Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 209

Команда Шабельского поразила Ваню и на этот раз. Разложив складные туристические лопатки, трое мужчин используя водный уровень, один лом и такую-то мать, вырыли траншеи под фундаменты трёх домов всего за один (!) день. За этот же (!) день старшая дочь Олега используя квадроцикл и прицепленную к нему тележку, которую Шабельский извлёк из недр трюма 'Камелии', привезла от развалин посёлка больше тысячи каменных блоков. На разборе руин надрывались солдаты, они же и грузили прицеп. Скорость работ поражала воображение. Мужчины работали только на строительстве, больше ни на что не отвлекаясь. Даже на охране порта были задействованы женщины. Они же ловили рыбу, охотились на птиц, собирали мидии, в изобилии облепивших волнорез, и копались на безразмерных огородах. Питание выходило хоть и обильным, но несколько однообразным. Пока здорово выручали витамины, которых в припасах Шабельского было с избытком, сахар-рафинад и остатки консервов.

Антоха вечером, за ужином, чётко и понятно рассказал всем, о своих планах.

— Всего нам нужно поставить восемь, — строитель метнул быстрый взгляд на Ивана Андреевича, — девять домов. Я прикинул — камня в развалинах посёлка нам хватит. Известняк на раствор, тут тоже есть. За год-полтора всех обеспечим жильём в долине. Домики вы видели. Пока ставим обычные пятистенки с камином в центре. Дальше — будет видно. Как привезём все инструменты из закладки, так…

— Так, — в разговор резко встрял Олег, который тему закладки развивать не хотел, — закладка — это дело будущего, а пока надо барак в порту в божий вид привести. Иван, займёшься?

Тогда Ваня просто кивнул, а затем, впервые взял автомат и ушёл на ночное дежурство. На бастион.

'Сколько мы тут? Полтора месяца? Два? Осень уже'

Днём уже не было испепеляющей жары, хотя на открытом солнце всё равно было жарко, а по ночам, временами, было, мягко говоря, прохадненько.

'А там и зима, а после неё — весна'

После собрания Олег отвёл Ваню за локоток в сторону и тихо ему рассказал, о том, что он и ещё пара ребят в апреле уйдут к схрону.

— И тебя по пути забросим. Годится?

— Угу. Годится.

За воспоминаниями и размышлениями о будущем незаметно пролетела вся ночь. Иван сходил к морю, проверил как привязана лодка, и искупался в холодной воде. У него мелькнула мысль об угоне катамарана, но здраво рассудив, Маляренко эту идею отмёл.

Во-первых, ни двигателей, ни горючего в баках не было. Всё это лежало на складе в бастионе, а Ваня совсем не был уверен в том, что он сможет в одиночку установить тяжеленный движок и заправить яхту. С парусами же связываться Маляренко просто боялся — один выход в узкий проход превращался в этом случае в неразрешимую проблему.

Во-вторых, совесть. Шабельский ни разу не обманул, не предал или схитрил с ним и Маляренко это очень ценил. Олег на деле доказывал, изо дня в день, что он — друг. Настоящий. Такие отношения следовало беречь, холить и лелеять, чем Ваня и занимался.

Ну а в третьих… кто знает, что ждало его 'дома'?

На крыше бастиона уже вовсю хозяйничало солнце и Иван уселся в тени у самого среза воды, опустив в море босые ноги. С той стороны, где проходил общий завтрак, прибежала давешняя девчонка, принесла тарелку горячей ушицы и жарко пообещала скоро его сменить на посту. Ваня только махнул рукой и принялся за еду, бездумно уставившись на море. Девушка напоследок 'невзначай' коснулась его тугим бедром и со смехом исчезла в бастионе.

'Дурочка, да у меня дочь… ай!'

Рыба не лезла в горло. Маляренко совсем уж было собрался впасть в меланхолию, как из-за скалы в поле зрения часового неторопливо вползла парусная лодка. С явным прицелом на спокойную гавань порта.

— Ай, бля!

Тарелка с ухой полетела кувырком, слегка ошпарив колени Вани, а руки уже сами собой шарили по земле в поисках автомата. Маляренко выплюнул непроглоченный суп, подхватил автомат, вскочил на ноги и рванул к ближайшему укрытию.

