Неинтересное время (СИ) - Костин Константин Константинович - Страница 77

Значит, Энгельса.

М-даа-а…

Нет, конечно, Сергей не думал, что ему достанется шикарное — общение с Мусей заразно — помещение с кучей блестящих станков на белом кафельном полу. Однако ему представлялось что-то вроде красно-кирпичного здания за бетонным забором. Действительность же больше соответствовала двадцать пятому году…

Первое, что увидел Сергей — высокий забор, сколоченный из толстых серебристо-серых досок. Такие же мощные ворота, забитые наискосок доской и уже почти вросшие в землю. По крайней мере, траву, выросшую перед ними уже можно косить на корм скоту. Рядом с воротами — калитка, запертая на огромный рыже-ржавый замок.

— Вот, значитца, ваша мастерская, господин товарищ, — пойманный Сергеем сторож, по совместительству — местный дворник, почесал бороду.

По внешнему виду замка можно было понять, что сторож внутрь не заходил и ограничивался чисто визуальным присмотром.

— Этот замок хоть откроется?

— А как же, не извольте сумлеваться, — дворник извлек из-под замызганного фартука связку ключей.

Замок не стал долго сопротивляться, крякнул, пискнул и открылся. Калитка приоткрылась и намертво уперлась в землю. Да… Владение…

— Вот этот, значитца, — дворник отцеплял от связки ключи, — от калитки. Вот этот… или этот? Нет, вот этот, да… Вот этот — от двери. Вот этот — от склада.

Сергей машинально принял ключи, оглядывая мастерскую.

Заросший высокой травой двор. Справа — забор, слева — тот самый склад — высокий сарай с покрытой дранкой крышей. Прямо — мастерская…

Длинное одноэтажное здание. На высоком фундаменте. На крыше — та же дранка. Обитые узкой доской стены. Маленькие окошки.

В центре здания — высокое крыльцо, без навеса, ведущее к широкой двери, сбитой из широких досок, на железных завесах.

На двери — замок. На крыльце — куча дерьма. Судя по виду — человеческого.

Зашибись.

Сергей всунул мявшемуся и многозначительно гмыкающего дворника рублевую бумажку. Мужик исчез так быстро, как будто был бесом на заутрене.

Вышинский, путаясь в траве, подошел к зданию и посмотрел на крыльцо. Вот тебе, Сергей Аркадьевич. Прежде чем начать работать, изволь засучить рукава и убрать нагаженное. Подчиненных у тебя пока нет.

В сарае-складе было пусто, как на свежеоткрытом кладбище. Просторное помещение, дощатые полы. Пустота. Разве что в дальнем углу стоят инструменты… Кстати!

Источенная ржавая коса, топор с почерневшим топорищем, деревянные грабли… вот. Лопата.

Сергей счистил с крыльца «украшение» и закопал. Тщательно отскоблил все следы. По ходу дела нашел еще признаки пребывания здесь посторонних личностей: под окнами у крыльца стояла лавка, вокруг которой была основательно вытоптана трава, валялись окурки и осколки бутылочного стекла.

Здорово. Тут еще и место тусовки здешних алкашей. Придется остаться вечером и популярно объяснить им, что ресторан «Чернильница» закрыт.

Сергей открыл замок и вошел внутрь своей — своей! — мастерской.

Внутри на самом деле было оборудование. Длинное помещение, вдоль стены широкий деревянный стол, на нем — установки, стеклянная посуда. Все покрыто толстым слоем пыли.

Сергей понял, что он даже примерно не представляет, что это и для чего служит. Нужно будет пригласить Виктора Алексеевича… Оформить его на работу… Найти работников… Сырье… Химикаты… Привезти бензол… Договориться с губоно… Привести двор в порядок, хотя бы…

Работы — непочатый край.

Отлично! Начнем!

Сергей собрал окурки и бутылки в рассохшееся деревянное ведро и выкинул их в мусорную яму на задворках улицы. Одолжил у соседей, с интересом присматривающихся к оживлению на заброшенной мастерской, точилку для косы. Выкосил двор и отнес траву в ту же яму. Выкосил за мастерской крапиву, выросшую выше человеческого роста и чувствующую себя вольготно. Вымыл крыльцо, а заодно и окна снаружи и изнутри.

Двор приобрел деловой вид, и даже сама мастерская, казалось, подтянулась.

