Уйти, чтобы выжить - Садов Сергей Александрович - Страница 62

– Обед готов, ваша светлость!

– Слушай, Джером, почему ты меня «вашей светлостью» называешь, все хотел спросить?

– А как же, милорд? – явно удивился он. – Вы же свой герб имеете.

– И только потому?

– А что не так? – встревожился тот.

– Да нет. Просто у меня на родине обращение зависит от титула. Ваша светлость – обращение к князю. Вот я и удивляюсь, откуда ты узнал, что я князь? Я вроде бы этого не говорил. – Володя посмотрел на девочку.

– Я тоже не говорила, – открестилась та и потянула носом, многозначительно косясь на огромный зажаренный кусок мяса, который разогрел на костре Джером. Володя от этой многозначительной пантомимы рассмеялся и махнул ей на постеленное одеяло.

– Садись уж, не мучайся.

– Милорд, – осмелился всё-таки заговорить Джером, – скажите, а что это за титул такой – князь? Я не знаю в Локхере такого.

– Естественно. Его тут нет. Ты же знаешь, что я иностранец. А у вас он примерно соответствует… – Володя задумался, вспоминая рассказы Аливии. – Кто там у вас? Король, герцог… Да, он примерно соответствует герцогскому титулу.

Разбойники, услышав это, вдруг как-то разом переглянулись и ошарашенно уставились на него, мальчик сделал вид что не заметил этих изучающих взглядов.

– Тогда я тем более прав… Я чувствовал что-то такое, ваша светлость. То, как вы держитесь, как говорите… вы не могли быть обычным дворянином.

Интересно, что он скажет, если узнает, что Володя просто натянул на себя маску аристократа и сейчас исполняет всего лишь одну из ролей? Хотя… маски постепенно, если носить их слишком долго, становятся настоящим лицом. Что ж, раз уж тут он аристократ, надо играть по этим правилам.

– Что ж, ты угадал, а теперь давайте поедим.

– А пленников кормить будем? – несмело поинтересовался Джером.

Володя покосился на них.

– Обойдутся. Сдадим властям в ближайшем городе, пусть они и кормят.

Вопреки этим словам Аливия, когда закончила есть сама, наложила нарезанного мяса и сыра на чистую тряпку и отправилась кормить пленников. Володя не вмешивался.

– Ваша светлость…

– Слушай, Джером, достал. Давай по имени или, если тебе это сложно, обращайся ко мне сэр Вольдемар. Без светлости. Договорились?

– Конечно… сэр Вольдемар. Вы позволите еще вопрос?

– Спрашивай. Позволяю. – Иронию Джером, похоже, не заметил.

– А почему вы покинули свою страну?

– Хм… – Володя почесал подбородок. – Ну ты и спросил… Тебе честно ответить? Наверное, потому что я струсил.

– Вы, ваша светлость?!

– Что, не ожидал? Да нет, не в том смысле, что испугался чего-то и сбежал. Трусость, как и храбрость, бывает разная. – Володя нагнулся и принялся помогать Джерому упаковывать и собирать вещи, тот, понимая, что мальчик делал это просто, чтобы чем-то занять руки, не спорил.

– Ты не можешь быть трусом! – категорично отрезала Аливия, – продолжая с руки кормить пленных. – Ты же ведь спас меня! И маму бы спас, если бы пришел раньше!

– Разбойники напали на караван её отца, – пояснил мальчик Джерому. – Девочка и мать убежали в лес, где встретились с волками. Что же касается смелости… Моя семья погибла у меня на глазах. Мать, отец, младшая сестра… – Володя вдруг подошел к Аливия и прижал её к себе, та доверчиво прильнула к нему. – Убил их человек, которого отец считал другом и которому доверял. Папа только и сумел оттолкнуть меня и тем спас. Мне тогда было восемь лет. Мне пришлось бежать и скрываться. Жил на улице среди таких же беспризорных бедолаг, а потом меня отыскал старый друг отца. Он устроил меня в закрытую военную школу, где я и проучился три года.

– Вы хотели отомстить за смерть отца?

– Честно говоря, была такая мысль. Но когда я попросил друга отца узнать о предателе, оказалось, что он уже мертв. Пережил отца всего лишь на год – справиться с отцовским наследством ему оказалось не под силу. И знаешь, честно говоря, я даже рад этому, рад, что не пришлось мстить.

– Рады, ваша светлость?

– Да. Одни мудрые люди у меня на родине сказали, что если хочешь мстить, приготовь две могилы: одну для врага, вторую для себя. Они знали, о чем говорили. Посвятить всю жизнь мести, чтобы отомстив оказаться на развалинах своей жизни? Когда я думаю об этом, честно говоря, мне становится жутковато. Если бы я этого предателя встретил на улице, случайно где столкнулся, убил бы без зазрения совести, но специально искать… Нет уж. Как я и говорил, к счастью, судьба выбора мне не оставила.

