Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 83

Проснулся Ваня уже поздно вечером. На своей веранде. На вопрос, как он тут оказался, Маша, отпаивающая его бочковым рассолом, сослалась на курсантов, которым Олег строго-настрого запретил пить.

Иван закрыл глаза.

"Да что бы я ещё хоть раз!"

Курсанты оказались по-настоящему ценным приобретением. Причем настолько ценным, что Босс начисто выкинул из головы пару отказников, привезённых им с севера. Четверо пареньков в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет жили на самом дальнем хуторе, потихоньку охотясь, ковыряясь в земле и бегая в Бахчисарай к "мадам", за услуги которой приходилось отрабатывать поисковыми походами по горам и строительными работами. Пацаны все подобрались жилистые, живучие и привыкшие ко всему. Поначалу Ивану было не до них — надо откормить и устроить детей, но потом, познакомившись с новобранцами, он решил сократить их число до трёх, велев Олегу гонять их до посинения.

"Авось кто-нибудь, да отвалится".

Прапорщик с готовностью кивнул и принялся за дело. С утренних тренировок пацаны приползали на подгибающихся ногах, все в синяках от учебных дубинок. После обеда за них принимался Семёныч, ставя молодняк на самые тяжёлые и грязные работы. Курсанты скрипели зубами, падали от усталости, но никто не сдавался. Посмотрев три месяца на эти жуткие издевательства, хозяйка закатила "инструкторам" скандал, а мужу — популярно объяснила, что теперь, когда для этих ребят на горизонте замаячили белые платьица "племянниц" шефа, а также служебная жилплощадь на берегу моря, "эти мальчики скорее умрут, но не отступят". По глазам "мальчиков" было видно, что после таких слов хозяйка для них стала кем-то вроде богини.

Иван плюнул и сменил гнев на милость, повелев выдать всем четверым обмундирование и ботинки. Долгожданную новость бедолаги встретили радостным рёвом, а их командир довольно потёр руки — ЕГО парни не подвели, что было лишним плюсиком в глазах шефа.

Наверху, в доме, раздался счастливый детский визг и топот. Там явно играли в догонялки.

— Ой, малышня… — Маляренко с трудом продрал глаза. Стояло свежее прохладное осеннее утро. С чистым голубым небом и холодным ветром с моря. Иван зевнул, поёжился и побежал в дом.

Две маленькие дальние спаленки бельэтажа занимали теперь два "племянника" — десятилетние Женька и Пашка, и две "племянницы" — первоклашки Надя и Тома. Этих детей Иван не мог отдать никому.

"Они будут жить в моей семье. В моём доме".

Семь старших девочек, в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет, с прошлой недели занимали здоровенный каменный флигель, спешно пристроенный сбоку к дому Ивана. Отчего сам дом, с учётом веранды и крыльца, превратился в настоящую махину тридцати шагов в длину и пятнадцати в ширину. Позади усадьбы, подальше от моря, стояли большие четырёхкомнатные дома Семёныча и Олега и два домика поменьше, в которых жили Саша с Таней и Борис с бывшей учительницей Светланой. Другая учительница, Лера, обосновалась на хуторе, помогая Насте нянчиться с детьми и по хозяйству.

Иван одно время надеялся, что Агрономыч проявит к ней интерес, но тот, печально улыбнувшись, сообщил, что он "человек уже очень немолодой и вполне может обойтись и без женщины, тем более — такой молодой и красивой". Лера, на вкус Вани, была далеко не красавица, но тридцать пять лет разницы — это тридцать пять лет разницы.

Вспомнив об этом, шеф досадливо крякнул. С этой невестой пора было что-то решать, потому что в гости на хутор зачастили все неженатые мужики Бахчисарая. Это могло добром не кончиться, да и Юрка сильно нервничал, принимая в своём доме малознакомых людей.

"Сегодня съезжу, поговорю с ней. Хорошо бы сюда какого-нибудь работника переманить…"

У входной двери по хозяйству ковырялся Франц. Инженер наконец поднялся на ноги и теперь постепенно восстанавливался, занимаясь всеми мелкими работами в усадьбе.

