Теория Нормы и теория Сверхнации - Лепехов Сергей Николаевич - Страница 11

До поры до времени не случилось. Богатства Природы не беспредельны, и когда иссякнут они совсем, не пожалеет она ни бетонных монстров, ни их обитателей, ни их хозяев. И навсегда погаснут печи их, и истребят друг друга за кусок хлеба рабы их, и будут руины их пустыми глазницами окон взирать на мир, тоскуя о былом величии своём – величии, гордясь которым, вырыли они сами себе могилу.

ГОРОДА

Совершенства достигли они в наше время. Подобно бриллиантам, переливаются на солнце радужным блеском окна небоскрёбов, извилистыми змейками разбегаются во все стороны ленты автострад, ровных, словно водная гладь. Мосты и развязки, проспекты и площади – невольное восхищение вызывает вид их у того, чей глаз впервые видит картину такую. Всяко отдать должное нужно создателям их: постарались они на славу, воистину величественную картину создала кисть строительной и инженерной мысли их. Картину, завораживающую красотой своей…

Но обманчива красота та! Обратная сторона есть у любой медали, и совсем не блестит она! Ужасна изнанка небоскрёбов и витрин: трущобы, нищета миллионов на фоне роскоши единиц, голод, болезни и рабский труд за гроши… Грязный воздух и грязная пища стали повседневными спутниками городского жителя, и незримо, медленно, но верно и неотвратимо убивают они его, жизнь сокращая и больных плодя. Каждодневные стрессы, дорожные пробки, каторжный труд на благо корпораций, мракобесие жиреющих хозяев которых пределов не знает – вот удел сегодняшнего городского обитателя, и уже как должное принимает он это, не зная жизни другой. Вросли в землю фундаменты, плодородие её убив – и отвык городской житель от земледелия, отвык от вида колосящейся пшеницы, чистого озера и леса, уходящего далеко за горизонт. В неволе взращён он, в неволе стекла и бетона: никакой свободы себе уже не ищут потухшие глаза его, глаза старика, с существованием вместо жизни давно смирившегося. В погоне за призрачными благами, которые в итоге отнимут больше, чем дадут, за мифическим успехом, за удачей, ценность которой изначально сомнительна, не заметил он, как потерял цель в жизни – и вот уже просто привычно плывёт каждодневно по сложившемуся течению её, плывёт неизвестно куда. Чистый воздух стал для него чуть ли не экзотикой – за город уехать придётся ему, чтобы сделать хоть один глоток его, а каменные джунгли – единственным, на чём отдыхает глаз его: никогда не променяет он города своего на те места, где нет небоскрёбов и автострад. Смог и асфальт, через который не пробиться живому ростку, стали каждодневными спутниками его – но они ещё не самое худшее, что ожидает его. Первозданность природную на каменные джунгли променяв, запустил он часовой механизм исполнения приговора своего. Того приговора, что вынесла ему Природа, когда презрел он непреложность Нормы её. Того приговора, что сам себе подписал он безумием своим и амбициями своими, безудержную цивилизацию, тиранию городов на свет породившими.

Как появились города? Изначально ради ремёсел, в промышленное производство переросших со временем, создавались они. Но шло время – и совершенствовалось производство, увеличивало оно мощь свою, всё более современные машины на вооружение беря – и вот уже один город способен производить столько, сколько раньше производило десять. А потому… Потому лишними неизбежно становятся девять остальных, надобность в них отпадает – и будут постепенно приходить в упадок они. И незавидна участь жителей их: привыкли они к росту, к развитию, к успешности дела своего, привыкли пристроенными и востребованными видеть себя и в завтрашний день с уверенностью смотреть. Но тает одеяло востребованности той, и всё труднее становится на себя тянуть его – и придёт день, когда для многих исчезнет оно совсем…