Сейчас хозяин мастерской, нэпман-эксплуататор, копал лопатой у калитки и ворот, чтобы они открывались на полный размах.

— Добрый день, Сергей Аркадьевич.

— Добрый день… — Сергей распрямился, — Александр Денисович.

Хорошо, что револьвер лежит в мастерской под снятой курткой. Глаз у участкового наверняка наметан и оружие он обнаружил бы мгновенно. И вообще…

— А что это вы здесь делаете? Ведь ваш участок…

— И здесь тоже. У нас в городе большие участки.

Ничего себе. Почти полгорода.

— А вот что вы здесь делаете, Сергей Аркадьевич?

— Да вот… Землю копаю…

— Неужели нанялись работником к владельцу мастерской?

— Просто, — Сергей оперся о лопату, — я сам — владелец этой мастерской. Сегодня взял в аренду. Бумаги показать?

— Да нет, зачем же. Что же тогда сами копаете, работников не позовете?

Лицо участкового было серьезным, но в глазах явственно прятались смешинки, как будто в ситуации есть скрытый юмор, Сергею не понятный.

— Нет у меня работников. Некого мне эксплуатировать.

— Все сами собираетесь делать?

— Ну почему же. Потом найду, ну а пока нет — сам работаю.

— Ну что ж, дело нужное, хорошее. Не буду мешать. Только, Сергей Аркадьевич…

— Да? — Сергей начал копать дальше.

— Когда у вас работники появятся, вы уж тоже не бойтесь руки замарать. Приходилось мне видеть многих, из грязи да в князи, как говорится. Так они даже сапоги сами ленились одевать. Всего хорошего.

Сапоги самого участкового захрустели по дороге.

«Да чувствую, — думал Сергей, налегая на лопату — что особо расслабиться мне не удастся. Тут столько дел, что вкалывать придется, как папе Карло…»

— Здравствуйте.

Кто тут еще пожаловал?

Пожаловал к Сергею совершенно незнакомый мужичок: невысокий, в картузе с лаковым козырьком, ярко-красной рубахе, подпоясанной крученым шнуром. Сапоги незнакомого товарища блестели как зеркало. Красная рубаха могла бы вызвать неприятные ассоциации с палачом, не будь мужичок таким щуплым и низкорослым. Борода торчала вперед острым пучком.

— Ой, — удивился мужичок, — это чаго это вы тут делаяте?

— Да вот, — Сергей отставил лопату, с соседом нужно и познакомиться — мастерскую открываю.

— Да ты что? Яе же уже вроде бы как бы открывали?

— Да прежний хозяин куда-то делся, вот я теперь буду здесь работать.

— Работать? И чаго делать будяте?

— Чернила.

— Чарнила?! Ишь ты! И много?

— Весь город залью, — прихвастнул Сергей, уж очень колоритно удивлялся мужичок, — Будете чернильной столицей Рос… в смысле СССР.

— А хорошие хоть чарнила-то будут? — прищурился мужик.

— Лучше здешних. Анилиновые. Слыхал?

— Слыхал, отчаго ж не слыхать… Так они дорогие, верно, будут?

— Не дороже денег. А если по правде — в такую же цену, как и сейчас обычные, ализариновые, продаются.

— Да ты что! — мужик хлопнул себя по коленям и пошел дальше по улице, покачивая головой и вслух удивляясь, чего только на белом свете не бывает и до чего, мол, техника дошла.

Сергей вернулся к работе. Если участковый настроение попортил, ищейка сыскная, то забавный мужичок поднял. «Может, открыть при мастерской лавку, чернилами на разлив торговать? Хотя нет, не стоит. Грамотных в городе мало и в окрестностях их немного проживает, так что только лишняя должность и лишний расход, а особых доходов не предвидится…»

— Здравствуйте, — прозвенело за спиной.

Да дадут сегодня поработать или нет?! Сергей резко повернулся…

— Здравствуй, девочка.

Перед Сергеем стояла серьезная худенькая девочка лет десяти-двенадцати. Синее платьице в белый горошек. Светлые волосы, заплетенные в жидкую косичку. Загорелые исцарапанные руки. Загорелые исцарапанные ноги. И босиком.

— А я вас знаю, — заявила девочка, — Это вы убили капитана Ждана. Вас приводила Екатерина Осиповна.