Угроза с Марса - Ланье Стерлинг - Страница 9

Она села, но при этом не удержалась от соблазна бросить на Слейтера быстрый, чуть лукавый взгляд.

Этот взгляд точно пронзил его насквозь, и ему стало жарко. «Что за чертовщина со мной творится?» — подумал он.

— Поглядите на свои карты, солдаты. — Консел уже стоял возле большой карты, которую совсем недавно использовал на совещании полковник Мюллер. Костлявый палец старого руккера скользнул вниз от базы Арес, расположенной на северном полюсе, — к месту, которое называлось Киммерийское море, или просто Киммериум.

— Как вы знаете, у нас есть собственные архивы, порой весьма солидные. В них имеются и карты — древние и те, которые мы делаем сами. Наши юноши делают новые карты всякий раз, когда мы попадаем в неизведанные места. Кроме того, мы по возможности крадем ваши карты, потому что у вас в небе есть шпионский глаз, а он может разом увидеть очень многое, что нам недоступно. — Палец консела вновь уперся в пятно, отмечавшее на карте Киммериум.

— Мы не знаем этого места. Люди, которые отправились туда, то есть юноши, ищущие видений либо новых охотничьих угодий, так и не вернулись. Если в те края и отправляли когда-то вашу экспедицию — быть может, даже очень давно, когда мы еще не делились на «наших» и «ваших», — о ней тоже не осталось никаких сведений. Долгое время мы избегали этого места. На картах, хранимых Мудрыми Женщинами — картах, которыми имеют право пользоваться все кланы, — оно зовется «Плохая Страна», вернее, «Первая Плохая Страна», потому что это место мы обнаружили первым. — Палец Тау Ланга двинулся к другому неисследованному пятну на карте, тоже на юге — оно было поуже и называлось Скамандр. — Вот «Вторая Плохая Страна». Мы слыхали, что есть и другие такие земли, на другой стороне планеты, но это только слухи, а нам приходится иметь дело только с нашим полушарием.

Итак, перед нами Две Плохие Страны. Это очень глубокие места, то, что вы называете большими каньонами, или ущельями. Мы знаем о них еще кое-что. Там очень странные джунгли. В них растут не только наши растения, но и растения старого Марса. По сути говоря, их там намного больше. И там живут твари, которых вы не видели никогда, а мы — лишь издалека. Это огромные звери, но мы думаем, они неземного происхождения. — Тихий голос консела смолк. Его слушатели получили достаточно пищи для размышлений.

Ученые прошлого вовсе не удивились, обнаружив, что на. Марсе есть своя растительная жизнь. Многих, правда, удивляло сложное строение марсианских растений. Никто, кроме горстки прозорливых экзобиологов, не сообразил, что, если Марс умирает и его кислород связан в почве, все формы жизни, сохранившиеся в этих условиях, должны отличаться невероятной изощренностью — куда там простеньким мхам и лишайникам, о которых так много рассуждали в древности! Растительный мир Марса был фантастичен и своим обликом, и образом жизни.

И ведь эти растения существовали до сих пор! Небывало резкое повышение содержания кислорода в атмосфере, вероятно, уничтожило некоторые их разновидности, но другие в большинстве своем как-то приспособились. Во-первых, имея в своем распоряжении свободный кислород, они могли освоить и те местности, которые были чересчур бесплодными для земных растений. В итоге оба полюса густо заросли непроходимыми, чисто марсианскими джунглями. Растения аборигены населяли также скудные скалистые плато и пещеры — они росли повсюду, куда проникал хоть лучик света. И многие из них были очень опасны.

Будучи еще маленькими — за многие тысячелетия до терраформирования Марса — эти растения, подобно земной росянке, научились ловить крохотных «насекомых», которых первые исследователи Марса иногда находили в верхнем почвенном слое. Те же растения, растения старого Марса, как назвал их Тау Ланг, обретя после терраформирования гигантские размеры, лишь приветствовали завезенную с Земли фауну, включая и людей. Самым опасным временем для неосторожных переселенцев была марсианская зима, когда большинство завезенных видов вымирало, окукливалось либо впадало в спячку. Руккеры научились сосуществовать с марсианскими растениями и даже использовать некоторые из них, но ореол благоговейного страха все так же окружал всю флору неземного происхождения. Даже Истинные Люди, несмотря на их знание марсианских джунглей, чувствовали время от времени, что они лишь гости, нежеланные пришельцы в этом древнем и чуждом мире.

