Уйти, чтобы выжить - Садов Сергей Александрович - Страница 93

– Однако Аливия жива. И если бы я оказался более расторопным, сумел бы спасти и её мать.

– Да, милорд. Но о таком варианте я не думал. В том лесу никто не живет.

– Вам не кажется, что это немного рискованный вариант? Много допущений.

Володя видел, что купец очень хочет послать его в очень далекое путешествие с его расспросами, но, во-первых, не решается по причине разности в социальном положении, а во-вторых, ради дочери согласен терпеть и этого нахального субъекта, сующего нос не в свои дела.

– Милорд… это дела купеческой гильдии. Я не понимаю, почему они вам интересны.

– Дела вашей купеческой гильдии мне совсем не интересны, но мне интересна Аливия. Потому прежде, чем она вернется домой, я хочу быть твердо уверен, что там к ней будут относиться с любовью и что не будет никаких сюрпризов.

Купец покраснел от ярости, но опять сдержался, Мальчик твердо встретил его разъяренный взгляд.

– Вы все-таки подозреваете меня в убийстве жены?

– Нет. Я хочу разобраться и понять.

– Хорошо. Выбор у меня был прост: либо новая женитьба, либо разрыв партнерства, что для меня равносильно разорению. Риск был, потому я и начал привлекать старшего сына к делам, хотя он еще не совсем готов. Ради детей я пошел на этот риск.

– Похвально. – Осторн вздернулся, словно его ударили, но тут же сообразил, что милорд вовсе не издевается, а действительно его хвалит. – Только я все равно не понимаю необходимость этого брака. Ведь у вас же остались дети. Руперт, Аливия…

– Руперт и Гонс от первого брака. Только Аливия дочь Илирии.

– Кхм… Аливия ничего не говорила про это.

– А она не знает. Там сразу все не сложилось, выскочил по молодости наперекор воле родителей, решил, что всех умнее, ну а потом началась реальная жизнь, а не сказания менестрелей. Руперт – первый ребенок, второй умер сразу после рождения… дочь… третий сын прожил полгода, а еще через два года родился Гонс, ему сейчас одиннадцать, после чего Донна сочла, что с нее хватит прозябать вместе с таким неудачником, как я, и сбежала с одним моим конкурентом.

– Сбежала?

– Думает, что сбежала. Вроде как обманом завлекла меня в храм и произнесла формулу развода при трех свидетелях. Я не люблю о ней вспоминать. А Аливия считает, что Руперт и Гонс ее родные братья.

– Гм… – Володя удивился, но тут же вспомнил, что до встречи с ним девочка не умела ни считать, ни писать. И даже знай она, что её мать живет вместе с отцом всего десять лет, ничего бы ей это не сказало. Да и вряд ли она даже задумалась бы над этим.

– Так что с гибелью Илирии и Аливии мои партнерские отношения с… одним человеком оказались под угрозой. Дело такое, что без полного доверия никак, а доверять можно только своим.

– Контрабанда, значит. Да не бледнейте вы так, честно говоря, мне совершенно все равно, чем вы там торгуете… не людьми, нет? Ну и слава богу. К этому виду бизнеса у меня стойкое отвращение по моральным причинам. Ну и по личным воспоминаниям кое-каким.

Осторн счел за лучшее не уточнять по поводу этих воспоминаний.

– Я прекрасно оценивал риск. И это был мой сознательный выбор.

– Осталось только уговорить Аливию принять вашу жену как свою новую маму.

– Розалия души не чаяла в Илирии. Они с детства дружили. Помню, когда уже договорились о моей женитьбе на Илирии и я приехал в дом, Розалия… ей тогда лет десять было, подкараулила меня и предлагала свои сбережения, только бы я оставил любимую сестренку с ней.

– И много предлагала? – не сдержал улыбки Володя.

– Грошей десять или двенадцать, – тоже улыбнулся Осторн. – Я не считал. Первое время она часто к нам ездила, все не верила, что я не обижаю ее сестру.

– Вроде бы вы говорили кузина?

– Розалия рано потеряла мать, и они с Илирией жили вместе. Когда родилась Аливия, Розалия практически поселилась у нас. Постоянно нянчилась с малышкой почти до двух лет. Жаль, что нам пришлось переехать. Думаете, милорд, Розалия сможет причинить какой-то вред дочурке обожаемой ею сестры?

