Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 199

— Я испугался.

Маляренко охренел второй раз за утро.

— Ты?

— Я.

Представить такое Ивану было тяжело. Он был уверен в том, что Шабельский из той породы людей, которые НИКОГДА не меняют своего решения и всегда идут до конца. А тут…

Шабельский снова вздохнул.

— Из-за детей. Как представил, что самолёт падает, а они там…

— Всё понятно. Теперь что делать думаешь?

Олег сидел, свесив голову и внимательно изучая складной пластмассовый столик.

— Что делать… что скажешь, Иван Андреевич. Другого выхода у меня УЖЕ нет. Ты… ВЫ мне дали шанс — я его не использовал. Что скажете — то и буду делать.

Ваня расслабленно откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Листы гипсокартона 'радовали' глаз отсутствием левкаса и чёрными шляпками шурупов.

— Первое. Прекрати мне 'выкать', Олег. Для тебя я — Иван или Ваня. Только так. А, во-вторых, — Маляренко подмигнул разулыбавшемуся Шабельскому и ехидно ухмыльнулся, — у тебя бабло ещё есть?

Мужики в темпе приговорили приготовленный Надей завтрак и наскоро составили ПЛАН.

Прежде всего Шабельский и Ко вынимают с 'кичи' физика и крутят его по полной программе. Кавказцы, которые держали учёного взаперти, были, на самом деле людьми Пятакова, так что Олег был полностью в курсе исследований Андрея Викторовича. Пока, после зарядки артефакта, тот создавал вокруг себя слабое гравитационное поле, диаметров в десять метров и оба, что Иван, что Олег считали, что именно это поле и тащит груз.

— Значит надо выяснить, можно ли этот диаметр увеличить.

Шабельский кивал и строчил в блокноте.

— Выясним.

— Затем, я думаю, делать будем так…

Маляренко побарабанил пальцами по пластику. Рассказывать о том, что он сам нифига не верит в то, что 'уйти' получится, он не хотел.

'Ладно'

— … сижу здесь до начал ПРОЦЕССА. Потом мне понадобится твоя помощь. Твоих людей. Надо вывезти отсюда этих… бодигардов и пошуметь малость. Устроим стрельбу, взрыв и пожар.

— Пожар?

— Угу. Сожгу этот дом нахрен. Местные сунутся, но ничего кроме пепла не найдут. Подвала здесь нет, это они знают, так что искать не будут, а чтоб им не так обидно было, — Ваня усмехнулся, — я стену вокруг участка из шлакоблоков сложил. А в растворе цемента — с гулькин нос. Пусть поживятся.

Олег уважительно покачал головой, его друг продумал всё.

— А дальше?

— А дальше — уходим.

Шабельский наклонился вперёд и уставился во все глаза на Ивана.

— Как?

— А вот это будет ясно после разговора с физиком. Слухай, Олежка, сюды…

Маляренко допил кофе и простыми словами, с матерками и шутками-прибаутками, выложил подельнику свои мысли.

Во-первых, уходить надо будет с дальнего востока. Сей вывод Ваня сделал давным-давно, на основе элементарной географии — перебросы шли по маршруту Японское море — Чёрное море.

Во-вторых, уходить надо на судне. Желательно парусном. Почему по воде — тоже вопрос из элементарной географии. Семь десятых поверхности планеты покрыты водой, а значит шанс на то, что они утопнут как подавляющее большинство переброшенных, был семьдесят процентов.

Многовато.

— Ну, и, в-третьих, Олег, надо определиться с размером кораблика. Думаю, он не должен превышать диаметр поля.

— Да уж. Пока десять метров. Маловато.

— Да. Маловато.

— Даааа.

Мужчины призадумались.

Иван думал о том, что ему делать с Наденькой, а Олег — о том, как на десятиметровую лодку посадить всех СВОИХ. Двадцать два человека.

'Бля!'

'Бля!'

— Значит я занимаюсь учёным и готовлю лодку. — Шабельский сразу начал думать в конструктивном ключе, — ага. Угу. Надо записаться на курсы яхтсменов, какие-нибудь. А пацанов всех загнать учиться руками работать… ага, угу, например…

Олег бубнил себе под нос и строчил, строчил в своём блокнотике.

