Трилогия «Хроники Сиалы» - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 153

Я, не отрывая взгляда от дверного проема, сделал аккуратный шаг влево, затем еще один и еще, и еще.

И тут у меня чуть разрыв сердца не случился! Честное слово, еще никому не удавалось напугать меня целых два раза за столь короткий срок!

Старик никуда не ушел. Этот хитрый ублюдок разлегся на полу и заглядывал в камеру. Находись я сейчас на том месте, где стоял всего несколько секунд назад, и проклятый дед так и остался бы для меня незамеченным. А если бы я совершил еще большую глупость и вместо того, чтобы отойти в сторонку, направился к выходу из камеры, то просто-напросто нос к носу столкнулся бы с надсмотрщиком. Сейчас дед внимательно смотрел на то самое место, где я совсем недавно стоял.

Какой хитрец! Какой опасный хитрец! Куда пропала эта показная медлительность и шарканье?! Как ловко, бесшумно и незаметно он вернулся назад! Тьма выпей мою кровь, если его уход не был всего лишь очень хорошо разыгранным спектаклем!

Высмотрев все, что хотел, старик стал подниматься с пола. Поднимался ловко и бесшумно, стараясь держаться так, чтобы я, находящийся, по предположению старикa, совсем другом месте, не смог его увидеть.

И не увидел бы, стой я на прежнем месте! Спасибо Саготу, надоумил отойти в сторону!

Рука деда нырнула под камзол и вытащила кость-оружие. Моя спина в один миг стала мокрой от пота.

Всего лишь за три удара сердца дед проворно выскочил на середину коридора, встал напротив дверного проема и едва уловимым движением руки швырнул кость туда, где, по его мнению, находился я. Кость, словно живая, взвизгнула в воздухе, пронеслась через всю камеру и, глухо стукнувшись о дальнюю стену, упала на пол.

Старик удивленно хмыкнул и задумчиво почесал в затылке.

— Действительно крысы, — немного разочарованно произнес дед. — Вот ведь померещится всякое! Эх, какую кость посеял! Теперь, пока вонь не пропадет, в эту яму не сунешься.

Бормоча и ругаясь, старик пошел к фонарю. Шаркающие шаги удалялись, затем на несколько секунд затихли (видно, дед поднимал с земли фонарь) и вновь раздалось шарканье. С затихающими шагами в коридоре становилось темнее, и вскоре здесь вновь наступил непроглядный мрак.

Я старался успокоить сошедшее с ума сердце, готовое вот-вот вырваться из грудной клетки. Пронесло! Как же мне повезло! Не уйди я со старого места, и оружие старика пробило бы меня насквозь! Бросок деда оказался настолько быстрым, что я не успел бы не то что уклониться, я бы даже ничего не смог понять!

Меня спасли удача, помощь Сагота и капризная судьба. Так что спасибо им всем за вновь подаренную мне жизнь.

Уже давным-давно затихли шаги старика, а мои глаза настолько привыкли к тьме, что она перестала быть непроглядной, и я смог различить контуры дверного проема. Вокруг меня было очень и очень тихо, но страх не собирался никуда пропадать. Сейчас я самым банальнейшим образом боялся пошевелиться. А вдруг это еще одна хитрость ужасного старика? Я ведь уже видел, насколько бесшумно он может передвигаться. Что ему стоит сделать вид, что уходит, отнести фонарь и теперь поджидать меня во мраке коридора?

Поджидать… Во мраке… Коридора… Вереница холодных мурашек пробежала между лопаток и продолжила свой путь по спине. Волосы на голове явственно зашедлились. Проклятый дед с проклятыми черными глазами проворен, как десять орков, и, затаившись в засаде, вполне способен отправить меня на последнюю прогулку в свет.

— Стоп, Гаррет, стоп! Перестань думать об этом, иначе страх проберет тебя до костей! Еще немного таких мыслей, и ты начнешь паниковать! Ты вор, Гаррет, спокойный и расчетливый мастер-вор по прозвищу Гаррет-тень. Гаррет-тень, гроза сундуков богачей. Гаррет, которого маленькие зеленые гоблины с острыми языками называют не иначе как Танцующим в тенях. Ты никогда не предавался панике во время своей работы, так не предавайся ей и сейчас! Спокойно… Спокойно… Восстанови дыхание, дыши носом, вот так… Вдох, выдох… Молодец! Сваливай отсюда, пока не стало еще хуже!

