Восхождение Волка - Джоблинг Кертис - Страница 21

– Кто вы? – с трудом переводя дыхание, спросил Гектор. Человек поднял закрывавший его лицо капюшон, и юноша увидел, что это капитан Харкер.

– Мы не могли отдать его им, – раздался с другого конца полянки голос герцога Бергана. Берлорд вышел из тени, ведя под уздцы оседланную лошадь. На герцоге были кожаные доспехи, усеянные на груди металлическими шипами, на поясе висел боевой топорик, на плечи накинут простой зеленый солдатский плащ. Рядом с герцогом верхом на своей лошади сидел юноша в изумрудно-зеленой накидке и, высоко приподнявшись в седле, всматривался в темноту леса в поисках погони.

Приблизившись, герцог Берган снял висевший у него на плече дорожный мешок и протянул его Гектору.

– Здесь недельный запас пищи на одного человека, но хватит и на двоих, если умерить аппетит. Ты действительно сделал свой выбор, юный лорд? – спросил он Гектора. – Учти, теперь у тебя появятся опасные враги и обратного пути не будет. Ты готов?

– Готов. А может быть, они решат, что меня захватили в плен. Впрочем, мне все равно.

– Если мы сможем вынести своих убитых и раненых, это действительно будет выглядеть как нападение дикарей – как вы просили, милорд, – негромко сказал герцогу Харкер. – Они не знают, кто на них напал.

– Отличная работа, капитан, – ответил Берлорд, хлопнув Харкера по плечу. Потом он перевел взгляд на обнаженного, скорчившегося на земле Дрю. – Боже, что они с тобой сделали!

Берган снял с плеч свой простой солдатский плащ и укрыл им лежащего юношу.

– Больше ничего не могу сделать для тебя, Дрю. На этот раз я тебе помог, но это все. Ты не видел меня этой ночью. Король ничего не должен знать, иначе это слишком тяжело отзовется на моих людях. Они зависят от меня, и я обязан, пока есть возможность, избегать войны. Ты понимаешь?

Дрю кивнул, пытаясь найти нужные слова.

– Почему? – выдохнул он наконец разбитыми губами.

– Что почему, парень? Почему я помог тебе?

Дрю снова кивнул. Герцог подошел ближе и тихо ответил сквозь свою густую рыжую бороду:

– Я очень многим обязан тебе, Дрю. Ты, сам того не зная, спас жизнь тому, кто дорог мне, я был у тебя в неоплатном долгу. Считай, что сегодня я вернул тебе этот долг. Полностью.

Дрю не понимал, о чем говорит герцог, мог лишь предположить, что это как-то связано с тем, что он помог Хогану вернуться в Брекенхольм, где его ранами занялись опытные целители.

Он еще раньше догадался, что эти двое близки друг другу и Берган очень высоко ценит старого следопыта.

– А как же король? – спросил Дрю. – Что с Леопольдом, милорд? Значит, вы теперь вступите с ним в борьбу? Меня удивляет, что вы не боитесь его, говорят, он очень опасен.

Берган хмыкнул, прищелкнул языком, покачал головой из стороны в сторону.

– Нет, парень. Дело не в том, боюсь я его или нет. Я должен думать о тех, кто живет в Брекенхольме, о тех, кто доверил мне свою жизнь, о безопасности в Дайрвуде. Меня не волнует то, что он может сделать мне, я думаю о своих людях. – И он еще раз покачал головой.

– Но ваши люди и так уже страдают, герцог Берган. Помните того торговца на рынке? Ваши люди смотрели, как его избивают, но ничего не сделали.

Берлорд злобно зарычал, сверкнули в просветах рыжей бороды его белые зубы. Дрю сжался, неожиданно почувствовав не только силу герцога, но и то, что он сам только что переступил границы дозволенного. Гектор тоже инстинктивно попятился назад.

– Не спеши укорять меня за это, парень, – сказал Берган. – Мы все делаем то, что в наших силах, не более того. Во всей Лиссии сейчас настали трудные времена.

– Прошу прощения, милорд. Я не хотел обидеть вас. Просто мне больно видеть, как страдают ни в чем не повинные люди.

– Привыкай к этому, Дрю, – вздохнул Берган, и его лицо неожиданно смягчилось – недавний гнев сменился печалью. – На всем континенте нет угла, где люди не стонали бы под пятой Леопольда.

Он положил свою руку на плечо юноши и легонько сжал, словно желая этим жестом подчеркнуть то, что собирается сказать.

– Слушай. Тебе нужно убираться отсюда, и как можно скорей. Мои люди уже отходят. Это означает, что оставшиеся гвардейцы Лукаса начнут прочесывать лес. Вам нужно уходить. Держитесь. Затаитесь. Останьтесь живыми.