— Ну а я тут… — Маляренко хлопнул друга по плечу, — закладку заканчиваю, рабочих обратно в Узбекистан вывожу и оборону от местных держу. Всё, Олежка, работаем. Года три у нас в запасе есть точно.

Глава 19

В которой дело Ивана живёт в веках!

Дом на берегу моря показался на восьмой день пути. Стоял он нынче посреди голой степи, в которой не осталось и следа от большого автобуса и лагеря школьников. Весь металл и каждую мало-мальски полезную вещь за эти годы успели отсюда вывезти. Только на отшибе, в трёхстах метрах от берега, о попавших сюда людях напоминало кладбище. Охотники за металлами, посылаемые сюда дядей Герой, считали своим долгом поправлять и ухаживать за детскими могилками, так что сейчас экспедицию, которую возглавлял Станислав Лужин, встречало опрятное и чистое кладбище, где пластиковые таблички, привязанные проволокой к корявым палкам, были давно заменены на капитальные деревянные кресты.

— Ты, ты и ты, — Бахчисарайский Голова раздавал приказы привычно — громко и уверенно. Так, как это и полагается второму лицу в государственной иерархии, который привык повелевать и привык, что его приказы выполняются беспрекословно. Первым лицом, в отсутствии Хозяина, сейчас была САМА, — … и ты. Займитесь швартовкой и выгрузкой припасов и инструментов. Ты ступай на кладбище, посмотри там что к чему. Если надо — приведи в порядок.

Разогнав всю свою бывшую дружину заниматься делами, Лужин мягко перемахнул через борт, по грудь погрузившись в тёплую воду. Для начала мая море было очень тёплым. Следом за ним через борт, грузно плюхнувшись в море, последовало 'око государево' — посланный вместе с Бахчисарайским отрядом личный телохранитель Марии Сергеевны, Андрей. Номинально кемеровчанин тоже считался Бахчисарайским жителем, но почти всё время проводил в Севастополе, прочно заняв своё место за правым плечом Хозяйки. Пока не было Хозяина, он слушался только её.

— Андрюх, как думаешь, где копать?

Здоровяк обозревал внутреннее пространство, чесал репу и с самым тупым видом пожимал плечами.

— Везде.

— Мда.

Стас тоже почесал в затылке. Общая площадь земляного пола, заключённого в кирпичном прямоугольнике, приближалась к тысяче квадратных метров.

— Многовато будет.

— Мда. Многовато.

Тяжелоатлет отбросил привычную маску простофили и хмуро посмотрел на командира.

— Пока не найдём — отсюда не уйдём.

Станислав Лужин понял, что с ним сейчас, голосом Андрея говорит сама Мария Маляренко.

— Не уйдём. — Бывший ОМОНовец осмотрелся. — Вот от этой стены копать и начнём.

Тяжёлые киркомотыги размеренно поднимались и опускались, вгрызаясь в затвердевшую до каменного состояния землю. Землекопы работали в две смены, меняясь каждый час. Здорово выручало то, что работать приходилось внутри стен здания, в тени. Правда пыль при раскопках стояла чудовищная, но всё равно — это было лучше, чем испепеляющая жара и обжигающие лучи солнца. Выкопав яму глубиной в один метр, мужчины наткнулись на идеально подогнанные друг к другу каменные блоки, размером с большой кирпич. Андрей и Стас, когда то давно уже принимавшие участие в раскопках 'Беды', дружно переглянулись, поплевали на ладони и сами полезли копать. Всё было прозрачно и понятно — Хозяин не стал выдумывать ничего нового и заложил закладку по точно такой же схеме, как и предыдущая.

— Поднажмём, мужики.

Лужин хрипел, тяжело дышал, но махал лопатой с усердием экскаватора. Под вывороченным верхним слоем гранитных блоков нашёлся ещё один — точно такой же. Под ним — ещё. И ещё. И ещё. Подняв из ямы последний блок из пятого уровня, землекопы обнаружили… грунт. Обычную серую землю, вдоволь сдобренную булыжниками. Даже самому тупому человеку было ясно — всё. Дальше нет ничего.

Вынырнув из окопчика глубиной в два метра и диаметров метров в пять, Станислав Лужин огляделся, выматерился и велел сменщикам больше в глубину не лезть, а вскрывать грунт над верхним слоем камней по всему участку. Работы тут было, минимум, на неделю.