На крыльях мечты - Майклз Ферн - Страница 2

Счастье жизни Мосс видел в Райли. Его сын. Его собственный шанс на бессмертие. Мэгги и Сьюзан никогда не займут такого важного места в его жизни, как Райли. Дочери милы, нежны, они могут радовать и очаровывать отцов. Но сын — продолжение жизни мужчины; это и шепот, напоминающий о прошлом, и заявка на будущее. Дочери вырастают и выходят замуж, другие мужчины становятся средоточием их жизни. А сын навсегда останется его собственным, таким, как пара разношенных сапог или деньги, которые он зарабатывает.

Как-то незаметно — Мосс не мог точно припомнить, когда именно, — он превратил свою детскую комнату в кабинет и мастерскую для своих личных надобностей. Вместо односпальной кровати он поставил кушетку и чаще всего, работая допоздна, тут же и засыпал. Он не собирался покидать спальню, которую делил с Билли, но все большая часть его одежды перекочевывала на нижний этаж, и возникало все меньше поводов подниматься в ту комнату, где спала жена. Это получалось непреднамеренно, просто так само собой сложилось, и Билли не стала возражать.

К своим делам, своим тщеславным устремлениям и к своим друзьям Мосс оставался очень внимателен. Недели не проходило, чтобы он не позвонил Тэду Кингсли. По мере продвижения Тэда по служебной лестнице в военно-морском флоте и во время путешествия по всему миру счета за телефонные разговоры составляли огромные суммы. Тэд был приятелем, и они встречались, как только представлялась такая возможность. Теперь Тэд стал контр-адмиралом и являлся командиром оперативного подразделения ВМС, которое базировалось в Корпус-Кристи, на расстоянии небольшого перелета на самолете из Санбриджа.

Мосс изливал другу душу, пил с ним до рассвета. Тэд заботился о том, чтобы Мосс поспал ночью, звонил по личному номеру Мосса на следующий день, чтобы убедиться, прошло ли похмелье. Со стороны это выглядело не совсем обычным: высокий парень из Новой Англии выходил из своего личного самолета на пыльное летное поле, которое тянулось на две мили к югу от Санбриджа, и входил в дом, чтобы присутствовать на обеде или сидеть за послеобеденным смакованием выпивки, тянувшимся до самого ужина. Тэд и Мосс вспоминали былые времена, обсуждали застарелую ненависть Мосса к японцам, строили планы на будущее.

Тэду нравилось бывать в Санбридже, нравилось видеть Билли, наблюдать за ней со своего места за столом, слушать ее мягкий романтический голос, который так и не приобрел тягучести техасской речи. Он восхищался кроткой белокурой Сьюзан — так похожей на мать, — восторгался обаянием Райли, наблюдал за расцветом красоты темноволосой Мэгги, распускавшейся в великолепии, словно темная роза в саду Билли.

Впоследствии Билли часто не оказывалось дома, когда Тэд наносил свои неожиданные визиты. Занята, говорил Мосс, жена все время занята. И в ответ на вопросительный взгляд друга пояснял:

— Билли, кажется, приняла эстафету от мамы. Она входит во все женские кружки, активно работает в Ассоциации учителей и родителей и, конечно, шефствует над Мемориальной больницей в Остине. Папа ожидал, что она этим займется, и она подчиняется. Она также занимается живописью в этой маленькой мастерской. У нее чертовски хорошо получается, Тэд. Ты должен увидеть ту картину, вид Санбриджа, которую она подарила папе на Рождество. Папа сказал, что наконец-то она сотворила что-то путное своей пачкотней.

Билли добавила упоительную капельку духов за ухо. Духи были ужасно дорогими и всегда создавали у нее хорошее настроение. В это утро оно ей очень понадобится. Духи едва могли заменить мужа, но приходилось довольствоваться этим.

Она не могла не окинуть взором груду подарков, сваленных на шезлонг. Подарки на день рождения от родных и друзей, полученные накануне на праздничном вечере в Кентерберийском клубе. Подозрительным казалось отсутствие подарка от мужа. Если, конечно, не считать букетика увядших ромашек на ее туалетном столике. Шарлотта принесла эти цветы как раз перед праздничным приемом и сказала, что мистер Коулмэн сам собрал букет. Нарвал цветы сам, но не потрудился подняться наверх, чтобы самому вручить их. Билли сердито смела букетик со стеклянной поверхности столика.

Мосс танцевал с нею один раз. Даже принес ей напиток — не тот, что она просила. Потом ушел в бар и сидел там с Сетом и другими владельцами ранчо.

