Жила Комстока - Ламур Луис - Страница 38

Глава 22

Всю ночь завывал ветер. На стены и крыши домов Вирджиния-Сити, Голд-Хилла и Силвер-Сити с грохотом обрушился град камней. Стены домишек подавались под напором ветра, и многие недавно прибывшие поселенцы просыпались, в страхе поглядывая, держится ли над их головами крыша. Зато старые обитатели Уошу, привыкшие к обвалам и вою ураганов, безмятежно спали. Их крыши тоже могли проломиться, но они давно поняли, что совершенно ни к чему лишаться из-за этого сна.

Только в шахтах люди не ощущали, что происходит на поверхности, однако у них имелись другие причины для беспокойства. Глиняные оползни стекали в пустые туннели и грозили заполнить все пригодное пространство. Рудные жилы расширялись, становились мощнее, и укрепление стен представляло все более серьезную проблему. Над ней-то в одном из домишек при свете газовой лампы и ломал по ночам голову немец из Дармштадта. Наконец ему показалось, что он нашел решение, но полной уверенности не чувствовал. Тогда он встал, надел шляпу и собрался в кондитерскую. Там всегда имелся горячий кофе и кто-нибудь засиживался допоздна. А Филиппу Дейдешеймеру не терпелось с кем-то поговорить. Ему нужен был опытный горняк, кто-нибудь вроде Джона Маккея, Фэйра или Тревэллиона. В своей правоте он не сомневался, но ведь часто случается, что свежая точка зрения помогает обнаружить то, чего ты не учел сам.

Надев фуражку и куртку, он вышел на улицу. Дул ветер, накрапывал дождь. Какое-то мгновение немец стоял, раздумывая, потом неторопливо направился к светившемуся вдали окну: в кондитерской шла ночная выпечка. Час поздний, в такое время ему вряд ли удастся застать там того, кто действительно может помочь добрым советом. Ни Маккей, ни Тревэллион не ошиваются по салунам. Так, заглядывают иногда, чтобы поговорить, но долго не засиживаются…

Он толкнул дверь и вошел. Мелисса, видно, уже спала. Ханс из Хофхейма, работавший пекарем, кивнул ему в знак приветствия и, указав на большой кофейник, пригласил:

— Укащайтесь, пашалуста. Фсекта карячий.

За дальним столиком в одиночестве сидел Тревэллион. Увидев немца, он кивнул. Интересно, подумал Дейдешеймер, что этот мастер делает здесь в столь поздний час? Настоящие труженики в это время обычно уже в постели.

Дейдешеймер налил себе кофе, добавил сахару, сливок, потом обратился к Вэлу:

— Я хотель покасат фам кое-что.

Вынув из кармана лист бумаги, он положил его на стол.

— Ми имеем проблема. Держать стены и крыша. Шилы становятся шире. Йа не мог придумать софсем ничефо. Потом до меня дошоль — соты! Построим кфадратные йачейки и заполним их пустой породой. Будут поддершивать стены.

— Для этого понадобится много древесины, — заметил Тревэллион. — Гораздо больше, чем сейчас.

— Йа, кораздо больше! Но сначала это будут фсего лишь столбы. — Он пододвинул листок к Тревэллиону. — Фот, посмотрите. Ви работаль ф Корнуолле и много знаете.

Тревэллион внимательно изучил листок. Ему уже приходилось видеть шахты, укрепленные столбами высотою от шестнадцати до тридцати с лишним футов. Поддержка слабая, работать опасно — сваи могли обрушиться.

До сих пор не встречалось таких мощных месторождений, как в Комстоке, поэтому теперь требовались новые методы добычи.

— Ну что ж, не вижу причин для сомнений, — улыбнулся Вэл, возвращая листок. — По-моему, ответ у вас готов.

— Это для «Офира», — пояснил Дейдешеймер.

— Скоро все начнут использовать ваше изобретение.

— Ви кароший человек, — похлопал его по плечу Дейдешеймер. — Думаю, это вигодно — работать с лесом. Помню, ви говориль, фаш папа не хотель, чтобы ви работаль под землей. Займитесь рубкой леса и станете богатым.

Тревэллион посмотрел на часы. Если начинать, то сейчас самое время. Дейдешеймер допил кофе и поднялся.

— Благодарю фас. Мне просто было нушно еще чье-то мнение. Я боялся что-то упустить.

— На мой взгляд, — покачал головой Вэл, — вы совершили настоящий переворот в горнорудном деле. Ваше открытие изменит все.

