Уйти, чтобы выжить - Садов Сергей Александрович - Страница 96

Наконец расчет прихода за месяц был закончен. Аливия взглянула на листок и выдала результат. Руперт моргнул и заглянул в свои записи – результат сошелся. Но он считал уже два дня, а его сестра прямо при нем сложила числа за каких-то полтора часа. Конечно, эти два дня он считал не только приход и даже не только расход, но еще и искал среднее значение, а также высчитывал доли налогов, но…

– Может быть делить будешь завтра? – неуверенно предложил он.

– Вот еще, – сморщила носик девочка. – Да это просто, я сейчас быстро посчитаю, складывать сложнее – нужно больше внимательности.

Делить просто?!!! Проще, чем складывать, потому что сложение требует больше внимательности? Мир перевернулся!

Девочка же уверенно возвела какую-то конструкцию на листе из чисел и принялась считать. Хмурилась, потом писала одну цифру, снова считала… Вот она задумалась, потом быстро написала на листе ряд одинаковых закорючек, разделенных крестиком, как догадался Рукперт, этот крестик в данной системе играл роль плюса. Аливия же морщила лоб, складывая, проверила результат и довольно улыбнулась, в конструкции появилась новая закорючка. Результат она выдала через десять минут, и с его он не сходился…

Руперт растерянно глянул в свои записи, в записи сестры… Зная число, теперь проверить его верность не составляло труда. Руперт прогнал сестру из-за стола и сел считать, хотя почему-то был уверен, что результат Аливии правильный.

– А какую долю надо высчитать из этого результата? – невинно поинтересовалась девочка. – Я с дробями и процентами не очень дружу, как говорил Володя, потому быстрый ответ не обещаю. Думаю, подсчитаю только за полчаса.

Последней фразой сестра его доконала. Машинально назвав долю, он с какой-то отрешенностью стал наблюдать, как на листе появляется новая конструкция.

– Классическое уравнение с одним неизвестным! – гордо сообщила ему девочка, потом поморщилась и потерла бок.

Это вовсе не уравнение, но Володи, который смог бы уличить ее в обмане, тут не было, а брат явно мало что понял. Так что удержаться от фразы, которую слышала от Володи, когда он объяснял ей про логические построения и приведение сложных задач к виду уравнения, не смогла.

– Вот, – наконец протянула она лист брату. Тот машинально поблагодарил её, взял и остался сидеть. Девочка прихватила банку с чернилами, тетрадь и отправилась к себе. Только спустя два часа Руперт сообразил, что ничего не понимает в записях сестры, а названную ею сумму успел забыть. Конечно, стоило бы дождаться утра, никуда его работа не делась бы, но желание поскорее разделаться с этим делом заставило Руперта подняться на второй этаж и постучать.

– Аливия, ты не спишь?

– Нет.

Руперт удивился, но в комнату заглянул осторожно, успев заметить немного нервное движение сестры, словно она что-то разглядывала у себя на боку, но когда вошел брат, задернула ночную рубашку.

– Что там у тебя? Я заметил, что ты часто бок трешь.

– Да нет, все хорошо. Чешется просто.

– Чешется? – Но тут же Руперт вспомнил, зачем пришел. – Да, ты не могла бы повторить полученный результат? Я, болван, не записал, а разобрать твои закорючки не могу.

Аливия хихикнула и, забрав лист с расчетами, сообщила ответ. Руперт записал его и, пожелав спокойной ночи, спустился в кабинет.

Утром Аливия к завтраку не вышла. Когда встревоженная Розалия послала за ней Руперта, тот обнаружил девочку свернувшуюся на кровати в калачик и тихо постанывающую.

– Аливия! – Руперт бросился к сестре. – Что с тобой?!

– Бок, – простонала она. – Бок болит. Очень-очень болит.

Руперт выскочил в коридор, с треском распахнув дверь.

– Отец!!! Отец, поднимись!

Стали собираться встревоженные слуги. Появился Осторн, за ним бледная Розалия.

– Что? Что лучилось?

– Аливия… ей плохо…

Осторн шагнул вперед, не заметив двери и вынеся её внутрь комнаты. В другое время Руперт восхитился бы силе отца, но… это в другое время.

– Пошлите за врачом! – велел он, кто-то бросился вниз.

