Полный набор. Тетралогия (СИ) - Князев Милослав - Страница 141

— Также нет никаких сомнений, что на этом пути засада, — ответил человек.

— Но если у нас нет шансов, то кони без всадников могут и проскочить, — продолжила я свою мысль. — Даже, скорей всего, проскочат — противник, увидев таких коней, непременно решит, что это уловка, и, наоборот, сосредоточит все внимание на предполагаемом месте нашего прорыва. И потом, не станут же враги, кем бы они ни были, преследовать лошадей, не поймав предварительно нас самих?

— Наверное, ты права, — согласился муж.

Светлая тоже была вынуждена это признать.

Перед развилкой остановились ненадолго отдохнуть. Пересмотрели все вещи, которые возьмем с собой. Уж лишнего-то брать точно нельзя. А я все это время проговорила со своим Ужасом. Не хотел он меня оставлять, хотя и прекрасно понимал, что в горах не пройдет никак. Но я ему дала задание — довести табун домой, в долину Единорога. Хоть какое-то оправдание тому, что бросает хозяйку.

Сняли седла и из вьюков тоже вытащили почти все. Оставили там только самое ценное из того, что не сможем взять сами. Чем боги не шутят, может, и дойдет мой Ужас Летящий На Крыльях Ночи до долины, и остальных коней за собой приведет. На всякий случай повесила ему на шею сумку с письмами для Гилии и князя Ва’Лета.

Ну, вот и все, дальше пешком. Уж теперь-то нас никто не сможет догнать.

Я оборачиваюсь. Пусть табун видит, что вожак всегда начеку, все их мелкие хитрости и интриги для него открытая книга. Вороной жеребец, как бы случайно бегущий рядом с пышногривой кобылой, пряча взгляд, отворачивается от своей соседки, гнедая с белыми чулками делает вид, что ненароком сделала шаг в сторону, а не пыталась дотянуться до колосьев дикого овса, растущих рядом с нашей тропой. Только Северный Ветер, редкой для своих мест белой масти, укоризненно смотрит на меня и недовольно фыркает, не понимая, к чему вся эта гонка. Из всей этой компании лишь он успел заработать себе имя, но не строит козни, тайно претендуя на лидерство, как вороной, а добровольно взял на себя заботу следить за отстающими. В долине он станет моим помощником, а вороного обязательно обломаю — интриганы должны знать свое место. Но я смотрю не на них — настоящий вожак и так чует всю возню в табуне, я вспоминаю о случившемся в дне пути отсюда, на тропе, ведущей к перевалу.

Давшая мне имя сказала:

— Ужас. Здесь мы должны расстаться, отведи всех коней домой, в долину. Пожалуйста. Я знаю, ты это сможешь. И не смотри на меня с укором — так надо.

Я уводил свой (теперь уже действительно свой) табун по боковой тропе, стараясь идти бодрой и уверенной рысью, а сам разрывался между двумя Долгами и ее просьбой.

Долг имени обязывал быть рядом с Давшим Имя, защищать и оберегать его. Если погибает Давший, вместе с ним умирает имя и все свершенное под ним принадлежит уже не тебе, дважды безымянному, а тому — носившему его когда-то. Горька участь лишенного имени, многие предпочитают ей смерть. Двуногим этого не понять.

Долг вожака — главный долг жеребца — требовал заботиться о табуне, оберегать его от опасностей, защищать будущее продолжение себя, жертвуя и своей нынешней жизнью, и именем. Дорога через Проклятые Земли трудна и очень опасна, особенно без двуногих, что владеют магией, а перевалы почти неприступны. Любой другой на моем месте повел бы табун в степь — постоянное соседство орков и обычных хищников все же предпочтительнее даже краткой встречи с тварями и переходов по каменистым осыпям. Но просьба… Ее я не выполнить не мог.