— Фазможно. — Дейдешеймер взмахнул рукой. — Сейчас так много фсего новый. Старые методы не кодятся. Ми долшны придумать новый. Не так ли?

Они вместе вышли на улицу, и Тревэллион немного постоял, глядя Дейдешеймеру вслед. Потом осмотрелся, завернул за угол и пошел по узенькой тропке на восток. Ярдов через тридцать он остановился и вытащил из-за большого камня несколько кольев и кувалду. Тропинка вела в сторону, мимо редко разбросанных по склону темных и тихих землянок. Вглядываясь в темноту ночи, он различил очертания строений «Соломона». Вэл постоял, прислушиваясь. Охранник, напевая себе под нос, подошел совсем близко. Стараясь попадать в такт его шагов, Вэл крадучись направился мимо будки подъемника к небольшой канаве. Отсчитав от нее двадцать шагов, опустился на колени и набросал камни горкой, поместив под них жестянку из-под сухарей с лежавшей внутри заявкой на участок. Вернувшись к канаве, воткнул в землю колышек, обмотал его сверху перчаткой и дважды ударил по нему кувалдой. Забивая второй колышек, услышал топот бегущих ног и растянулся на земле, затаившись.

Охранник добежал до будки подъемника и остановился, прислушиваясь. Постояв немного, пошел прочь. Вэл спокойно забил оставшиеся колья. Он уже собрался было уходить, как перед ним возник охранник с винтовкой в руках.

— Ага, попался! — закричал он.

Тревэллион бросился на землю и, проворно перекатившись, увернулся от приклада. Ударом сапога под колено он сбил охранника с ног и проворно, словно кошка, вскочил. Увидев, что тот собирается выстрелить, ударил его по голове, а когда парень растянулся на земле, вырвал у него винтовку.

— Ты ворвался в частное владение, — тихо, но внятно заявил Вэл. — Эта земля не принадлежит «Соломону». Проваливай отсюда! Убирайся куда хочешь и не вздумай вернуться. Не то тебе не поздоровится.

— Ты разбил мне колено!

— Ничего, заживет. А теперь поворачивайся, да побыстрее.

— Я работаю здесь. Не могу же я…

— С сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь. А ну, давай пошевеливайся!

Охранник попытался подняться, но, вскрикнув от боли, упал.

— Давай-давай, ползком, — прошипел Тревэллион. — Тебе это больше подходит.

— Да подожди ты, черт возьми! Я же…

— А ну, тихо! Ты что, не понял? Будешь так орать, придется заткнуть тебя получше.

Вэл подождал, пока охранник уберется, потом отправился на участок Макнила. Город спокойно спал — ни звука.

Тревэллион шел медленно, на каждом шагу останавливаясь и прислушиваясь. Придя в хижину, он зажег лампу. Дэйн Клайд видел уже второй сон. Бесшумно раздевшись, Вэл погасил свет и нырнул под одеяло.

Но уснуть он не мог — все лежал и прислушивался. Несмотря на полную тишину, что-то все же тревожило его, что-то было не так. Ну что ж, утром придется разобраться, в чем дело. Он вдруг улыбнулся в темноту — завтра вообще все пойдет по-другому. Кусок земли длиною в двадцать шагов, на который он решил заявить свои права, занимал пространство не больше будки подъемника на «Соломоне», и, пока никто ничего не разнюхал, нужно поскорее убедиться, что здесь залегает самый богатый отрезок жилы на всем прииске.

Тревэллион закрыл глаза в ожидании сна. За окном, в ночной тьме что-то прошелестело, но он ничего уже не слышал. В устье туннеля вырытой им шахты на землю легла тень. Осторожными кошачьими шагами человек проскользнул мимо хижины. Выйдя на Си-стрит, темная фигура остановилась и оглянулась.

— Завтра, — раздался тихий голос. — Завтра все будет кончено!

И тогда вперед, в Сан-Франциско!

Глава 23

Завтрак Элберт Хескет заказал в номер. Он встал в восемь, побрился, тщательно причесался; к этому времени накрытый столик уже ждал его у дверей. Эл стоял перед зеркалом и изучал свою бороду, подстриженную на манер Ван Дейка. Сегодня он разглядывал свое отражение с удовлетворением. Ему пришлось пройти долгий путь, но через какие-нибудь четыре года Хескет станет владельцем всего Комстока. Он отдавал себе отчет, что и другие лелеют те же честолюбивые замыслы и тоже предпринимают кое-какие шаги. Однако при этом они оставались в Сан-Франциско, а он находился здесь, на этой земле, и держал руку на пульсе событий.