Первое дело Мегрэ - Сименон Жорж - Страница 129

Когда Жорж немного подрос, он стал ходить в начальную приходскую школу. Подобно герою повести «Показания мальчика из церковного хора», он прислуживал во время мессы в больнице и утром, проходя по пустынным темным улицам, замирал от страха при звуке чьих-то шагов за спиной. После длительных хлопот и унижений матери удалось поместить его в коллеж Сен-Серве, находившийся в ведении отцов-иезуитов. Здесь учились отпрыски торговцев и фабрикантов, а сын бедного служащего посещал такую школу из милости, о чем ему не забывали напоминать. И, быть может, именно поэтому мать напрасно пыталась привить Жоржу уважение к тем, кто богат и по праву богатства занимает солидное положение. «Я очень страдал от того, что мне стремились внушить почтение к понятиям и поступкам, часто того не заслуживающим», — писал Сименон в своей книге «Я вспоминаю» (1942).

Вполне естественно, что перед любознательным мальчиком возник вопрос; отчего люди такие разные и почему они по-разному живут? Он не мог получить ответ от родителей и чем старше становился, тем больше думал об этом.

Яркие впечатления детства и отрочества, к которым он постоянно будет возвращаться в своих книгах, связаны с воскресными днями, когда он вместе с родителями отправлялся в гости к бабушке и дедушке Сименон, где собиралась вся семья. Тут владычествовала ее глава — бабушка Сименон. Дочь и внучка углекопов, суровая, немногословная, она ни минуты не сидит без дела. В комнате много народа, но почти не слышно разговоров: всем друг о друге все известно. Это простые, трудолюбивые люди, избравшие себе путь раз и навсегда, будь то слесарь, шляпник, игрушечник. Они чтут родственные связи и недоверчиво относятся к тем, кто слишком часто меняет ремесло или местожительство.

Вот почему особенно остро мальчик воспринимает обстановку, насыщенную скрытой ненавистью, алчностью, лицемерием и эгоизмом, в которую он попадает, навещая родственников со стороны матери. Члены этой большой, давно распавшейся семьи — лесоторговцы, коммерсанты, лавочники — лишены не только любви, но и взаимного уважения. Все у них подчинено интересам наживы. Ей приносятся в жертву человеческие души.

Сименон впервые встретится тут с героями своих будущих романов, с хищными, необузданными, сложными натурами, с трагическими судьбами людей, загубленных средой, где во имя буржуазных добродетелей и ханжеской морали совершаются вопиющие надругательства над личностью.

Любопытно, что в 1943 году Сименон напишет свой известный автобиографический роман с весьма выразительным названием «Педигри» (слово, заимствованное с английского и означающее «Родословная породистых животных»). В основу вымышленной истории семьи Мамелен положены реальные события семейных хроник Сименонов, Брюллей и некоторых весьма почтенных буржуазных родов Льежа. Впоследствии кое-кто из «отцов города», узнав себя в персонажах книги, счел себя оскорбленным. Против Сименона было возбуждено дело по обвинению в клевете. Процесс длился долго, и писатель проиграл его, поскольку суд взял под защиту пресловутые нормы буржуазной нравственности под видом охраны частной жизни граждан.

Это был первый, но не последний процесс, когда Сименона привлекали к суду за его литературные произведения.

Существенным событием, повлиявшим на дальнейшую жизнь Сименона, было появление в доме его матери иностранных студентов.

В 1909–1918 годах Анриетт Сименон сдает комнаты с дешевым пансионом приезжей молодежи. В начале века, в особенности после 1905 года, в Льеже учится более двух тысяч иностранцев, и среди них много поляков и русских.

Именно студенческая среда пробудила в Сименоне интерес к медицине и к новейшим научным исследованиям. Но главное — студенты познакомили его с великими русскими писателями XIX века. «Они открыли для меня, — вспоминает Сименон, — Достоевского, Гоголя, Чехова, им я обязан моим духовным развитием».