Когда вечер закончился, Сьюзан помогла матери надеть пальто, а Мэгги фыркнула, заметив слезы у нее на глазах:

— А чего ты ожидала, мама? Ты и вправду думала, что папа собирался сидеть здесь и обращать внимание на нас?

Да, именно так она и думала. Именно такого внимания ей и хотелось. Потом она лежала без сна в огромной кровати и ждала. До рассвета. Ждала своего мужа. Ей нужны были его прикосновения, нужно было знать, что он рядом, нужно было слышать, как он шепчет прежние слова. Даже если они не содержали былой страсти, все равно Билли хотела слушать их. Потом всегда можно было бы отделить ложь от правды…

Почему он не поднялся в их комнату? Теперь уже в ее комнату. Почему не хотел ее? Разве он не видит, как она тоскует по нему?

Когда разладились их отношения? Когда его одежда исчезла из большого двустворчатого шкафа? Точно она не могла припомнить. Мало-помалу, пока в один прекрасный день за дверцами шкафа не остались только ее платья и туфли. Почему она не заметила, как это произошло? Не поздно ли что-то предпринимать? Можно ли починить супружество, как чинят заборы на ранчо? И стоило ли пытаться?

Теперь у нее есть своя собственная жизнь, заполненная самыми разными занятиями. Ее клубы, посещение магазинов, парикмахер, занятия в мастерской. Билли презрительно фыркнула.

Она знала, что для завтрака время позднее. В последнее время, похоже, она всюду появляется слишком поздно. Какое это имеет значение? Мосс только пил кофе и мигом оказывался на летном поле или в автомобиле. Агнес завтракала вместе с Сетом на рассвете — эту привычку она приобрела в самом начале, когда четырнадцать лет тому назад приехала в Санбридж. Райли, Мэгги и Сьюзан учились в привилегированных частных школах в городе и возвращались в Санбридж на уик-энды, а иногда даже не приезжали.

Стол казался чудовищно длинным. Он был также и пустым. Билли села и нажала кнопку рядом со своей тарелкой.

— Кофе и тосты. Яйцо всмятку, — запоздало проговорила она. — Где все?

— Не знаю, мадам. Может быть, пригласить вашу мать? Я уверена, она знает, где остальные.

— Нет, Шарлотта. И не приносите яйцо. Расхотелось.

— Хорошо, мадам.

— Еще один день в Санбридже начинается, — вздохнула Билли.

— Я так и подумала, что найду тебя здесь, мама. Мне нужны деньги. Пятьдесят долларов.

На пороге стояла Мэгги — плечи расправлены, спина прямая. Но выражение лица ласковое, голубые глаза мягкие и доверчивые, блестящие темные волосы тщательно причесаны. Билли попыталась избавиться от мысли, что когда Мэгги что-нибудь было нужно, она надевала, как плащ, позу хорошей-и-благодарной-дочки. Куда девались при этом вздорность и строптивость, жесткие складки у нежного девичьего рта, вызов в глазах? Перед нею стоял беззащитный ребенок со своей просьбой.

— Я понимаю, это кажется много, но мне нужно купить книги, и еще я видела ангорский свитер в магазине Каплана… — Мэгги замолчала, заметив, как замкнулось лицо матери. — Я не желаю слышать, что трачу слишком много! — вдруг резко изменила тон Мэгги. — Скажи только — да или нет. У меня нет настроения выслушивать лекции.

— А у меня нет настроения читать их, — устало проговорила Билли.

На лице Мэгги появилась усмешка.

— Все еще раздумываешь о том, что папа не обращал на тебя внимания вчера вечером? На твоем месте я бы ему за это отомстила. Я заметила, с каким сочувствием на тебя поглядывали. — Когда Билли отвернулась, не в силах защищаться, Мэгги снова перешла в наступление. — Ну, так ты мне дашь деньги или нет?

— Говоришь, они нужны тебе на книги? И свитер? — Билли понимала, что это ложь, но до правды докапываться не хотелось. Она знала, что правда ей не понравится. С Мэгги все может произойти, с ее бедной ранимой девочкой. Ее девочка, которой, как никому другому, недостает внимания Мосса. Она так похожа на Амелию. В Мэгги проявляются та же обида, та же вызывающая строптивость. Билли сделала над собой усилие, чтобы в голосе чувствовалась забота: — Какого цвета свитер, дорогая? Он подойдет к той синей юбке, что я привезла тебе на прошлой неделе? Почему бы тебе не посидеть со мной, пока я пью кофе?