Жила Комстока - Ламур Луис - Страница 41

Вэл вспомнил дуэльный пистолет.

— Думаю, не многое.

Он выбрал себе столик, и почти сразу же перед ним возникла фигура незнакомца в безупречно скроенном коричневом костюме.

— Мистер Тревэллион, насколько мне известно, вы предъявили права на участок, относящийся к владениям «Соломона».

Вэл посмотрел на него и, ни слова не говоря, налил себе кофе.

— Мистер Тревэллион, вы не слышите? Я обращаюсь к вам!

— Слышу, — ответил Вэл, не поднимая глаз. — Только не считаю нужным отвечать.

— Мистер Тревэллион, — незнакомец начинал выходить из себя, — мое имя Питер Метески, я адвокат и представляю интересы владельцев «Соломона».

— Замечательно. Приятно узнать, что вы не безработный.

— Вы, похоже, не отдаете себе отчета в том, что земля, которую вы застолбили, принадлежит «Соломону». — Вэл продолжал молча пить кофе. — Мистер Тревэллион, насколько я понял, вы действуете совместно с неким Уильямом Крокеттом!

Посмотрев в холодные голубые глаза адвоката, Вэл улыбнулся.

— Да, я застолбил упомянутый вами участок и завтра утром приступлю к его оценке. Моя заявка вполне законна, она зарегистрирована. — Он указал в другой конец комнаты. — Можете пойти и сесть там или вовсе уйти. Я не приглашал вас к себе за стол.

— Молодой человек, боюсь, вы просто не знаете закона…

— Если вам угодно говорить о законе, — перебил его Тревэллион, — рекомендую вам обратиться к Биллу Стюарту. Он представляет мои интересы.

При упоминании этого имени Метески вздрогнул. Стюарт не только считался одним из двух или трех лучших адвокатов Комстока, но и отличался крутым нравом.

— Я знаком с мистером Стюартом, — возразил Метески, — но поговорить хочу с вами, а не с ним!

Вэл стал. Он был на дюйм пониже адвоката и фунтов на тридцать меньше весил.

— Мистер Метески, думаю, в этой комнате не найдется свидетелей. — Пока он произносил эти слова, все мужчины и женщины, сидевшие в кондитерской, повернулись к ним спиной. — И наше дело останется между нами. Так что ваш столик вон там, на другом конце комнаты. А если вам не нравятся наши порядки, я с удовольствием помогу вам оказаться за пределами города, а если угодно, то и провожу до Калифорнии.

Метески с минуту колебался, потом повернулся на каблуках и направился к выходу. В дверях он обернулся и с яростью выкрикнул:

— Да пошел ты к черту!

— Прошу прощения, — невозмутимо ответил Тревэллион, — только вместе с вами. — И снова сел.

К нему подошла Мелисса.

— Ваш кофе остыл. Я принесу вам другую чашку.

Из кондитерской он вышел поздним вечером, с минуту постоял, раздумывая. По обеим сторонам улицы теперь высились стройные ряды зданий, из освещенных окон доносились звуки фортепьяно и банджо. Возле гостиницы «Вирджиния» солидный господин во фраке помогал роскошно одетой даме подняться в экипаж, а мимо них в промокшей, запачканной одежде, с обеденными судками в руках возвращались с работы горняки. Позвякивая шпорами, проскакал всадник на низкорослой лошадке. По дощатой мостовой прогуливались биржевые дельцы, игроки, бродяги и прочий всевозможный люд, и каждый из них не просто слонялся в толпе, а, вероятно, преследовал какую-то свою, особую, корыстную цель. Некогда пустынный горный склон превратился в большой город, где ни днем ни ночью не затихала жизнь, бунтовавшая под непрекращавшийся грохот молотов и компрессоров. Время шло, а город продолжал расти и строиться.

Вэл вошел в тень, завернул за угол кондитерской, остановился и прислушался, потом направился вверх по улице и возле салуна «Ведерко крови» снова немного постоял.

Он чувствовал, что каким-то странным образом отдален от происходящего. С одной стороны, он являлся как бы его частью и в то же время ловил себя на том, что смотрит на все глазами постороннего.

Внезапно перед ним выросла фигура. На лице незнакомца была повязка, прикрывавшая то, что, по всей видимости, являлось сломанным носом.

— Ты Тревэллион?

Вопрос не понравился Вэлу.

