Восхождение Волка - Джоблинг Кертис - Страница 70

Новый взрыв смеха раздался над башней, когда Дрю повалился на груду сломанных ящиков. Он чувствовал, как жизнь постепенно угасает в нем. Рэтлорд выхватил меч из ослабевшей руки Дрю. Каким же дураком был Дрю! Зачем он оказался в этом замке, чтобы сражаться с каким-то монстром? Он же был простым сельским парнем, пастухом. Тогда и смерть его была бы другой, а сейчас его просто сотрет с лица земли чудовище, которое являлось к нему в кошмарных снах.

– Убей его, – тихо приказал король, и Рэтлорд повернулся к Дрю.

Ванмортен ухватил когтистой лапой голову Дрю, запустил свои черные пальцы в его волосы. Дрю вздрогнул, когда Рэтлорд приблизил свои губы к его ушам.

– Теперь сдохни, последний Волк, – прошипел он, обдавая юношу своим горячим, смрадным дыханием. – Сдохни, как собака.

Он ослабил хватку, и Дрю услышал, как скребет по каменному полу кончик Вольфсхеда.

Ванмортен решил убить его отцовским мечом – эффектно, ничего не скажешь. В свете бушующего пламени взгляд Дрю выхватил знакомую керамическую флягу, лежавшую в груде разбитых предметов. Точно такая же была там, в трюме «Мальстрема». Дрю рванулся, оставляя в когтях монстра клочья своих волос, схватил флягу, и, переворачиваясь на спину, швырнул ее в Рэтлорда.

Как ни странно, бросок оказался на удивление точным. Фляга ударила Рэтлорда прямехонько в челюсть, разлетелась на куски и облила все лицо и торс Ванмортена эфирным маслом. Теперь уже лорд-канцлер на время ослеп, когда густое жгучее масло залило его красные глаза. Дрю отвел свою здоровую ногу назад, прижал колено к животу, а затем резко выпрямил, изо всех сил ударив монстра между ног. Ванмортен взревел, дернулся, потерял равновесие и отпрянул назад, прямо в весело играющее пламя.

Политый эфирным маслом, Рэтлорд вспыхнул как факел и закричал, а затем завыл в агонии. Дрю проковылял вперед, сунул в огонь свою руку и потянулся к Вольфсхеду. Добрался до обожженной, покрывшейся волдырями, лапы Рэтлорда. Жар был сильным, боль невыносимой, на руке Дрю обгорали волоски и дымилась кожа, но он все же вытащил свой меч, глядя сквозь огонь прямо в раскрытые немигающие красные глаза Ванмортена.

Оступившись на своей здоровой ноге, Дрю поморщился, поскольку ему пришлось на мгновение опереться на сломанную ногу, чтобы восстановить равновесие. Подняв голову, он увидел стоящих по ту сторону огненной стены братьев Ванмортена. Все трое уже начали трансформироваться, ужасными темными тенями корчились в оранжевых отсветах пламени. Он увидел и Леопольда – король ревел от ярости, подгоняя трех Крыс. Дрю попятился назад, к краю стены. Как он и надеялся, низкие зубцы оказались вровень с его бедрами.

А на башне бушевал настоящий ад, вырвавшийся из-под контроля огонь жадно пожирал все, что встречалось ему на пути. Одна за другой взрывались новые фляги с эфирным маслом, заставляя спасаться бегством всех, кто оказался поблизости. Всех, только не братьев Ванмортена. Дрю видел, как к нему сквозь пламя приближаются скачками три темные фигуры. По дороге Рэтлорды яростно спорили о том, кому из них выпадет честь разорвать Волка на мелкие кусочки. Дрю оглянулся через плечо, но сзади не было ничего, кроме воздуха и шумящего далеко внизу Белого моря. Дрю вновь посмотрел в сторону пламени. Самый большой из троих братьев почти пробрался сквозь огонь, уже запахло его горелой шерстью и дымящейся плотью. Рэтлорд шагал, широко раскрыв пасть – было видно, как скатываются с нее липкие катышки слюны. Дальше отступать Дрю было некуда, его сломанная лодыжка свисала с края зубчатой стены. Дрю немного постоял, направляя Вольфсхед в сторону выбирающихся из огня монстров, а затем в мгновение ока совершил нечто, поразившее и Рэтлордов, и короля.

Он опустил свой дымящийся меч, и просто перевалился назад, через край башни, в пустоту.

Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, были стремительно удаляющиеся силуэты трех разъяренных Рэтлордов на фоне полыхающего за их спинами ада.

