ничего плохого в том, что его обнаженную сестру увидит посторонний.

— Катя, обещаю не смотреть в вашу сторону, — попытался примирить их Сергей.

— Можешь не смотреть! — она, похоже, обиделась. Вот и пойми их, девушек…

— Отлично, — Сергей решил немного разрядить обстановку, — Пиво берем?

— Нет!

Разрядка не получилась.

— Катя не пьет… пива. И водки не пьет, — Слава подумал, — И вино.

— Лимонад?

— Я — не маленькая девочка!

— А мне, — встрял Слава, — нравится лимонад.

— И мне, — добавил Сергей.

Катя фыркнула.

— Значит, вкуса ты не чувствуешь? — Катя по дороге на реку выпытывала у Сергея особенности его «болезни».

— Нет.

— Сейчас проверим, — Катя протянула руку через соседнюю изгородь, белое платье туго обтянуло… спину, — Ешь.

— Катя! — возмутился Слава. На узкой ладони лежала горсть крыжовника. Зеленого, как изумруд.

— Ешь.

Сергей спокойно закинул ягоды в рот и разжевал. Проглотил. Катя пристально смотрела ему в лицо. Он посмотрел на нее и подмигнул.

— А как же тебе тогда может нравиться лимонад? — Катя кивнула на корзину, в которой Слава нес булки и несколько бутылок лимонада с неизвестным Сергею названием «Лагидзе».

— А он мне не нравится, — прищурился Вышинский, — Я приврал, чтобы ты согласилась.

Катя сверкнула глазами и отвернулась. Сергей со Славой взялись обсуждать будущую ручку.

— Из чего корпус будем делать?

— Из пластмассы, — ляпнул Сергей и прикусил язык. Какие еще пластмассы в двадцать пятом?

— Из какой именно? — невозмутимо уточнил Слава.

Что, ЗДЕСЬ они уже есть??

— А какие бывают? — осторожно поинтересовался Сергей.

— Ну, самые распространенные: эбонит, галалит, тот, что из молока делают…

Пластмассу — из молока?! Чего только на свете не бывает…

— …целлулоид, бакелит, карболит. Ты слышал о карболите?

— Да нет, — чего не слышал, того не слышал. Если быть совсем уж честным, из всего перечисленного Сергей слышал только «эбонит» и «целлулоид». И то — в анекдоте.

— Его придумал русский инженер, в 1912 году…

Сергей уже понял, что Слава — просто кладезь различных знаний, касающихся техники и науки. Еще бы он не начинал рассказ об этом в самых неожиданных местах… Хотя слушать было интересно.

— Под Москвой есть даже завод, который так и называется «Карболит». Его рабочие пять лет назад подарили Владимиру Ильичу чернильный набор, сделанный из этой пластической массы. В честь начала ГОЭЛРО…

— Что это такое? — название Сергей смутно вспомнил, но с чем оно связано…

— Как что? А, ну да… ГОЭЛРО — государственный план электрификации России, принятый в 1920 году. По нему в течение десяти лет в СССР будет построено 30 электростанций, что позволит развить промышленность, построить множество заводов, провести электрический свет в каждую деревню…