— Если и так, то что?

— Тебе просили передать: Ваггонер снова в городе.

— Спасибо.

Человек с разбитым носом скрылся в толпе. Просили передать. Кто? Вероятно, кто-то из доброжелателей. Вот теперь понятно, чьих это рук дело — набитая порохом скважина. Ему нужно убить Ваггонера, или тот убьет его. Другого выхода он не видел. Его вынуждали к тому, чего он не желал. Он устал убивать, устал бороться. Ему хотелось просто трудиться, разрабатывать свой участок. Что ж, все это ждет его, только сначала…

Он повернулся и пошел домой. Подойдя к хижине, еще раз обернулся на освещенный огнями город.

Ему надо больше быть похожим на остальных. Ведь они по крайней мере знают, к чему стремятся. Задача у всех простая — добывать руду, зарабатывать деньги, строить, улучшать жизнь. Вот хотя бы этот город, который растет, изменяется и уже даже влияет на судьбу Сан-Франциско. Он уже состоялся. Здесь делаются большие деньги, совершается настоящий переворот в горнорудном деле, люди созидают, не стоят на месте… И кто знает, каково предназначение этого нескончаемого движения вперед? А он? Что же он? Он разрывается между стремлением действовать, использовать свои знания и силы и давнишней ненавистью, памятью о ненаказанном зле, которое будет порождать другое зло до тех пор, пока не исчерпает себя.

Он достал карту города и снова принялся изучать ее. Теперь у него было несколько удачно расположенных участков, а кроме того, доля в бизнесе Мелиссы и Джима Ледбеттера.

Следующий шаг — оценка участка рядом с «Соломоном». Если он окажется богатым, то тем самым будет нанесен удар Уиллу Крокетту.

Выйдя на рассвете из хижины, Вэл увидел сидевшего на земле с винтовкой в руках Кристиана Тэпли.

— Привет! Вот подумал, что тебе нужен помощник, пока ты будешь работать. Охрана, так сказать.

Тревэллион поприветствовал его.

— А как же твоя работа?

Тэпли улыбнулся.

— Я рассказал хозяину о своих намерениях, а он оказался другом Уилла. Просил передать тебе наилучшие пожелания и сказал, что если тебе нужна помощь, то он готов прислать рабочих.

— Спасибо. Это лишнее.

— И вот еще что, — сообщил Тэпли. — Я как раз проезжал мимо, когда отправлялся дилижанс, и видел, как Хескет садился в него — поехал во Фриско.

Хескет поехал в Сан-Франциско? Новость поразила Тревэллиона. Может, решил разделаться с ним чужими руками, от греха убраться из города? Но какой в этом смысл? Во всем городе не найдется и десятка людей, знавших об их вражде. А что ему известно о Хескете? Да ровным счетом ничего, кроме того, что тот, воспользовавшись своим положением, выбил почву из-под ног своего хозяина, человека честного и порядочного. И все же Тревэллион забеспокоился. Хескет не станет предпринимать бессмысленных шагов и, похоже, принадлежит к тем, кто всегда хорошо знает, что делает. Так зачем же ехать в Сан-Франциско, когда столь важный кусок владений уходит у него из рук? В этом нет никакого смысла. Должно быть, Хескет что-то задумал. Раз он покидает город в такой момент, значит, на это есть причина, и довольно веская.

Охранник на «Соломоне» только взглянул в их сторону, отвернулся и потерял к ним интерес. Вэл не намеревался проводить основательных работ и обнажать породу. Для этого потребовалось бы время и снаряжение. Сейчас ему надо сделать хоть что-то, чтобы закрепить свое право на владение участком. Богатая руда если и имеется здесь, то залегает на глубине нескольких сотен футов. Такова картина на «Соломоне», на других приисках и во всем Комстоке. Если он ошибается, то все его знания ничего не стоят.

Работая, он пытался представить себе все возможные причины внезапного отъезда Хескета в Сан-Франциско, но так и не пришел ни к какому выводу. Оперевшись на лопату, Вэл попробовал обсудить это с Тэпли.

— Ты считаешь, он все-таки что-то задумал? — спросил тот. — Хескет хитер. Что правда, то правда.

— Беспокоит меня Уилл Крокетт, — заметил Тревэллион. — Лучше бы он показался здесь. Не могу поверить, что он вот так взял и все бросил.