Восхождение Волка - Джоблинг Кертис - Страница 66

Когда тела троих солдат упали и раздался треск сломанных костей, король-Лев истошно заревел. Трансформация Леопольда почти завершилась, поэтому рост его теперь достигал почти трех метров. Расстегнувшийся, ставший тесным плащ трепетал на утреннем ветерке, тело Льва покрывали многочисленные шрамы от ударов меча. Голова Леопольда трансформировалась полностью – появилась щелкающая пасть с острыми огромными клыками, голову, словно нимб, окружила золотистая грива, одна, ставшая когтистой лапой, рука все еще сжимала эфес меча, который теперь казался совсем маленьким по сравнению с могучим телом Льва. Один из солдат бросился на спину Льва, вонзил свой меч ему в плечо. Леопольд взревел, молниеносно схватил нападавшего за спину, наклонил голову и одним резким движением разорвал ему глотку. Безжизненное тело свалилось на помост.

Прежде чем освободитель успел перерезать последнюю из связывавших Дрю веревок, его вывел из строя король. От удара когтистой лапой солдат покатился по помосту, оставляя за собой кровавый след.

Дрю перекатился и напряг все свои силы, чтобы разорвать веревки, в которых, как он надеялся, отважный солдат успел перерезать достаточно много серебряных нитей. Вначале веревки не поддавались, но затем все же лопнули, и Дрю почувствовал, как наливаются его мускулы идущей изнутри его тела энергией.

Дрю вновь успел вовремя увернуться – меч Леопольда с треском расщепил доску эшафота рядом с его головой, пройдя сквозь пятнадцатисантиметровый слой древесины легко, словно нож сквозь масло. Дрю перекатился дальше – меч просвистел по воздуху там, где мгновением раньше находилась голова Вервольфа.

«Всегда будь начеку, – вспомнил Дрю уроки Джерарда. – Все время двигай ногами и не давай противнику себя запутать».

Вновь опустился меч и вновь ударился о дерево, поскольку Дрю и на этот раз сумел увернуться. С каждой секундой Дрю чувствовал, как становится сильнее сидящий внутри его Волк. Его руки уже начали трансформироваться, рубашка больше не казалась свободной, она туго облепила налившиеся мускулы. Затем и она разорвалась и упала, и Дрю остался без одежды, но был теперь с ног до головы покрыт серо-серебристой шерстью. Встав на четвереньки – руки и ноги у него превратились в мощные темные когтистые лапы, – Дрю раз за разом увертывался от атак разъяренного Льва. Челюсти Дрю вытягивались, прорастали острыми клыками, янтарные пылающие глаза неотрывно следили за своим противником, все чувства обострились – Волк вырвался на свободу.

Но как бы ни был силен Волк, силы его были несравнимо меньше, чем у Льва. Дрю снова оказался на том месте, где еще недавно лежал со связанными руками, – правая нога – или лапа – провалилась в прорубленную мечом Льва щель.

Заминка была секундной, но ее хватило Льву для атаки. Украшенный серебряными рунами меч полоснул по плечу Дрю, оставив глубокую рану, а свободной лапой Леопольд схватил Вервольфа за морду и швырнул по воздуху прямо в гущу продолжающих сражаться солдат.

Вокруг упавшего Дрю сразу же расчистился круг, что дало Вервольфу возможность осмотреться вокруг. В королевском павильоне продолжалась суматоха, Верлорды сцепились с гвардейцами и друг с другом. Дрю увидел, как принц Лукас тянет Гретхен за руку, а та сопротивляется, а его мать, королева Амелия, стоит позади Лисицы, обхватив ее бедра руками, и не дает сыну увести Гретхен. Гектор стоял в сторонке рядом с человеком, голова которого напоминала собачью и была покрыта черно-белым мехом. Это был один из незнатных Верлордов, Барсук, и сейчас он защищал юного Борлорда от яростных ударов капитана Брутуса.

Разъяренная боем толпа обернулась против опостылевших жестоких солдат Львиной гвардии – это произошло, как только горожане увидели замелькавшие возле эшафота знакомые накидки Волчьей гвардии. Прежде чем Дрю успел увидеть что-либо еще, он почувствовал, как его бок вскользь задело лезвие меча – двое гвардейцев пытались атаковать Волка. Дрю приготовился обменяться ударами на усыпанной лежащими телами площадке эшафота, но гвардейцы, увидев приближающегося Леопольда, поспешно ретировались и переключились на драку с другими противниками.