Именно у этих писателей он будет учиться искусству человековедения. «Для меня характер человека складывается под воздействием окружающей среды. Я думаю, что заимствовал это у русских», — неоднократно повторяет Сименон. Русская литература навсегда покорила его своей действенной, самоотверженной любовью к людям. Вот почему, когда Сименона спросили, кого из писателей он выбрал бы себе в крестные отцы, он, не колеблясь, ответил: «Гоголя за его роман «Мертвые души» и умение воссоздавать мир, а затем Чехова со всеми его пьесами, Чехова за его любовь к людям, которую ощущаешь на каждой странице, за то, что Чехов страдает при виде страданий ближних и пытается изменить к лучшему их участь».

Общение со студентами и «исступленное» чтение под их влиянием способствуют быстрому духовному развитию подростка. В пятнадцать лет Сименон принимает важное решение: он бросает коллеж за год до окончания и берется за работу, чтобы помогать семье. Сименон поступает продавцом в книжную лавку, но вскоре хозяин увольняет его, так как не может стерпеть, что какой-то юнец знает литературу лучше его. Некоторое время Сименон сотрудничает в местной льежской газете и там-то делает первые шаги на репортерском поприще, знакомясь с закулисной жизнью родного города.

В 1922 году, отбыв воинскую повинность, Сименон без гроша в кармане уезжает в Париж и навсегда порывает с невыносимым мещанским укладом. В первое время он крайне нуждается, пока не находит место переписчика, а затем секретаря у одного влиятельного лица. Но эта работа, конечно, не удовлетворяет его, и он пытается добиться успеха пером — посылает свои рассказы в редакции крупнейших парижских газет. Некоторые из них были опубликованы в журналах и газетах.

Рассказы понравились публике, и окрыленный Сименон пишет один за другим рассказы и очерки на самые разнообразные темы. «Я писал тогда только для заработка», — вспоминает он об этом периоде. Но как бы то ни было, эта школа предельного лаконизма, эта своеобразная скупая манера письма, выработанная газетной практикой, сохранится у него и впоследствии.

В 1924 году, в течение одного утра, сидя за столиком в кафе на площади Константина Пекера, Сименон напишет свою первую «коммерческую» книжку — «Роман машинистки» и вслед за ней множество развлекательных романов, рассчитанных на непритязательные вкусы широкой публики. Эти книжки в пестрых кричащих обложках с интригующими названиями и броскими эффектными иллюстрациями регулярно появляются в витринах больших парижских магазинов. Неизвестный автор подписывается самыми различными псевдонимами: Жан Де Пери, Кристиан Брюлль, Арамис, Люк Дорсан, в том числе и Жорж Сим.

В одно осеннее дождливое утро в кабинет начальника парижской Сыскной полиции на Набережной Орфевр вошел незнакомый человек.

— Романист Жорж Сим, — представился он. — Для будущих романов мне хотелось бы подробно ознакомиться с некоторыми делами, которыми занимается Сыскная полиция. Ведь добрая половина человеческих трагедий завершается в ваших стенах.

— Должен огорчить вас, господин Сим. В настоящее время у нас нет сенсационных дел, обычно привлекающих внимание широкой публики и прессы. Ни одного загадочного убийства, ни одного дела, которое….

— Видите ли, шеф, меня меньше всего интересуют профессиональные преступники. Их психологию понять нетрудно. Меня интересуют обыкновенные люди, такие, как вы и я, которые в силу разных обстоятельств не просто нарушают закон, но идут на тягчайшее преступление.

— Это случается очень редко…

— Не так редко, как нам представляется. Во всяком случае, этим следует заняться.

Начальник Сыскной полиции задумался, пристально посмотрел на посетителя и сказал:

— Господин Сим, я разрешу вам присутствовать на ежедневных утренних докладах руководителей оперативных групп. Вам будет также предоставлена возможность участвовать в любом расследовании, но обещайте, что ничто из увиденного и услышанного вами не появится на страницах журналов и газет, а послужит лишь материалом, в достаточной степени измененным, для ваших будущих романов.

— Даю вам слово.

— Прекрасно, желаю успеха… И вот через некоторое время редактор Шарль Дийон, прочитав очередную рукопись Сименона, поспешно направился в кабинет главы издательства Артэма Файара.