— Какие еще животные? Нам известны лишь два-три вида размером крупнее кошки — я имею в виду земную кошку, а не кошака! — Голос Фенга прозвучал резче, чем ему хотелось бы. Как офицер разведслужбы он привык считаться высшим авторитетом во всем, что касалось марсианских форм жизни. На Марсе у разведслужбы имелось собственное научное отделение, и рослый китаец был опытнейшим биологом. Тау Ланг, однако, и ухом не повел.

Глава 4

Предположение Полковника

— Капитан, я не знаю, как вам ответить, — сказал Тау Ланг. — Те, кто с величайшей осторожностью исследовал границы этих двух запрещенных земель, утверждают, что видели громадные силуэты, натыкались на странные следы, слышали звуки, не похожие ни на что. Если мы отправимся в рукк вместе — как задумали мы с Луисом, — возможно, тогда вы будете первым, кто узнает больше. Как знать?

— Древние марсиане! — Эта фраза, произнесенная низким голосом Накамуры, прозвучала, как удар гонга. — Неужели после всех этих лет мы и впрямь собираемся на поиски существа из басни пьяного старателя? Согласен, оружие, которое нам всем показали, — странная штука, но разве это означает существование инопланетной технологии? Я бы применил здесь «бритву Оккама», сэр, и предположил какой-то трюк, который заставит нас поверить во всю эту чушь и потерять бдительность, чтобы настоящий враг легче мог перегрызть нам глотку. — Неприязненный взгляд Накамуры обежал весь стол, но остановился только на четырех руккерах. Светловолосый гигант затронул тему, которой избегали, быть может, подсознательно, все остальные.

Когда старые друзья, долго прослужившие на Марсе, сходятся в каком-нибудь уединенном местечке, чтобы приятно провести вечер, в разговоре неизбежно всплывает вполне конкретная тема — например, находка камня со странной резьбой на каком-нибудь отдаленном плато. Когда официантка приносит напитки, разговор, естественно, прерывается. Но стоит ей уйти, и второй ветеран выкладывает собственную историю о движущихся огоньках, которые он видел зимней ночью далеко в недрах рукка, огоньках странного лилового цвета, которые словно взмыли в воздух, перед тем как погаснуть.

Говорили, что каждая кроха подобной информации, включая бред тех немногих полубезумцев, которые все еще надеялись отыскать сокровища в марсианских дебрях, хранится в засекреченном куполе в центре разведслужбы на Земле. Это, размышлял Слейтер, скорее всего тоже легенда. Во всяком случае, ни из одного сотрудника разведслужбы так и не удалось вытянуть подтверждение этого слуха. Если же это правда, стало быть, даже хладнокровные компьютеры и люди, управлявшие разведслужбой, не смогли устоять перед волшебным видением другой разумной расы в Солнечной системе.

И тем не менее бесконечные книги и космические оперы, традиционная пища для молодых и старых, воскрешали «древних марсиан» всякий раз, когда их хоронил утомленный голос ортодоксальной науки. Можно было рассчитывать, что по крайней мере дважды в год на заседаниях парламента Человечества какой-нибудь делегат встанет и «объявит о новом доказательстве существования разумной жизни на Марсе», а также попросит (или потребует) у вооруженных сил ООН расследовать это обстоятельство, предпочтительнее в двадцать четыре часа. Да и высокопоставленные гости неизменно желали узнать, каково «последнее доказательство» существования древней марсианской цивилизации. Все они, похоже, считали, что у командования сил ООН нет других дел, как только гоняться за свежайшими слухами на эту тему. Поскольку все эти люди в глубине души были убеждены, что ООН скрывает имеющуюся информацию, и не стеснялись делать это убеждение достоянием гласности, — нетрудно понять, почему ветеранов Марса так раздражало всякое упоминание о древних марсианах.