На незнакомой лодке заметили, что порт уже занят и лихорадочно спускали парус, одновременно усиленно табаня вёслами. Маляренко занял позицию, перевёл дух и только сейчас понял, что не успел подать сигнал остальным.

'Тьфу ты!'

Через прицел было видно, как носятся по лодке две фигурки и что-то тревожно друг другу говорят. Видимо пришельцы совсем не ожидали, что стоянка будет уже кем-то занята. Маляренко присмотрелся — у высокого мужчины на боку висело что-то вроде меча, а у второго, подростка в серых штанах и рубахе, на спине висел арбалет.

'Не заряжен, вроде'

Ваня снял оружие с предохранителя, передёрнул затвор, встал и, наведя автомат на лодку, пошёл по волнорезу вперёд.

'Мальчика' звали Серёгой, а 'девочку', соответственно — Олей. Именно эта сладкая парочка и оставила последнюю надпись на скале 'Серёга + Оля'. Были эти ребята не пойми чем: то ли хипарями, то ли мародёрами, то ли просто бродягами, которым каким то чудом удалось заполучить во владение парусную лодку. Всё их занятие сводилось к тому, чтобы урвать всё, что плохо лежит, а потом продать или обменять свою добычу 'на базаре'.

Знакомство с ними у Вани не задалось. На предупреждающий окрик с берега, здоровенный широкоплечий Серёга одним движением сунул миниатюрную девушку за деревянный ящик, а вторым — метнул в Ивана остро отточенной железякой.

И ведь почти попал, паршивец! С двадцати метров!

Топор прогудел прямо над головой Маляренко и если бы не похвальная реакция тела, то быть Ивану двухголовым. Но пронесло.

Лодка по инерции шла к входу в бухту и Маляренко, торчавший на волнорезе как одинокий тополь в чистом поле, решил второго шанса уродцу не давать. Серёга улетел с носа на дно лодки с простреленной ногой, а сам кораблик с неприятным хрустом налетел на верхушку крепостной стены.

Бывшему сержанту погранвойск Дмитрию Пятакову не раз приходилось 'потрошить' на предмет интересной информации, понимающих с пятого на десятое по-русски таджикских 'вовчиков', а после, в лихие девяностые — потрошить (в буквальном смысле) отморозков, наезжавших на молодое предприятие Шабельского.

Серёгу Димон прессовал умеренно. С отрезанием по кусочкам уха, ударами по свежезамотанной бинтами ране на ноге и прочими чрезвычайно болезненными, но не фатальными приёмчиками.

— Серёжа, просто расскажи. Что, как, откуда. Какие новости. Про себя можешь молчать. Просто… что в мире то делается?

Вопреки всем законам логики, парняга хрипел, орал и матерился, но никакой интересующей хозяев острова информации не выдавал.

В разговоре деятельно принимал участие подручный Димы и, как ни странно, лейтенант. Сам Шабельский в компании Ивана сидел поблизости и нервно грыз ногти. Взгляды, которые пленник бросал на пластырь на ноге, на раскладные кресла, на лампу дневного света, говорили сами за себя и приводили предводителя местного дворянства в состояние душевного трепета.

'Уй, бляаааа! Ваня, что ж ты…'

Маляренко красноречивый взгляд друга понял верно.

'Ну а …ули!'

— Ты же меня про место спрашивал. Место, Олежка, хорошее… — Маляренко говорил вполголоса, внимательно разглядывая второго персонажа. Девушка, или, вернее, молодая женщина, сидела в полутьме, на приличном расстоянии от лампы и, тщательно изображая испуг, усмехалась! — А про то, что вас слишком мало и вы слишком жирные — разговору не было.

Шабельский тихо матюгнулся. Если каждый встречный-поперечный с такой жадностью будет рассматривать ЕГО имущество, то перспективы вырисовывались совсем не весёлые.

— Ты тоже на неё смотришь?

— Угу.

— Дима, — Иван кашлянул, — оставь его. Оля, давайте отойдём. Нам надо поговорить.

Капитана лодки Маляренко вычислил сразу. Выдали Ольгу чересчур жёсткие глаза, отсутствие мимики и очень ненатуральное повизгивание. Актрисой женщина оказалась неважной.