Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 122

— Поздравляю, лейтенант.

Иван крепко пожал руку ошалевшему от неожиданности Игорю и вручил ему новенькие погоны, которые всю ночь вышивала Таня.

Собрание началось с приятного. Новоиспечённый лейтенант получил премию в пять маленьких серебряных монеток, наградной кинжал и, сияя как самовар, вернулся на своё место.

Лужин-старший завистливо вздохнул. В его Бахчисарае подготовка ополчения была только начата, а уж до таких дел, как присвоение званий было как до Луны пешком.

— Теперь о наших дальнейших делах.

Народ притих. Маляренко посмотрел на присутствующих. Была вся верхушка Севастополя, Юрьево и Бахчисарая. Все кто ЗНАЛ.

— План простой — освободить и привезти сюда того, кто построил вот это.

Иван указал на всё так же лежавший на песке катамаран налётчиков.

— Серый, пусть твои ребята приведут сюда негра. Он покажет путь.

— Что те сказали? На севере?

— Они пойдут. Не сейчас. Позже. Но тоже пойдут. Я попросил их отсрочить поход, до того момента, как мы построим корабль. Если построим. На 'Беде' вокруг Европы я идти не рискну.

Серый, ты сможешь построить корабль сам?

Звонарёв от неожиданного вопроса поперхнулся и замотал головой.

— Я так и думал. Не знаю, получится у нас вытащить этого корабела, но… на всякий случай. Начинай уже сейчас отбирать лучшие доски и лучший брус, что у тебя есть. Без сучков и трещин, ясно? И закладывай его сушиться.

Прораб кивал и деловито чиркал свинцовой палочкой по бумаге.

— Подумай сам, что ещё может пригодиться для такой стройки. Запасай. Георгий Александрович, помогите ему с этим. Напрягите хуторян. Кстати, как там новосёлы?

Лужин пожал плечами.

— Расселили всех. Живут себе. Строятся. Теперь у нас все хутора в два — три дома будут. Нормально.

— Хорошо. Теперь об оружии. Стас, этот автомат — твой. Он для вашего посёлка.

Бахчисарайские от такого царского подарка едва не попадали с лавок, а Олег недоумённо воззрился на шефа. Он был абсолютно уверен, что всё оружие останется у него.

— Но не сейчас. На этот поход я его заберу с собой. Олег, ты с одним автоматом останешься здесь. В поход пойдут Станислав, Андрей, Франц, Игорь и я. Ещё пойдут двое опричников. Серый, сам решишь — кто. Выходим через неделю.

Ну что, хлопцы, по коням?

Снова мимо левого борта неторопливо проплывали Крымские горы, густо облепленные соснами и кипарисами. Май придавил всех невыносимой жарой, какая здесь обычно случалась лишь в конце июля и весь экипаж, кроме рулевого, валялся на палубе под натянутым тентом. Маляренко впихнул под брезент своё раскладное кресло, разложив его на манер шезлонга и лениво наблюдал за знакомыми местами.

'Здесь посёлок рыбаков был. Дымок. Надо же, кто-то снова живёт'

— Стас. Чего у вас там? Новый хутор?

— Угу. Соль выпаривают, да рыбу ловят.

Лужин даже не соизволил открыть глаза.

— Японец этот. С женой. Из твоих.

'Здесь я Таню подобрал. Надо бы остатки самолёта вывезти…'

'Дальше вроде бы, не ходили…'

На пятый день неторопливого плаванья 'Беда' достигла той точки, за которую она ещё не ходила и встрепенувшийся капитан привёл кресло в вертикальное положение, а на приставленный столик лёг атлас и цейссовский сорокакратный монокуляр.

— Шеф, где мы сейчас?

Лужин купал изрядно вонявшего негра, макая того за борт.

— Где-то в районе Феодосии. Видишь горы ниже становятся. Ну ка, давай его сюда.

Связанный по рукам и ногам Сале, довольно отфыркиваясь, уселся у ног Вани.

— Ты про провал не соврал?

Маляренко снова начал размахивать руками и рисовать на бумажке.

— Там?

Негр закивал как китайский болванчик

— Тааам.