Розалия встала у изголовья кровати и осторожно взяла в свои ладони руку девочки. Та вяло брыкнулась, пытаясь освободиться, но тут её скрутил новый приступ боли. Кто застонал больше – Аливия или Розалия, Руперт не понял.

– Приведите Володю, – вдруг прошептала девочка. – Пожалуйста…

Врач появился через два часа, слегка запыхавшийся. Пройдя в комнату к девочке, он отдышался и, бормоча какие-то непонятные слова, стал её осматривать. Осторн метался позади. Врач – дородный мужчина лет тридцати – вздохнул и встал. За ним выскочили Руперт, Осторн и Розалия. Аливия ненадолго осталась одна.

– Что я могу сказать, – пожал плечами врач. – Классическое выделение желчи. Медицина тут бессильна. Увы. – Охнула Розалия, Осторн так сжал кулаки, что захрустели кости.

– Когда? – вдруг раздался слабый голос от двери. Все разом обернулись – опираясь на косяк и согнувшись, там стояла Аливия, бледная, с немым вопросом в глазах и мольбой… спасите… Ну спасите же меня! Скажите, что вы пошутили!!! – Когда я умру?

Врач растерянно глянул на родителей.

– Что я могу сказать… – он снова посмотрел в поисках поддержки на отца, но тот безмолвной статуей замер в коридоре. – Может быть еще сутки или двое вы проживете…

– Я хочу видеть Володю, – попросила девочка, сползая по косяку. Бросившийся к ней Руперт подхватил падающую сестру и отнес на кровать. – Позовите Володю! – умоляла она со слезами. – Я хочу попрощаться с ним. Пожалуйста…

Руперт не выдержал, вскочил и выбежал в коридор, оставив сестру на попечении слуг. Там прислонился к стене и закрыл глаза. По щеке катились слезы.

Спустившись вниз, он застал отца, нервно расхаживающего по столовой, и Розалию, которая наблюдала за ним.

– Нет, нет и нет! – повторял он. – Я не допущу, чтобы этот князь появился у меня дома!

За окном громыхнуло, сверкнула молния, словно в подтверждение его слов. Вниз спустился доктор.

– Прошу прощения, но, похоже, начинается гроза. Разрешите переждать у вас?

– Конечно, – Руперт поспешно придвинул врачу стул. Отец хмуро глянул на него, но сейчас ему было не до сына.

– Но почему? – Розалия нервно теребила край скатерти. – Девочка привязалась к этому чужеземцу. Мне кажется, будет несправедливо, если он не попрощается с ней.

– Нет! Пусть хотя бы последние дни дочери пройдут спокойно!

– Папа…

– Хватит!!! Я не желаю больше слышать об этом князе!!!

Загрохотало сильнее.

– Я поднимусь к Аливии. – Розалия встала.

Девочку перенесли в другую комнату с целой дверью, и Розалии потребовалось некоторое время, чтобы отыскать её. Девочка так и лежала согнувшись. Подняв голову на скрип двери, она увидела вошедшую и закрыла глаза. Розалия села рядом и взяла Аливию за руку. Погладила и тут заметила, что девочка смотрит на нее, широко раскрыв глаза.

– Прошу вас, позовите Володю, – прошептала она. – Я хочу с ним попрощаться… пожалуйста.

Розалия поднесла руку ко рту и прокусила кулачок до крови. Потом оглянулась.

– Хорошо. Я обещаю тебе. – Она решительно поднялась и направилась к выходу.

Руперт как раз выходил в коридор, когда заметил мачеху, прошедшую мимо и накидывающую на голову платок. Руперта она, судя по всему, не заметила, хотя прошла буквально в двух шагах.

– Куда вы?..

Хлопнула входная дверь. Удивленный Руперт вернулся в комнату.

– Папа, а куда Розалия пошла?

– Что? А, сказала, к Аливии.

– Да нет, она только что прошла мимо меня и вышла на улицу.

– На улицу? – нахмурился Осторн и выглянул в окно, где стеной лил дождь. – Ты ничего не путаешь?

– Господин! Господин! – в комнату ворвался бледный конюх, весь мокрый, вода ручьем стекала с него на пол.

– Ты! – Осторн побелел от ярости.

– Господин! Ваша жена оседлала Красавца и выехала со двора!

Гнев моментально пропал.

– Что?!!! – взревел он.

– Господин! – еще один слуга появился в дверях. Он дрожал от страха, но не выполнить приказа не решался. – Ваша жена просила передать, что поехала за князем…