– А в чем же заключается ваша трусость… простите, милорд.

– В том, что сбежал. На самом деле выбор был между жизнью и смертью… я предпочел жизнь и уехал. Нет, не то, что ты подумал. Просто я заболел и с моей болезнью врачи справиться не могли. Спастись можно было только уехав, но путешествие в один конец. Джером, извини, но это трудно объяснить, я еще плохо знаю ваш язык.

– Вы жалеете?

– Нет. Меня отучили жалеть о сделанном. Никакого смысла в этом нет. Просто я трезво оцениваю свой поступок и не облачаю его в красивые обертки типа важности дела для страны, приказ гм… императора, принесенная клятва верности и тому подобное. Я вызвался потому, что хотел жить.

– В этом трудно вас упрекнуть. Разве сейчас вы сделали бы другой выбор?

– Наверное, нет. Хотя порой и жалею о нем.

– Если бы тебя не было, меня растерзали бы волки… – тихонько заметила девочка.

– Ох, Кнопка, – Володя присел перед ней. – Ну что ты расстроилась?

– Ты не трус! Не смей так говорить! Слышишь, не смей! Ты… Ты самый-самый лучший! Вот!

Володя рассмеялся и обнял девочку.

– Ты тоже самая лучшая, Кнопка. И я уже здесь.

Джером тактично помолчал, дав девочке время успокоиться.

– Вы не можете вернуться домой?

– Увы, это невозможно.

– Вас не примут?

– Ну почему же… Примут, да еще как. Полагаю, меня даже наградит лично… император. Друзья обрадуются. Только это невозможно.

– Думаю, если поставить цель, то ничего невозможного нет, сэр Вольдемар.

Володя подозрительно глянул на слугу.

– Слушай, ты точно всегда слугой был? Точно? Хм… слова не слуги, а… мужа. Только скажи, вот если ты полетишь, тебя король Локхера наградит?

– Гм… – Джером озадаченно почесал лоб. – Думаю, его это крайне заинтересует… разведка, опять-таки… Полагаю, я в скором времени буду самым богатым и известным человеком.

– Ну так за чем дело стало? Вперед.

– Что, милорд? – совсем растерялся Джером.

– Взлетай, говорю. Ведь если поставить цель, то нет ничего невозможного.

Джером растерянно захлопал глазами, рядом захихикала Аливия.

– Я понял, милорд, – наконец дошло до слуги. – Есть вещи, которые сделать просто невозможно.

– Возможно, но трудно. Невозможно в моем случае, в твоем вполне – прыгни с горы, недолго, но лететь будешь, гарантирую.

Аливия смеялась уже не сдерживаясь, даже слезы выступили от смеха, а Джером обиженно смотрел на обоих.

– Да ладно тебе, я просто пошутил, – заметил его состояние Володя. – И ты прав, действительно невозможно. Так что теперь я обычный странник – хожу-брожу по дорогам, спасаю разных личностей, – мальчик взлохматил волосы девочке, – которые потом садятся на шею и погоняют… нашли лошадку.

– У-у-у… – обиженно протянула Аливия, пихая локтем Володю в бок, но забыла про доспехи и теперь тихонько подвывала, потирая ушибленное место.

– Ну что я говорил? – всплеснул руками мальчик. – Иди сюда, горе ты моё, посмотрю, что там у тебя. Нормально все. До свадьбы заживет.

– А я не собираюсь выходить замуж! – твердо заявила девочка. Потом кокетливо глянула на Володю. – Только за тебя!

Теперь уже похрюкивал Джером, отчаянно пытаясь сдержать хохот из уважения к господину. Даже пленники не сдержались.

– Это ты сейчас так говоришь, – серьезно ответил мальчик. – А вот подрастешь и скажешь: «Зачем ты мне такой старый нужен?»

– Да ну тебя, – уже всерьез обиделась девочка.

Неизвестно чем закончился бы спор, но как раз в этот момент на дороге показался одинокий путник, с котомкой на длинной палке. Володя тут же жестом заставил всех успокоиться и достал бинокль, разглядывая пешехода. Палка, на которой человек нес свои вещи, оказалась копьем, плащ прикрывал кольчугу, но при ходьбе мужчина немного откидывал его полу и можно было разглядеть кинжал на поясе и короткий солдатский меч. Заметив стоявшую в стороне телегу, он замер и из-под руки стал разглядывать их. Володя изучал его: мужчина лет сорока, крепкого сложения, сразу видно, что ремесло солдата для него основное и руки привычно держат копье, даже если к нему сейчас привязаны вещи, так же видно, что недавно участвовал в сражении и еще не успел привести свои доспехи в порядок, но вроде бы не ранен.