Из допросов, учинённых ещё после налёта, Иван узнал, что катамаран всё время шёл вдоль берега, высматривая поселения. И даже одно нашёл. Там-то они эту белую семью и захватили. А маленькие дети убежали. Отец и мать их защитили.

Маляренко думал найти это место и поискать детишек. Сале почти всё время торчал на палубе и смотрел на берег, но так ничего и не узнал. Он лишь пожимал плечами и показывал, что грёб веслом и ничего не видел.

А вот там, далеко (Сале махал руками как мельница) есть место, где земля лопнула. Вот за ней-то остров, где они живут и находится.

Иван тогда не понял.

— Как лопнула?

Сале выпучил глаза и показал ладонями — вот так лопнула.

— Бум!

Вечером шестого дня Иван понял, что значит 'бум'.

Перешеек Керченского полуострова, судя по атласу, что имелся у Маляренко, особенно гористым не был. Но и затопить его никак не могло. Здесь же горный хребет, который стал совсем невысоким и безлесным, словно отрезало гигантским ножом. Перешейка не существовало. Впереди, в темнеющих сумерках востока был едва виден другой берег. Такой же голый и безжизненный.

Ваня взялся за монокуляр.

— Точно. Как ножом отрезало.

Обрыв был совершенно гладкий и почти отвесный.

— Тааам.

Сале улыбался и указывал на далёкий берег.

— Тааам.

Ужин прошёл в полном молчании. Масштаб происшедшей здесь катастрофы просто не укладывался в голове. Он подавлял своими просто-таки эпическими размерами.

— Шеф, как думаешь, что это? Бомба?

— Нет. Вряд ли. Думаю тут было такое страшное землетрясение что… то-то я смотрю — мы ни одного целого дома не нашли. Только каменные развалины.

'Точно. 'Бум!'

Следующим утром 'Беда' вошла в удобную бухту, укрытую со всех сторон скалами. Прямо впереди, на узкой плоской полоске берега в полном беспорядке были разбросаны три десятка хижин, между которыми суетливо мельтешили местные жители. Оптика отлично позволила рассмотреть, как на пляж, приплясывая от радости, высыпали полуголые люди. Все чёрные, все в травяных юбках. Машут руками и, кажется, орут. Ваня оглянулся на курчавого проводника.

— Там?

— Тааам.

Сале улыбался и неотрывно смотрел на свой посёлок.

— Андрей.

Кулак, величиной с небольшой арбуз, описал короткую дугу и опустился на макушку африканца. Шея хрустнула, и тело Сале улетело за борт.

— Франц, малым ходом к берегу. Всем надеть доспехи. Стас. С автоматом сядь в рубке и не высовывайся.

'Ну чего, ребята. Война план покажет'

Глава 12

В которой Иван врёт

Sir! Sir! Lа, dans la mer, le navire! (Господин! Господин! Там, в море, корабль!)

'Отвали, тварь. Поспать не дают'

За спиной недовольно зашевелилась Анжела. Уснули они только под утро — и вот, пожалуйста. Будят ни свет, ни заря.

'Сволочи'

Мсье ФарИк, как его тут называли все без исключения, сбросил с себя изящную ножку девушки и шатаясь выбрался из хижины.

— Наши вернулись?

Чёрное сморщенное лицо верного Абдуллы выразило тревогу.

— Нет, мсье. Чужой. Чёрный.

Французский у этого сенегальца был безумно коряв. Понимать его получалось с пятого на десятое.

— О кей, Абдулло, пойдём посмотрим.

И вправду — кораблик, а скорее большая лодка, стоявшая в ста метрах от берега, была почти чёрная. Вокруг, в радостном возбуждении, уже приплясывали и орали рыбаки и соледобытчики, размахивая руками и пронзительно зазывая в гости чужеземцев на своём варварском наречии.

Фарик прищурился. В рассветных лучах посверкивал блик. С лодки явно кто-то его разглядывал.

'Бинокль'

Мужчина поднял над головой руки, сжал их в рукопожатии и немного потряс. Сзади, на ходу застёгивая лохмотья шорт, прибежали Герд и его жена. За ними во весь дух к пляжу неслось всё остальное население посёлка.

— Кто это, Фар?

— Пока не знаю. Точно не наши. Вроде бы европейцы на палубе. Не могу рассмотреть.