Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 169

— Нам не нужна ВОЙНА, Иван. Мы не будем воевать. Защищаться — да, но не нападать. У нас каждый человек на счету. В конце концов, нам дали второй шанс — мы живы, а это уже не мало. Согласись?

— Ты веришь в то, что было написано в письме? Что ОНИ нас спасли от природной катастрофы?

Спиридонов пожал плечами.

— Да теперь нам не всё равно?

Ваня устало потёр лоб.

— В этом то вся разница между нами и заключается.

Мне не всё равно.

Они помирились. Сергея Иван буквально за уши вытащил с лодки и увёл к себе в дом, где мужчины пили три дня, опустошив все невеликие запасы дома Маляренко. Потом, когда запасы спиртного в Севастополе были выпиты, вся гоп-компания перебралась в Юрьево, а оттуда в гостиницу, где самогон и бражка были заполированы первым свежесвареным пивом.

А потом в гостиницу нагрянула Мария Сергеевна и выдала всем по нехилой порции трендюлей.

Глава 11

В поход, в поход!

В пятницу утром, зеленый с перепою Спиридонов, подозрительно икая, отдал приказ сниматься с якоря. Маляренко сидел на веранде и смотрел, как уходит домой его друг. Сил на то, чтобы лично пойти на причал и проводить Сергея, у него не было. Борясь с головной болью, тошнотой и желанием немедленно умереть, Ваня лишь помахал рукой. Издалека. Впрочем, Спиридон это заметил и помахал в ответ. А потом повалился на палубу и сделал вид, что он умер. Команда лодочки налегла на вёсла и тяжело гружёная посудина медленно отошла от пирса.

С собой северяне увозили электромотор, самолётный аккумулятор и радиостанцию, которая была намертво 'зашита' на Севастопольскую частоту. Еще от щедрот своих Иван отсыпал Сергею десяток килограммов болтов в сборе и три роскошнейших кресла из первого класса.

Надо сказать, что когда экипаж 'Мечты' распотрошил нычку канадцев и вытащил на свет божий все двадцать кресел, Иван онемел. Маляренко никогда не летал первым классом. Он даже бизнес-классом не летал. Только эконом да убоищные чартеры. А тут…Ваня сразу же решил, что эти вещи в продажу не пойдут.

Одного взгляда на эту кожу, замшу и алькантру светло-бежевых тонов, хватило, чтобы понять — это роскошь! Эти кресла, в нынешней ситуации, были таким же символом статуса, как шестисотые Мерседесы в прошлой жизни. Как личный самолёт или яхта.

Одно кресло сразу же, не отходя от кассы, было установлено в личной каюте капитана. Ещё одно, со строжайшим запретом садиться на него всем кроме хозяина, в рулевой рубке. Остальные Иван планировал разместить у себя дома, да иногда, в качестве 'шубы с царского плеча' одаривать ими особо приближённых.

'Одно Олегу, одно… нет, Юрка пока обойдётся'

И вот три таких царских подарка сейчас увозила на север лодка Спиридонова. Хозяин по пьяной лавочке, пытался всучить вяло отбрыкивающемуся Сергею ещё пару, но этот широкий жест вовремя пресекла супруга. В ответ Спиридон пьяно клялся в дружбе и совал Ивану за пазуху, неизвестно откуда взявшийся ПМ. Степанов, когда увидел, чем размахивает гость, моментально протрезвел и пистолет у старшего оперуполномоченного отобрал.

Хотя Маша его всё равно потом вернула назад.

'Игорёха, Франц, Виталик, Дима-опричник, Петька-хуторянин. Я. Настя. Семеро. Маловато, но… Серёга прав. Каждый человек на счету и… мало ли…'

Мысль о том, что они запросто могут сгинуть, Ивана волновала мало. Глядя на себя в огромное зеркало трюмо, стоявшее в спальне, Маляренко фактически себя списывал. В утиль. Как бы он внешне не выглядел, голова у Вани всегда варила будь здоров. Так что сильно на счёт себя, любимого, своего здоровья и своих шансов на выздоровление Иван не обольщался. Несмотря на все усилия Дока, на прекрасное домашнее питание и неутомительный ритм жизни, Ваня продолжал стремительно терять вес и здоровье. Но вот остальные мужчины…

'Один справлюсь?'

Маляренко посмотрел на громаду, стоявшую на якоре посреди затона и 'вслух' помотал головой.

