Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 102

— Есть! Есть! Пришли! Вон там!

Лукин возбуждённо орал и подпрыгивал, указывая пальцем на далёкие скалы.

— Наконец то, ура.

Парень рухнул на пятую точку и расслабленно выдохнул.

— Добрался.

В сорокакратную цейссовскую оптику был отлично виден посёлок, приютившийся за стеной у скалы, устье реки и ещё один посёлочек на другом берегу этой реки. На самом верху торчала смотровая вышка, на которой, в свою очередь, торчал какой-то торчок, неспешно ковырявшийся в носу. На плече у "торчка" висел автомат…

"Ой, бля! Лукин, Лукин… что ж ты…"

… а на груди бинокль.

За вышкой виднелся ветряк, лениво вращающийся на слабом ветерке. И вокруг — огороды, огороды.

Издалека посёлок не впечатлил. Ну никакого сравнения с Бахчисараем и — Иван самодовольно хмыкнул — с его усадьбой. Но и нищим, как тот, на Севере, он не выглядел.

"Пойдём-ка, поближе его рассмотрим".

— Франц, тише ход. Игорь. — Маляренко глазами показал на прыгающего на носу кораблика Лукина. Дружинник понятливо кивнул и зарядил арбалет.

"Мало ли".

"Торчок", наконец, соизволил их заметить, и над берегом мощно завыла сирена. Ваня открыл рот.

— Ни хрена ж себе!

Здесь, метров за пятьсот от вышки, тревожный сигнал был ОЧЕНЬ хорошо слышен, а что уж творилось там…

— Стоп-машина.

Вой продолжался минуты три. В монокуляр было отлично видно, как к часовому присоединилась пара вооружённых автоматами людей и что-то на русском народном сказала этому растяпе.

Вой смолк.

"Как тараканы, чесслово!"

Народ лихорадочно разбегался, кто куда. Ваня помрачнел.

— Слышь, Лукин, а чего это они такие нервные-то? А? Пуганные, что ль?

Лукин, косясь на арбалет в руках дружинника, пожал плечами и тоже помрачнел.

— На, посмотри, никого не узнаёшь?

Игорь поднёс трубу к лицу — на вышке стоял Спиридонов и пялился на него в бинокль.

— Серёга! Свои, Иван Андреич, свои!

В сброшенную на воду пластмассовую лодочку Лукин погрузил все свои нехитрые пожитки. Две "Сайги", завёрнутые в брезент, и узелок с пистолетом. Жаль только, проку от этого оружия пока никакого. Ни одного патрона у Лукина не было.

Иван кивнул на лодочку.

— Там меня подожди, да?

— Франц, Игорь, слушайте и запоминайте.

Иван перешёл на шёпот.

— Сейчас уходите. Километров на пятьдесят на восток. Помнишь, лиман там был?

Франц кивнул.

— Ждёте неделю ровно. Утром седьмого дня придёте сюда. Отсюда смотрите в трубу. Если в десять ноль-ноль меня нет — домой! Ясно?

Игорь насупился.

— Так точно!

"Молоток, парень! Лычку ему… если вернусь".

— Если я есть и машу рукой, то тоже уходите! И только если я буду махать веткой — к берегу. Уяснили?

Маляренко зашвырнул в лодку мешок с копчёной рыбой и луком.

Настроение было отчаянно-весёлым.

"Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Да и хрен с ним! Будь что будет!"

— Шеф!

Иван удивлённо оглянулся.

"Чего ещё?"

Дружинник облапил его своими могучими ручищами.

— Удачи!

Следом, на прощание, Ивана обнял Франц.

— И-и-и, раз!

Ни бить, ни убивать Ваню, как оказалось, никто и не собирался. Мужчины, которые его встретили на берегу, все как один были серьёзные, положительные и с выправкой.

Ваня затосковал.

"Це ж сердюки!"

На лбу Войтенко аршинными буквами читалось: "восемь классов и спецназ". Спиридонов тоже… изо всех сил изображал отца-командира, рассказывая о "законе степи" и тому подобной чуши.

Маляренко мысленно хрюкнул. Перед глазами проплывали картинки из далёкого стройбатовского прошлого и фильма "ДМБ". Почему-то отчётливо вспомнился "дикий прапор". Ваня "хрюкнул" в полный голос. Местный босс удивлённо обернулся и пригласил Ивана откушать чем бог послал.