Эпилог

Дрю чудилось, что он лежит на руках у матери – она качает его, успокаивает, поет колыбельную. Кто он сейчас, юноша или маленький ребенок? Этого Дрю не мог сказать. Ему было тепло, он был в безопасности, и это все, что ему известно. Его окружал знакомый запах луговой травы и колокольчиков, совсем недавно сорванных у тропинки, которая ведет к ферме Ферранов. Он мог слышать и другой голос, возможно, голос отца, работавшего в сарае. Еще отчетливо доносился крик чаек, навевая воспоминания о том, как он в детстве гонял птиц со свежевспаханного поля. И все это время мать качала его на руках и тихо напевала.

Затем в его сон начали проникать новые звуки – звон колокольчиков, шум разрезаемых судном волн. А голос все пел ему, мягко и нежно, и мама тихо гладила его лоб.

Вскоре появилось ощущение дискомфорта. Зародившись в ногах, оно стало подниматься все выше и вскоре охватило все тело. Дрю попытался открыть глаза и зажмурился от хлынувшего в них яркого солнечного света. На грудь Дрю легла чья-то рука, удерживая его на месте, потому что, как только он попытался шевельнуться, все тело пронзила боль.

Гладкий край полированной деревянной чашки коснулся разбитых губ Дрю. Кто-то осторожно влил ему в горло глоток сладкого ароматного нектара, который сразу согрел Дрю и притупил боль. А голос все пел, не дрожа, не умолкая, и Дрю вновь провалился в свой удивительный сон.

Когда Дрю окончательно проснулся, он осторожно протер глаза и только потом открыл их. Он вновь был на борту «Мальстрема», с первого взгляда узнал каюту графа Веги, в которой проделал последний отрезок пути до Хайклиффа. Дрю лежал в постели, прочно, но уютно закрепленный на месте простынями и одеялами. Яркая лампа на потолке раскачивалась в такт качающемуся на волнах судну. Громко и отчетливо слышался долетающий откуда-то перезвон колокольчиков, негромкое пение, шум голосов. Покачивание, колокольчики, свет – все это он мог припомнить из своих снов.

Свернувшись клубочком, в кожаном кресле сидела Гретхен, поджав ноги к подбородку и обхватив их для верности руками. Она выглядела утомленной, но спокойной, свесившиеся со лба огненные локоны слегка трепетали над ее губами при каждом вдохе. Рядом, откинувшись на жесткую спинку деревянного капитанского кресла, расположился Гектор с раскрытой книгой на коленях. Сейчас его голова запрокинулась назад, рот был раскрыт во сне.

Дрю улыбнулся и попробовал освободить сам себя. Ноги тут же пронзила боль, они были жесткими, неподвижными, сломанные кости при малейшем движении сердито заныли.

Дрю потянул простыни, откинул их и увидел что к обеим его ногам ремнями привязаны деревянные шины. Ноги были избитыми, переломанными, черными от кровоподтеков, с выступающими, словно горные хребты, шишками, но Дрю знал, что все это пройдет. Его грудь и руки тоже были покрыты бесчисленными бандажами и перевязками. Повязка на левой руке обматывала то место, где был потерянный им мизинец, а правую, обожженную руку, покрывал толстый слой густой мази. На полу лежала раскрытая сумка Гектора, забитая, как всегда, пузырьками и склянками, и Дрю в который уже раз испытал признательность к своему другу. Над Дрю проплыла еще чья-то тень, еще кто-то присел рядом.

– Дрю из Дайрвуда, – раздался знакомый голос, – признаюсь, не надеялся вновь увидеть тебя.

Дрю сделал попытку выпрямиться, но израненное тело вновь заныло. Юноша с трудом сдержал крик, когда пришедший положил ему руку на грудь и осторожно уложил назад в постель. Всмотревшись, Дрю заморгал глазами от удивления.

– Уитли? – прошептал он. – Это… ты?

У него были причины сомневаться. У склонившегося над ним человека было лицо ученика следопыта, с которым он познакомился когда-то в Дайрвуде, но с Уитли произошла какая-то удивительная перемена.

Старинный приятель был одет в изящное, цвета слоновой кости, платье с вышитыми зеленой нитью по подолу, воротнику и обшлагам рукавов листьями плюща. На талии – коричневый фартук, чтобы не запачкать платье, длинные каштановые волосы заплетены на затылке и свисают до середины спины. Дрю почувствовал, что у него закружилась голова.