'Нифига'

— Значит так, братцы. Через неделю я ухожу. Настя идёт со мной и это не обсуждается. А вы…

Маляренко обвёл глазами стоявших перед ним моряков с 'Мечты'. Мужчины были крайне серьёзны и сосредоточены.

— … а вы подумайте. Неделя у вас есть. Кто захочет…

Народ зашумел.

— Молчать!!!

Мужики замерли.

— … кто захочет идти со мной — жду здесь. Через неделю.

Ваня помолчал.

— Идите, братцы.

'Они у меня умницы, они всё понимают'

Эту мантру Иван читал себе всякий раз, когда на горизонте показывались любимые. Смотреть им в глаза Маляренко не мог. Не мог и всё тут! Ему было так стыдно, что он, ради каких-то призраков из прошлого, оставляет свою семью. Своих ненаглядных. Здесь и сейчас.

Всю последнюю, перед выходом неделю Иван провёл между 'Мечтой', которую он готовил к походу лично и беседкой на пляже за домом. С детьми.

'На меня ни один не похож'

Анечка была точной копией Маши, а маленький Ванечка — Тани. Иван до одури накупался с детьми в море, набегался в догонялки и наигрался в прятки. Впрочем, в прятки играть было сложно. Бим, зараза такая, своим лаем точно обозначал место, где прятался хозяин.

Неделя пролетела незаметно.

Утро перед сбором Иван провёл в тревожном ожидании. Живот постоянно сводило от мысли, что никто не придёт. Потом Ваня подумал о том, что будет, если хоть кто-нибудь из экипажа всё-таки явится и живот сразу стало сводить в два раза сильнее. Ему было совестно отрывать мужчин от своих семей. От своих детей. Может быть, навсегда.

Маляренко сидел на пирсе, обхватив руками тощий живот и раскачивался из стороны в сторону.

'Никто не придёт'

Из его дома вышла заплаканная Настя, следом, с её малышом на руках, на веранду вышла Таня. Маша же со вчерашнего вечера заперлась у себя в спальне и никого к себе не пускала. Посёлок притих. На улице не было ни одного человека. Где-то вдалеке громко хлопнула дверь.

— Гошенька, не ходи, миленький!

— Отстань, дура!

— Ради сына, прошу…

Слова утонули в рыданиях. Через три минуты у пирса показался красный как помидор Ермолаев.

— Что за дура, что за дура…

Увидев Настю и шефа, лейтенант ещё больше смутился.

— Понапридумывала себе невесть что. Истеричка.

Ваня только и смог, что кивнуть.

'Сам ты дурак зелёный, Ермолаев'

Через пять минут к пирсу притопал весь обвешанный узелочками 'в дорогу' Франц. Вдова казнённого Лёхи-рыжего, с которой он жил, отпустила немца без истерик. Любви между ними особой не было. И детей общих — тоже. Так. Просто жили вместе.

Франц деловито кивнул товарищам и уселся рядом с Игорем. Ждать.

Следующим заявился Виталик. Да не один, а с женой и ребёнком. Гордо выпятив грудь, бывший зек продемонстрировал всему Севастополю, какая у него умная и послушная жена. Хоть и из 'не наших'. Надя с ребёнком ушла в гости к Лили Маршалл, а боцман припал на корты рядом с немцем и щедро поделился со всеми тыквенными семечками.

Когда солнышко окончательно взошло и стало припекать от всей души, а Иван совсем уж было решил, что бахчисарайских ждать смысла нет, из-за лодочного сарая выехала тележка, которую тащили два ослика. На облучке сидел угрюмый Лом-Али, а позади него пьяные в дюндель, лежали Петя и Дима.

— Вот шеф. Заехал по пути в гостиницу, ослов напоить, а напились эти… ишаки!

Азербайджанец отвернулся и пробормотал что-то по-своему.

У Вани отлегло от сердца. Не понятно, почему, но настроение стремительно пошло вверх. Никто из ребят его не бросил. Так или иначе, но добрались все.

Боцман и моторист сели в лодочку и поплыли смотреть, что и как происходит на 'Мечте'. Виталик считать погруженные шефом припасы, а немец — копаться в движке и проверять технику по десятому разу. Потом на 'Мечту' переправились все остальные. Бахчисарайских сразу заложили в кубрик — отсыпаться, Ермолаев стоял над душой боцмана, контролируя контролёра, а Настя принялась обживать свою личную каюту и, заодно, камбуз. Маляренко же приволок набитый сеном матрац в кубрик к ароматно пахнущим морякам, бросил его на свободную дощатую полку и пошёл в рубку.