Пришедшее решение было непростым, но другого я не видел. Я поведу своих коней в долину Единорога — это самое лучшее и безопасное место на свете, где табун сможет благоденствовать и множиться. Что же до опасностей пути — ломаная подкова мне цена, если я, лучший жеребец Первого Леса, не смогу их преодолеть и довести свой табун без потерь. Но пойдем мы не просто так: остаток дня и первую ночь табун будет двигаться в походном строю, не останавливаясь — как отряд, уходящий от погони. Лишь на рассвете на опушке густого леса или у начала крутой горной тропы я позволю устроить привал. А когда преследователи будут близко, уведу табун беспорядочной толпой, как бы вспугнутый погоней. Пусть враги думают, что двуногие покинули нас здесь, а не днем раньше. Невеликая хитрость, и вряд ли на нее клюнут, но хоть кого-то пошлют на проверку, а значит, и у хозяйки шансов спастись прибавится.

Я смотрю на залитый рассветными лучами луг у входа в недоступное нам крутое ущелье. Наша первая гонка окончена, пусть уставшие кони отдохнут и наберутся сил перед дальней дорогой. Половина дня у нас есть, раньше никакая погоня сюда не доберется. Двуногая, я сделал все, что мог, чтобы исполнить долг имени и помочь выжить тебе и твоим спутникам. Засаду чужих двуногих, встреченную ночью, мы проскочили так, что те нас разглядеть не успели и теперь уверены, что идут по вашим следам.

Обещаю, когда вы доберетесь до долины Единорога, вас будет ждать табун эльфийских коней, многочисленный и процветающий. И если я сам не дождусь встречи, его вожак будет похож на меня, как два волоска в гриве, — уж об этом-то я позабочусь. Хотя было бы куда лучше, если бы ты встретила совсем малый табун, потому что вернулась не намного позже нас самих. Но это все мечты, скорость у двуногих совсем мала, и на преодоление такого пути им могут понадобиться годы.

Глава 3

Когда оставили лошадей и полезли в горы, мои ушастые повеселели. Считали на тот момент, что уж теперь-то оторвемся от любых преследователей. Хотя сам я в горах являюсь больше грузом, который нужно тащить на себе, чем надежным попутчиком, но их уверенность разделял. С эльфами в скалолазании точно никто не сравнится — была возможность убедиться. С моими женами хоть на Эверест без снаряжения отправляться можно.

Но нашим планам в очередной раз суждено было рухнуть. Нет, не вниз со скал. Хоть какое-то утешение. Планы сами по себе вообще-то были хорошими, а вот скалы не очень. После очередного крутого подъема мы неожиданно оказались на плоскогорье, ровном таком, аккуратном, как стол. Хоть самолеты сажай. Не знаю, как «Боинг», а «Руслан» точно бы приземлился. Местами, правда, виднелись небольшие чахлые рощицы (будто под тонким слоем земли корни встречались с монолитом камня), но они погоды не делали. Спрятаться тут в любом случае негде. Одна надежда — пересечь этот так некстати оказавшийся у нас на пути космодром (или там аэродром) раньше, чем появятся преследователи.

Но как мы ни старались, нам это не удалось. С другого конца плоскогорья нам навстречу двигался еще один вражеский отряд. Похоже, это была ловушка, или просто удача отвернулась от нас окончательно. В самом центре равнины виднелись развалины какого-то строения. Что это было, непонятно, может, храм, а может, и нет, так как только ступени и сохранились. В любом случае каждый знает, что у богов разваленного храма помощи просить бесполезно. А сама ситуация прямо как в той песне, что так нравилась моим эльфийкам:

Только вот бежать, забывши о чести, было некуда, враги со всех сторон.

Зато хоть узнали, кто они такие. Противник выслал переговорщиков. Я даже не стал в них стрелять, как обычно делаю, но не потому, что считал их достойными высокого звания парламентеров, а исключительно из любопытства. Что они скажут, и так было ясно: «Сдавайтесь!» Что они еще могут предложить? Но один из подошедших троих хоть представился: