На крыльях мечты - Майклз Ферн - Страница 77

Дорогая Мэгги,

я не могу уйти в тот неизвестный мир, что ждет всех нас, пока не сделаю одно, последнее дело. Надеюсь и молюсь о том, что наступит время, и мистер Абрамсон сможет передать тебе мое последнее слово. Мы с твоей матерью много говорили о моем намерении оставить Санбридж тебе. Она обещала, что сделает все возможное, чтобы не выставлять его на аукцион, а вернет его тебе. Если по какой-либо причине придется продать наш дом и земли, я хочу, чтобы ты знала о моих намерениях. Сейчас наша жизнь отнюдь не полнится уверенностью, но мы не должны отклоняться от цели, надо идти вперед, а тебе, Мэгги, в первую очередь.

Последние недели стали для меня временем, когда я почувствовал необходимость заглянуть в свою душу. Старые обиды не исправить. Душевная боль от сознания утерянного мною сильнее страданий, причиняемых болезнью. Я всегда считал, что прощение последует само собой. Теперь мне представляется невозможным, что ты простишь меня, но твоя мать уверяет меня, что простишь. Я искренне сожалею, дорогая Мэгги, что был так слеп к твоим чаяниям. Я уношу это сожаление вместе с собой в вечность.

Только ты, Мэгги, можешь наполнить Санбридж любовью, жизнью, смехом, красивой музыкой и прекрасными словами, потому что хочешь этого. Привези сюда своего сына, Мэгги, и начни жизнь заново. Я знаю: воля Всевышнего позволит мне смотреть сверху на тебя в том месте, которое мы называем Санбриджем. Верь мне, Мэгги. Ты часть моей жизни, моя любовь, моя дочь. Будь счастлива.

Папа.

Мэгги бросилась на постель и зарыдала. Огромное ложе под пологом сотрясалось от ее рыданий. Когда наступило облегчение, она вытерла лицо краем простыни. И когда появилась улыбка, то была она лучезарной, как золотое солнце в первые дни лета.

Четыре часа спустя Мэгги Коулмэн Таннер была уже в Техасе.

Она ехала домой.

В руке она сжимала ключ, найденный в письме юриста, как доказательство того, что это не сон.

Автомобиль, взятый напрокат, остановился, и Мэгги сразу же выскочила из машины. Вот он, родной дом. Какое чудесное, замечательное слово.

Ключ скользнул в замочную скважину. Она повернула ручку, и дверь распахнулась. Первое, что бросилось в глаза, — вешалка с четырьмя крючками, на которой висели три стетсоновские шляпы. Сет, папа, Райли. В глубине сердца она знала, что последний крючок предназначен для шляпы ее сына, Коулмэна. Его стетсон будет висеть здесь, как только он приедет сюда из военной школы.

Домой, в Санбридж.