Целый день Ваня прошлялся в одиночестве. Ну, как в одиночестве? Компанию ему составлял специально обученный Вася. Конвоир и гид в одном лице. Лукин исчез среди шумных женщин и больше не появлялся, а сам Иван, то сидел в бане, то в столовой, а то и вообще — раздербанил малую копёшку сена, сложенную у стены, и завалился спать.

— Ты! — Злобный шёпот раздался прямо над ухом. — Ты чё, баран? Не мог его в гостевой дом проводить?

"Войтенко".

— Станислав Данилович, я только на минутку отвлёкся. Откуда ж я мог знать, что он вот так сразу вырубится? Будить?

"Хе хе хе. Боец, боец".

— Я тебе разбужу! Карауль!

Ваня незаметно улыбнулся и по-настоящему заснул.

Дурацкое пофигистическое настроение, с которым он высаживался на незнакомую территорию, поутру исчезло словно дым. Вокруг был реальный посёлок, в котором жили настоящие люди, которые требовали к себе настоящего, серьёзного отношения. Иван открыл глаза. Он всё так же лежал на сене, но голова его уже покоилась на подушке, а сам он был укрыт тёплым шерстяным одеялом. Почищенные ботинки аккуратно стояли рядом.

"Спасибо вам, добрые люди!"

Маляренко обулся, растолкал бессовестно дрыхнувшего конвоира и отправился наводить мосты любви и дружбы.

Видимо Лукин уже доложился своему начальству, потому как перемену в отношении к себе Иван уловил сразу. Вчера оба — что Войтенко, что Спиридонов — были нейтрально-вежливы и не более. Сегодня они смотрели напряжённо, испытующе, как будто ожидая от него какого-нибудь подвоха.

"Уже наплёл, уррродец".

Ваня широко улыбнулся и отложил ложку.

— Это был не я! Я — хороший!

Начальство ошарашено переглянулось.

"Что за клоун?"

Маляренко вздохнул, согнал с лица придурковатую улыбку и постарался тщательно сформулировать свои мысли.

— Здравствуйте, меня зовут Иван Маляренко, я родился в городе Алма-Ате…

Подробный рассказ занял три часа. Мужчины слушали его молча, не перебивая и не торопя. Иван время от времени прикладывался к кувшинчику и говорил, говорил. Он говорил чистую правду, не утаивая и не скрывая ничего. Ну, почти ничего. Про лодку и схрон он упомянул лишь вскользь, не уточняя подробностей, просто дав понять, что на это богатство он наткнулся случайно.

Войтенко завистливо подобрал слюни, а в умных глазах Спиридонова было написано станиславское "не верю!". Впрочем, сомнения свои старший оперуполномоченный держал при себе.

— В заключение хочу сказать, — Иван резко подался вперёд, — я всегда держу своё слово. На том стою.

Местное начальство снова ошарашенно переглянулось — переход от расслабленного состояния к агрессии был слишком резким и неожиданным.

— И, кстати, посёлок мне ваш — не нравится!

"Тля, кто меня за язык тянет? Заткнись, урод!"

Сергей оскорблённо вскинулся.

— Это ещё почему?

Иван посмотрел на низкий корявый потолок и пожал плечами.

— Домишки не очень. Не веришь — у Лукина спроси.

Судя по всему, местным боссам требовалось время, чтобы переварить всё то, что на них вывалил Иван, поэтому они вызвали бойца и попрощались до завтра.

Давешний конвоир отвёл Ивана на кухню, где симпатичная и смешливая женщина налила ему огромную миску горячей ущицы и вручила полкраюхи горячего ХЛЕБА!

Ваня выпал в осадок. Тарелка, случайно задетая локтём, полетела на пол. Гость, к полному изумлению всех присутствующих, вцепился двумя руками в хлеб, поднёс его к лицу и принялся им ДЫШАТЬ.

Какое же это было чудо! Хлеб, настоящий, серый, ноздреватый хлеб. Как же он пах! Трясущимися пальцами Ваня отщипывал от краюхи кусочки, мял их и отправлял в рот.

С замирающим сердцем, боясь услышать отрицательный ответ, Маляренко заискивающе посмотрел на повариху.