Приблизившись к Волку, Лев заговорил, раздувая грудь, покачивая своим чудовищным брюхом:

– Не сбежишь, пес. – Его низкий глубокий голос без труда перекрыл шум идущего рядом боя. – Сражайся со мной, трус!

То, что ему не убежать, Дрю понимал. Во-первых, он был ранен, а во-вторых, ему просто некуда было бежать. А раз некуда отступать, нужно драться. Лев собирался выкрикнуть что-то еще, но эти слова так и не слетели у него с губ. Дрю сильно оттолкнулся всеми лапами, пушечным ядром мелькнул в воздухе и ударил Леопольда в грудь раньше, чем тот успел прикрыться мечом. Лев и Волк покатились по платформе эшафота, рыча, разрывая друг друга когтями, щелкая клыками.

Извернувшись, Дрю вцепился когтями в грудь и бока Льва, сумел проскочить головой между королевских лап и вцепился клыками в обнажившееся горло Леопольда. Но шкура у Льва была прочной, как панцирь, волчьи клыки лишь царапали ее, не причиняя особого вреда. Леопольд же тем временем перестроился и пустил в ход свои задние лапы – впился своими острыми когтями в незащищенное брюхо Волка. Передними лапами Лев обхватил спину Дрю и принялся стискивать его в смертельном объятии, не забывая при этом дотягиваться клыками до плеч Волка и примериваясь к его горлу.

Дрю чувствовал, как силы оставляют его. Он еще держался, еще обменивался выпадами со Львом, но поражение Дрю становилось лишь делом времени.

Но в тот момент, когда Дрю понял, что конец кровавой драмы близок, весь эшафот задрожал, грозя обрушиться, под чьими-то тяжелыми шагами. Громко пропел горн, разливаясь над всем Хайклиффом, и властный голос приказал:

– Оставь парня в покое!

Король поднял глаза, продолжая держать извивающегося Дрю. На эшафоте стоял герцог Берган, преобразившийся в своего оборотня. Старый Медведь был выше и мощнее даже короля. Берган опустил горн на бедро, в другой руке у него уже был зажат боевой топор. Рядом с герцогом стоял еще один преобразившийся Верлорд, с метровой длины рогами на вытянутом оленьем черепе. Это был Манфред из Стормдейла, лорд-олень с целым арсеналом острых кинжалов на голове. Стоял позади них и граф Вега, в основном сохранивший свой человеческий вид, но отрастивший жуткие акульи зубы. Леопольд продолжал держать Дрю и не желал отпускать его.

– А если не оставлю его в покое, тогда что? – прорычал король. Бой на эшафоте прекратился, все с изумлением следили за тем, что происходит у плахи.

– Ты убьешь его. Мы убьем тебя. И все для тебя закончится прямо здесь, – сказал Берган, не шевельнув своей мохнатой головой, готовый в любой момент наброситься на Леопольда.

– Или, – продолжил герцог Манфред, – отпускаешь его и немедленно уходишь живым, чтобы никогда больше сюда не возвращаться. Получишь возможность сделать то, чего не позволил Вергару.

Король посмотрел на зажатого в его руках Дрю и низко зарычал – помост зашатался, как от землетрясения. Неожиданно поднявшись, Лев поднес когтистую лапу к голове Дрю, ухватил за темную волчью гриву. Толпа недовольно загудела, закричала на короля, приказывая ему остановиться. Леопольд обвел взглядом площадь, испуганный тем, как быстро люди повернулись против него. На сцене рядом с королем соткалась, словно ниоткуда, еще одна фигура: лорд-канцлер.

– Ваше величество, – прошептал Рэтлорд, остававшийся под плащом в своем человеческом обличье. – Думаю, нам будет благоразумнее ретироваться.

– Послушай Ванмортена, – прорычал Берган. – Впервые эта Крыса говорит дельные вещи.

Рэтлорд прошипел из-под своего капюшона, кладя руку на плечо хозяина.

– Милорд, это еще не поражение. У нас есть замок. У нас есть армия. Город все еще наш. Эти дураки лишь оттягивают неизбежное. Отдайте им пса, это позволит нам перегруппироваться, а затем мы все отвоюем и расправимся с этими бунтовщиками и их землями. У нас есть союзники, помните?

Король зарычал еще раз. Слова лорда-канцлера попали в цель, но король был гордым, он еще ни разу в жизни не отступал. Сохранить за собой замок – хорошая мысль, но этого он добьется на своих условиях. Леопольд сильнее сжал в руке меч, другой еще крепче вцепился в скальп Волка.