Володя задумался.

– Что ж… полагаю, я узнал все, что хотел. Позаботьтесь об Аливии, и, поверьте, лучше не сдерживать её стремлений, а помочь развиться.

– И вам, милорд, спасибо за то, что вернули мне дочь.

Володя поднялся и отправился в дом. Говорить не хотелось, чтобы не выдать себя. Снова одиночество… Но он его переживет, как уже переживал раньше… Как-нибудь справится.

Глава 21

Аливия переехала к отцу на следующий день ближе к обеду. Все утро крепилась, делая вид, что все нормально, но утром занималась так, словно это последняя в её жизни тренировка. Даже нелюбимой ею ранее локхерской грамотностью она занималась с похвальным усердием вместе с Володей. Правда сам Володя считал, что лично для него эти занятия большой пользы не принесут, поскольку Джером не отличался большой грамотностью и частенько одно и тоже слово в разные дни писал совершенно по-разному, а о запятых он где-то слышал, но что это за зверь, не знал совершенно. Так что когда Володя выучил алфавит и более-менее научился читать, сразу понял, что большего этот «учитель» дать ему не сможет. Занимался только из-за того, что без него отказывалась учиться и Аливия.

После всех уроков Аливия хвостиком таскалась за Володей, бросаясь помогать в случае малейшей нужды. К отцу в коляску она тоже села внешне спокойной, но когда дом скрылся из вида, спрятала лицо в ладонях и разревелась. Осторн немного озадаченно и растерянно смотрел на дочь, не зная, что сказать или сделать. На помощь пришел Руперт.

– Тебе действительно нравится этот странный князь?

– И ничего он не странный! – тут же взвилась Аливия. – Он добрый… и очень несчастный… мне кажется. Он говорит, что я очень похожа на его погибшую сестру… по характеру… А что значит похожа по характеру?

– Ну, если его сестра действительно похожа на тебя, тогда понятно, почему он ушел из дома, – притворно нахмурился Руперт. Аливия сердито засопела.

– У него всю семью убили на его глазах… предал друг. И он один уцелел и долго скрывался.

Руперт неожиданно для себя почувствовал себя неловко. Сестра последнее сказала как-то… странно. Будто то горе каким-то образом затрагивало и ее. Посмеяться сейчас значило смертельно обидеть сестру и разрушить только-только установившиеся отношения.

– Извини, не хотел тебя обидеть. Я же не знал.

– А эту… эту… вашу… – Аливия никак не могла подобрать слова и замолчала, потом выдохнула. – Все равно не приму!

– А ты не помнишь тетю Розалию? – поинтересовался отец. – Хотя откуда, ты же совсем маленькой была, когда она приходила к нам в гости.

– Я рассказал про нее Аливии…

– Не помню, – буркнула девочка, перебив брата.

Отец обнял дочь и прижал к себе.

– Розалия была очень близка к твоей маме. Любимая сестренка. Вы поладите.

Розалия встречала их у ворот, очевидно, заметив коляску в окне. Шагнула к девочке, но та, подхватив свой рюкзачок, не доверив его слугам, гордо прошла мимо в дом, словно не заметив.

– Ну это уже… – рассердился Осторн, но был остановлен женой, которая положила руку ему на плечо и покачала головой.

– Ей сейчас и так тяжело, не надо, пожалуйста. Постепенно все наладится.

Розалия осторожно поднялась к комнате девочки, откуда доносился какой-то непонятный шум. Заинтересованная девушка осторожно постучала, а потом заглянула внутрь – Аливия бродила по комнате и скидывала все вещи в одну большую кучу. Заметив гостью, она отвернулась.

– Тут ужасно грязно!

Весь день, никого не допуская в комнату, девочка наводила порядок. Одевшись в старый спортивный костюм, она закатала рукава и штанины, велела слугам принести несколько ведер горячей воды и, вооружившись тряпкой, принялась старательно вычищать комнаты, безжалостно выбрасывая многие свои старые вещи, которые когда-то ценила. На это зрелище сбежался смотреть весь дом. Хмурый купец наблюдал за дочерью, с трудом сдерживая гнев, удерживаемый только Розалией, которая чуть ли не висела у него на руке, заставляя стоять на месте. Аливия, словно не видя никого, продолжала уборку. Разобрала постель и выволокла, морща нос, матрас с соломой и подушку в коридор.