Не знаю, сам ли я бормотал эти слова или кто-то невидимый нашептывал мне их на ухо, но страх, зло зарычав и напоследок клацнув зубами, отступил на границу моего сознания.

Бродить во тьме безоружным — настоящее безумие, поэтому я задержал дыхание и пошел к дальней стене камеры, туда, где осталось лежать оружие, брошенное стариком. Пришлось вслепую довольно долго топтать ногами пол, пытаясь нащупать кость. Глаза от вони слезились, в нос, казалось, насыпали воз гарракского перца. Наконец я нащупал кость и, нагнувшись, взял в руки это странное оружие.

Тяжелая! Взвесив кость в руке, я сразу почувствовал себя увереннее. ЕСЛИ не дай Сагот что-нибудь случится, у меня будет чем защититься от нападающих. Я засунул кость за пояс и осторожно выглянул из камеры в коридор.

Ничего и никого. Тьма и мрак.

Огонька фонаря не было видно, должно быть, старик успел подняться по лестнице… Или старый хрыч погасил фонарь и теперь ждет, когда я выберусь из своей норы.

Я вновь прогнал из головы нехорошие мысли и, отчаянно напрягая слух, вышел из своего убежища. После одуряющей вони камеры душный и спертый воздух коридора показался мне освежающим нектаром богов.

Я все никак не мог избавиться от воспоминаний — проклятые черные глаза теперь вечно будут преследовать меня в кошмарах. Эх, был бы со мной Угорь…

Угорь! Как я мог забыть о нем!

Пелена забвения спала с моих глаз, и все прошедшие события дня развернулись передо мной. Я вспомнил то, что произошло этим утром. Вначале прогулка к поместью неизвестного нам слуги Хозяина, затем нападение сторонников Неназываемого, наше бегство на безумной телеге, столкновение со стеной, плен и потеря сознания. Очнулся я уже в коридорах подземной тюрьмы. Но если я здесь, то куда же враги дели Угря? И почему меня оставили на полу коридора, а не посадили в камеру, как других пленников? И вот еще одна странность — чувствовал я сейчас себя так, как будто и не влетал на полной скорости в стену того злосчастного дома… Руки-ноги целы, голова не трещит, бок не саднит. Хоть сейчас пробегу сто ярдов наперегонки со стражей.

В странное, очень странное место я попал… Неужели у Неназываемого, а точнее, у его сторонников в самом сердце Валиостра имеется такая огромная тюрьма? А в Валиостре ли находится эта тюрьма? Я явственно слышал рокот морского прибоя, а близ Ранненга никакого моря нет. Ручаюсь в этом головой Кли-кли. Ближайшее море — это море Бурь, а до него недели конного пути. И если предположить, что я не в Ранненге, а где-то у моря Бурь, то без сознания я провалялся очень, просто очень долго!

Эх! Чего без толку гадать? Надо поскорее выбираться из этого гадюшника, а по дороге попытаться найти и освободить Угря. Он вполне мог находиться в какой-нибудь из камер коридора.

Найти. Ха! Сказать это просто, а вот сделать очень тяжело. Если я буду слепо тыкаться в каждую дверь, то на это может уйти целый год. Да и нарваться на неприятности, если откроешь не ту дверь — раз плюнуть. Мало ли какие ненормальные могут обитать за дверью? Значит, чтобы найти Угря, следует пробраться в караулку и посмотреть книгу заключенных. Такая штука обязательно должна быть даже в тюрьме, пускай на службе здесь старики с черным мраком вместо глаз.

Я направился по коридору в сторону лестницы и, не пройдя и десяти шагов, остановился. Узницы! Как я мог о них забыть! Женщины должны знать, что это за тюрьма. Да и оставлять их на милость проклятущего старика — не дело. Может, попробовать освободить пленниц, благо отмычки в моем кармане сторонники Неназываемого не тронули?

Тут же в голове разыгралась буря противоречивых мыслей: "Гаррет, ты не рыцарь на белом коне из слащавой детской сказочки, — шепнул мне голос, в котором проскальзывали циничные нотки. — Бери ноги в руки и дуй отсюда как можно дальше! Ты все равно не спасешь женщин".

"Еще как спасу! — возразил другой голос. — Ты бы смог оставить человека гнить во мраке, если бы существовала хотя бы призрачная возможность его спасти?"