Угроза с Марса - Ланье Стерлинг - Страница 11

— И что же я получу в обмен на тайну, о беспомощный цветок индусской страсти?

— Так я и знала! — вздохнула она с притворным раздражением. — Но, знаешь ли, мне нужны не только слова. Вы, бездельники, намылились в какое-то жаркое дельце, и я не желаю оставаться в стороне. С какой стати мне торчать в форте и вышивать крестиком, дожидаясь, пока мужчины вернутся с войны? Я могу одолеть любого из вас, включая Накамуру. Я имею в виду рукопашный бой, так что сотри с лица свою дурацкую ухмылку.

— Что ж, Мохини, — с непроницаемым видом начал Слейтер, — мне и впрямь кое-что известно, но я не могу говорить об этом здесь. Вот если бы мы могли удалиться…

— В мою комнату? Что ж, я всегда могу вышвырнуть тебя за дверь. Кроме того, мой парень гуляет свой отпуск в Оркусе, а поехать вместе у нас не получилось. Он, голубчик, там наверняка уже вовсю развлекается с тройкой самых жадных девок на всей базе.

Нынешним дружком Мохини был старший сержант Паласиос — Слейтер всегда считал его ближайшим родственником горной гориллы. Правда, у него хватило ума не расхохотаться во все горло. Выходя вслед за Мохини из зала, он с удовольствием отметил испепеляющий взгляд Накамуры, однако не заметил слез в глазах маленького рядового вольнонаемной службы Бронуин Картер, которая во все время своего пребывания в форте не спускала глаз с его франтоватой сухощавой фигуры.

— Не расстраивайся, детка, — сказал сержант Палла Глюк, командир Бронуин. — Выпей и расслабься. Эта толстуха ему скоро надоест, да в любом случае это все ненадолго. Через неделю он опять будет свободен.

После приятной, но в высшей степени утомительной ночи Слейтер явился к капитану Фенгу и очень скоро убедился, что отдыхать ему здесь не придется. Ему пришлось сразу же приступить к просмотру секретных гипнозаписей того, что было известно разведслужбе о руккерах. Чтобы не дать ему отвлечься и уснуть, едва закончилась эта пленка, началась другая — о флоре и фауне Марса, местной и привозной. К полудню у лейтенантов Слейтера и Накамуры появилось ощущение, что они все утро таскали кирпичи на Эверест. Гипнопленки — в высшей степени сжатый, жесткий и наисовременнейший способ обучения — переварить в таком количестве было не слишком-то легко. За утром, проведенным на кушетке, последовала вторая половина дня, посвященная тому же занятию. Единственным сомнительным утешением для Слейтера и его друга было то, что большинство пленок выбрал для них сам капитан Фенг, а у гипноизлучателя дежурила Мохини Датт. Полковник и Тау Ланг не выходили из комнаты Мюллера, а трое молодых руккеров безвылазно сидели под землей, в закрытой секции разведслужбы. Никто не поминал их ни словом, но Слейтер лихорадочно старался запечатлеть в памяти всякую кроху информации о Мудрых Женщинах, которую ему удавалось извлечь из гипнолекций. Мохини Датт, вероятно, разозлилась бы не на шутку, узнай она, что даже в самые горячие мгновения проведенной с ней ночи в мыслях Слейтера неизменно всплывал любопытный взгляд янтарно-карих глаз Данны Стром. Отчего-то он никак не мог выбросить из головы лицо девушки. Или ее стройную фигурку. Гипновьюер вовсю накачивал его мозг сведениями, а между тем между сознанием Слейтера и теми картинами, которые он должен был воспринимать, все время каким-то образом вставала необычная красота юной дикарки. «Черт побери, это же немыслимо! Прекрати! За работу, болван!»

— Наиболее характерные черты марсианского растения, которое мы называем Neorhus, а местное население гигантским вьюнком, — невероятно быстрый рост, хорошая приспособленность к холоду и очищенный яд кожно-нарывного действия на поверхности листьев. В состав последнего, мутантную модификацию урушиола, секрета, выделявшегося предком данного растения, входят в основном два сложных растительных протеина. Сыворотка, созданная на Земле, где предки Neorhus доставляют лишь небольшое беспокойство, здесь, на Марсе, бесполезна, и действие мутантных секреций надлежит подавлять другими мерами. Это, во-первых, инъекции… — Монотонный и высокомерный голос гипнозаписи вдруг прервался, и с лица Слейтера сняли маску-экран. На него смотрела Мохини Датт. Фенг и Накамура все так же лежали на своих кушетках, погруженные в гипнозаписи.