Шум боя больше не был слышен. Вместо этого стали доноситься громкие команды – гвардейцы принца начали перегруппировку. Берган выпрямился и кивнул Харкеру, призывая его в путь.

Капитан наклонился и пожал Дрю руку.

– Удачи в Дайрвуде, Дрю. Желаю доброго пути и буду за вас молиться Богу. Рад был еще раз повидаться с тобой.

С этими словами капитан исчез в лесу, поспешая вслед за своим командиром.

Остававшийся позади всадник повернул за ними.

– Отец, если позволишь мне задержаться, я соберу своих людей. Нам нужно уходить, пока гвардейцы принца не опомнились.

Герцог Берган согласно махнул рукой.

– Только поторопись, Броган. И помни, нельзя оставлять ни одного человека: ни раненого, ни убитого. Никто не должен догадаться, чье это нападение.

– Будет выполнено, отец, – сказал всадник и пришпорил свою лошадь, направляя ее в лесную тень.

Дрю поднялся на ноги с помощью Гектора, который уже рылся в своем мешке в поиске лекарств, способных помочь Дрю поскорее вернуть силы.

– Да, – спохватился герцог Берган и притормозил свою лошадь, – чуть не забыл. Возьми.

Он наклонился и отстегнул привязанный к седлу продолговатый предмет. Это был меч в ножнах. Дрю схватил одной рукой эфес Вольфсхеда, другой – прикрепленную к его ножнам перевязь.

– Я знаю этот меч, – сказал Берлорд. – Я сражался вместе с твоим отцом и уверен, что тебе хочется владеть им, как и всем солдатам Волчьей гвардии. Много лет тому назад я предал этого человека, нарушил данное ему обещание, и за это буду чувствовать себя виноватым до самой смерти. Пусть это будет хотя бы частичной уплатой моего долга. Надеюсь, твой отец именно так и поймет это, глядя сейчас на нас с небес.

И он посмотрел вверх, на темное небо.

– С небес? Мой отец умер? – прошептал Дрю. Когда он в последний раз видел папу Феррана, тот был, как говорится, живее всех живых. И откуда герцог Берган мог знать его? – Но мой отец жив. Я же говорил вам, помните? Он пытался убить меня вот этим самым мечом.

– Это не тот человек, что вырастил тебя, Дрю, – сказал герцог Берган, опускаясь в седло. – Я говорю о твоем настоящем отце. О моем друге и короле. Его звали Вергар Волк.

Голова Дрю закружилась, он покачнулся, и Гектор обнял его, не давая упасть.

– Ты последний из вервольфов, Дрю. Не пугайся этого, сынок, но прими как должное. Преодолей это. Быть может, только благодаря этому ты до сих пор жив.

Лорд Брекенхольма ударил свою лошадь каблуками и умчался в ночь, оставив Дрю и Гектора наедине со своими мыслями.

Часть III

Река Редвайн

Глава 1

Дорога в Редмайр

Он видел, что олениха стоит неподвижно, насторожив уши и высоко задрав голову. Олениха чутко принюхивалась, ловя в воздухе запахи. Затем она сделала пару шажков и стала нервно перебирать ногами, готовая умчаться прочь при первом признаке опасности. У ног оленихи резвился ее олененок – беззаботный, не подозревающий о том, что за ним и его матерью внимательно наблюдают. Над просторным лугом царило безмолвие, лишь где-то вдали каркала ворона. Тихо плывущие по синему небу облака бросали на луг свои легкие тени. Олениха посмотрела вверх – облака ненадолго отвлекли ее внимание. В это мгновение он напал.

Вылетев из высокой травы, Дрю бросился на оленей. Олениха, почувствовав опасность, сразу бросилась бежать, но ее олененку повезло меньше. После короткой схватки шея олененка хрустнула и сломалась – можно было считать, что ужином Дрю и Гектор обеспечены.

От охоты Дрю получал огромное удовольствие, причем больше всего потому, что умел охотиться, не опираясь на дремлющие в нем инстинкты дикого зверя. Подкрадываться к диким животным он научился еще с детства. Скитаясь в Дайрвуде, он узнал, что значит быть Волком, и позволил ему взять верх над собой, раскрыл свое сердце пробудившимся инстинктам зверя-убийцы. Теперь, вновь вернувшись к людям, он развил в себе приобретенные в лесу навыки, но использовал их так, чтобы сохранить при этом свою человеческую сущность. Его чувства обострились, как никогда прежде. Он никогда еще не чувствовал себя таким ловким, сильным и проворным, как сейчас.