"О! Чем не жених! Блин. Я теперь и об этом должен думать? Кого с кем женихать. Свах какой-то. Тьфу ты!"

Пожелав ему доброго утра, Иван перешагнул через порог.

— Honey! I'm home!

— Дядя Ваня!

Счастливый визг нёсся, казалось, отовсюду.

"Я дома".

Глава 9

В которой выясняется, что море вовсе не так безобидно, как кажется на первый взгляд

Плотно позавтракав, Иван полностью и окончательно пришёл в себя. Правда, супруга ехидно ухмылялась, но Маляренко постарался проигнорировать эти взгляды.

— Поеду, к Юре съезжу. С этими гавриками пообщаться нужно. Гнать их пора. Загостились уже.

— Да куда ж ты их? — Маша встревожено присела напротив. — Зима на носу, а там детки.

— Мать! Вот только ты мне ещё мозги… — Иван поперхнулся и гораздо спокойнее продолжил. — У них своя голова на плечах. И это их дети.

— С Лерой поговори. — Вид у Маши снова стал деловым, словно они были на планёрке.

"Почему "словно"? Это так и есть".

Маляренко улыбнулся жене, поднялся и вышел.

В Юрьево Ваню ждал целый ворох хороших новостей.

Во-первых, поправился захворавший было Ванечка. Сильно помогли в этом деле лекарства с самолёта и знания Анны.

"С меня причитается!"

Во-вторых, жёны "отказников", видя, что ничего ужасного вокруг не происходит, допилили мужей и те, сильно смущаясь, сообщили, что хотели бы остаться. Маляренко не стал прыгать и кричать "ура". Даже мысленно. Посмотрев долгим взглядом в глаза Валентину, он лишь кивнул.

— Живёте здесь. Работаете на Юрия. Весной поговорим.

И, в-третьих, его сильно удивила Лера.

Ещё на подходе к роще, на опушке, Иван заметил стреноженных пасущихся осликов, незнакомую "бричку" на автомобильных колёсах и сидящего в ней пожилого человека. Человек приподнялся и вежливо поздоровался, сообщив, что в гости к господину Кузнецову прибыл по важным вопросам господин Гуссейнов.

"Толик, блин, женишок… ну-ну!"

Оказалось, что, пользуясь наличием транспорта, Толик навещает учительницу уже в четвёртый раз, попутно решая с хуторянином кое-какие деловые вопросы.

— Добрый день, шеф! — По-русски азербайджанец говорил очень чисто, без малейшего акцента. Дальше чернявый крепыш показал, что он настоящий мужчина и очень конкретный человек. Сначала прилюдно, очень красиво, в стихах, предложил покрасневшей Валерии Владимировне руку и сердце, заявив, что он будет самым лучшим, самым верным и так далее. Минут на двадцать. Иван аж заслушался.

"Опасный человек. К Маше его и близко подпускать нельзя!"

Женщина замерла, не в силах сказать ни да, ни нет. Всё произошло так стремительно…

Толик громко прокашлялся.

Дверь отворилась, и в Юркин коттедж протиснулся тот самый дед с гигантской охапкой цветов.

Ваня восхитился.

"Во даёт! Где же он их взял?"

Валерия Владимировна недоверчиво наклонила голову к плечу, сжала губы и быстро кивнула.

— Да.

Толик не пил вообще, а Юра и Иван больше не могли, так что помолвку отметили травяным чайком и жареной картошкой. Женщины ушли мыть посуду, а мужчины остались в Ермаковском "офисе". Лом-Али начал издалека. Со здоровья своих драгоценных ослов. Оказывается, в горах им плохо. Болеют они. И трава там совсем плохая. И ходить по горам животным тяжело. Опасно.

— Никакого сравнения с такой степью! — Азербайджанец даже подпустил акцента и добавил грузинское "вах!"

А в степи он, Лом-Али Гуссейнов, сможет развести такой табун скакунов, что…

"Во даёт!"