И сократит нищета потомства, и оборвутся роды и династии, и тихо станет там, где ещё вчера кипела жизнь, и опустеют целые кварталы, и будут развалины вчерашних жилищ, словно могильные кресты, бессмысленно на мир взирать, как памятники изначальной обречённости своей. Создал человек машину, чтобы труд свой облегчить, и города выстроил, дабы прислуживал житель их машине, но пришло время – и сжила машина его и города его со света, ненужными сделав. И горевать будет вчерашний обитатель городов тех: закончилась красивая сказка, в которой он жил вчера, исчерпало себя общество потребления, как исчерпывает себя всякое, что ничего взамен не даёт. Но возрадуется мудрый: ушли в прошлое вышедшие из Нормы разрушители Природы живой, ненасытные потребители богатств её, добыча коих ускоряла разрушение её многократно. Ведь настоящая цивилизация – это не компьютеры и небоскрёбы, это натуральная пища, чистая вода и свежий воздух: всё то, без чего обречён человек на вымирание. Главная истинная цель цивилизации – по максимуму заменить ручной труд машинным, но, создав её, не заметил человек, как в полную зависимость к ней попал, рабомеё стал – как относились к рабам в том же самом Древнем Риме?.. А потому вся история городов, как и история всего человечества – не более чем история явного или тайного, но неизбежного и справедливого превосходствав Норме живущих над всеми остальными и неумолимой обречённостиэтих самых остальных.

КРИЗИСЫ

Экономика – основа существования рода человеческого. Ею человек живёт всегда, когда не воюет, ею заняты мысли его двадцать четыре часа в сутки. Торговля и производство – вот смысл существования его, и засыпает и просыпается он с одной мыслью: как удешевить то, что покупает он, и удорожать то, что продаёт? Короткое и звучное слово «бизнес» захватило умы и сердца, стало культурой и религией века двадцатого, и вот уже «создатель» не воспринимается как таковой, если не есть он «предприниматель» и «бизнесмен». В как можно большем создании, развитиии расширениидела своего видит он путь свой, но… похоже, сильно перестарался он на пути этом.

Огромный путь прошла экономика. На смену кустарным мастерским древности пришли цеха и мануфактуры Средневековья, со временем выросшие в современные заводы и фабрики. Предпринимательство выступило двигателем её, поставив себе одну задачу: продавать! Как можно больше хотел продавать предприниматель, и как можно больше покупателей хотел для себя найти он. Ослеплённое манией развития, человечество разрасталось. Миллионы жителей планеты Земля сменились миллиардами. И вот уже транснациональные монстры накрывают и опутывают своими щупальцами весь мир. И десятки тысяч сотрудников их – продавцы одного и потребители другого, каждый день поддерживающие и оправдывающие существование друг друга. И вроде бы доволен всем предприниматель – сегодня много клиентов у него, но…

Слово «кризис» стало самым страшным словом в лексиконе его. Засыпая и просыпаясь, добираясь на работу свою рано утром и возвращаясь с неё поздно вечером, ведя переговоры с одними и отдавая распоряжения другим, постоянно молится он незримому богу своему, чтобы не наслал тот на него проклятие, именуемое этим словом. Ведь тогда пойдут на убыль доходы его, с помощью коих всегда разрешал он любые затруднения. Не сможет он больше сорить деньгами направо и налево, как делал легко ещё вчера, отвернутся от него мнимые друзья его, других мужчин предпочтут «практичные» подруги его, за ними же, не раздумывая, последует и расчётливая супруга его. Всё рухнет вдруг в один момент, и из победителя и хозяина жизни превратится он в неудачника, вынужденного вновь искать себе чёрное занятие, достойное простолюдина, дабы хоть как-то прокормиться. И с изумлением вопрошает он себя: «Что произошло? Как такое могло случиться? Почему я, ещё вчера такой крутой, уважаемый, респектабельный, сегодня стал никому не нужен? Почему отвернулись от меня? Что я делал не так? Ведь я же не грабил, не воровал: добровольно отдавали мне люди деньги свои – значит, нужноим было то, что покупали у меня они! Так что изменилось?!»