— Не знаю, что с тобой и делать, жеребец ты этакий, — нежно приветствовала его Мохини. — Мне было приказано исполнять все пожелания этих трех дикарей, что бы им там ни взбрело в голову. Угадай, чего хочет маленькая мисс людоедка? Тебя, герой-любовник, вот чего. Так что просыпайся и пойди подержи ее за ручку или что там еще ей понадобилось. Полковник сказал, что у тебя есть полчаса. — Она сделала непристойный жест и вернулась к своим приборам.

Ошалевший от гипнозаписей, Слейтер вышел в коридор, так и не сумев придумать удачного ответа. Охранник, увидев его, проводил его к комнатам, где разместили молодых руккеров.

Войдя в прихожую, он ощутил странный, но приятный запах. Затем из боковой двери гостиной появилась Данна Стром. Она несла в руках две дымящиеся чашки — они-то и были источником странного запаха. Двух других руккеров не было ни видно, ни слышно.

— Пожалуйста, лейтенант Слейтер, сядьте на этот диван, — пригласила Данна и протянула ему одну из чашек. Аромат был резкий, но приятный, горько-сладкий и дикий, чем-то похожий на девушку. Она села рядом с ним, все еще держа в протянутой руке чашку.

— Я сделала Чай Сновидений. Вы еще не знаете, что это такое. Я Мудрая Женщина и не могу лгать себе самой. Наши жизни связаны — во всяком случае, именно это я прочла в своих снах. — Янтарные кошачьи глаза всего в футе от Слейтера пристально смотрели на него. — Выпейте. Я не причиню вам вреда. Я клянусь своим обетом Водительства и Наставления, клянусь своим знаком. — Девушка вытянула из-за ворота куртки кожаный ремешок, на котором был подвешен плоский медальон, явно из чеканного серебра. Одной рукой Слейтер потянулся за чашкой, а другой взял медальон, чтобы получше его рассмотреть.

Одна сторона медальона оказалась гладкой, но на другой, тоже истертой временем, было изображено лицо — нечеловеческое лицо, хотя, несомненно, принадлежало оно млекопитающему. Квадратный подбородок, огромные овальные глаза, уходящие за виски округлой головы. Уши, если только эти острые конусы — уши, посажены куда выше, чем у людей, так что они больше похожи на короткие рожки. Огромный выпуклый лоб. Слейтер вдруг осознал, что перед ним очень и очень древняя вещь и что, вероятно, ни один человек, даже руккер, не видел прежде этого медальона.

На такой жест доверия ответить можно было только одним способом: Слейтер поднес чашку к губам и глотнул. Он сидел прямо, но когда горячая жидкость попала ему в горло, действие ее было мгновенным. Оседая на кушетку, Слейтер машинально, вопреки собственной воле, схватился за кобуру, — но последним, что он почувствовал, было облегчение, потому что он увидел, как девушка, уронив на пол свою опустевшую чашку, безвольно оседает рядом с ним. А потом вокруг него сомкнулась тьма.

Глава 5

Чай сновидений

Вначале в темноте возникли лишь пятна слабого света, словно Слейтер оказался в древней пустоте космоса между огромными галактиками, и сами эти галактики были лишь неясными бликами, единственными вспышками в хаосе нечеловеческой ночи, на краю самой вечности.

Затем свет усилился, неясные блики расползались, как чернила по промокашке, пока не обернулись обычным дневным светом, при котором Слейтер спокойно рассматривал инопланетный пейзаж. И рядом с ним была Данна Стром. В глубине души он все так же отчетливо сознавал, что находится во власти сна, но поделать с этим ничего не мог. Словно незримые могучие пальцы передвигали по этой земле его и Мудрую Женщину, как бессильных марионеток. Слейтер понимал, что спит, но все вокруг было ужасающе реальным, хотя и на свой лад.

Над головой у них вставало зеленое небо, и в нем пламенели два солнце. Одно, поближе, было багровым, другое, ослепительно-белое, вдвое ярче своего собрата, было намного дальше первого. Слейтер и Данна сидели в высокой голубовато-зеленой траве. Неподалеку от них колыхались на ветру высокие деревья, и их стволы в свете солнц отливали бронзой. Едва подумав об этом, землянин осознал, что на самом деле никакого ветра здесь нет. Этот мир был прекрасен, но совершенно неземной. И немарсианский.