На крыльях мечты - Майклз Ферн - Страница 12

— Я принесла кофе. Из-за этой противной бури все мы привязаны к дому. Я подумала, хорошо бы нам поговорить, как бывало. Мы так заняты в последнее время, что совсем не видимся. Этого нельзя допускать, Билли. Мы одна семья.

Билли поморщилась. Мать говорила так, будто в этом она, Билли, виновата. Она вспомнила, как в одном из своих писем Тэд описывал поездку в родной город к своим близким. По его словам, это чудесно — сплоченность семьи, общее веселье. Она так ему завидовала. Немудрено, что на лице Тэда всегда появлялось выражение озадаченности, когда он видел, как обстоят дела в Санбридже.

— Спасибо за кофе, мама. Я, конечно, выпью чашечку, — сказала Билли равнодушным тоном. — Я думала, последняя буря была ужасна, но эта просто кошмарная. Какие у тебя планы на день?

— Примерно такие же, как и твои, мне кажется. Сет говорит, буря стихнет только после полудня. К тому времени все дороги окажутся затоплены, так что нечего и думать выбраться из дому. У меня полно дел и здесь.

— Хочешь что-то обсудить, мама? Дети, Мосс, Сет? Мои поездки в мастерскую каждый день?

Агнес сделала вид, что не заметила едкого тона в голосе Билли.

— Раз уж теперь ты воспитываешь детей, я не могла не обратить внимания на то, как спокойно вела себя Мэгги в последний уик-энд, когда приехала домой из школы.

Морщинка прорезала лоб Билли. Не было нужды рассказывать ей об отрешенности дочери. После того как они с Тэдом забрали ее из полицейского управления, Мэгги стала совсем другой девочкой: спокойной, равнодушной, обычная ее угрюмость стала более глубокой и мрачной. Билли отвела дочь к доктору Уорду для осмотра и проведения анализов на венерические заболевания. У Мэгги их не обнаружили. Чувство облегчения оказалось так велико, как будто та ночь была ужасным кошмаром.

В течение всего лета и после начала занятий в школе Мэгги непривычно много времени проводила одна в своей комнате, заявляя, что работает над домашними заданиями. Но Билли такое объяснение не убедило, у нее зародились сомнения. Она написала Тэду, и тот посоветовал просто любить Мэгги, быть рядом, и Билли пыталась. Но Мэгги замкнулась в себе.

— Думаю, пора тебе взять ребенка в руки, Билли, — говорила теперь Агнес. — Одному Богу известно, когда прекратятся сплетни. Сет говорит, мы не должны обращать внимания на всякие толки, но мне, например, трудно это сделать. Ты ее мать, Билли. Ты должна что-то предпринять.

— У Мэгги есть также отец и дед, которым до нее нет дела.

— Если бы ты не защищала и не выгораживала Мэгги на каждом шагу, все было бы иначе. Я считаю недопустимым, что ты пыталась скрыть случившееся в том грязном мотеле. Если бы ты пошла к Моссу или к Сету, когда это произошло, со сплетнями раз и навсегда было бы покончено. — Конечно, реакция Сета другой и быть не могла. Мосс с отвращением отвернулся от Мэгги и во всем обвинил жену.

Билли почувствовала стеснение в груди.

— Забавно, как ты всегда норовишь подчеркнуть мою вину, мама. Сет и Мосс невинны в твоих глазах. Но ты права. Я ее мать и собираюсь сделать для нее все, что смогу. Я всегда буду рядом, чтобы прийти на помощь, как ты была рядом со мной, — горько закончила она.

— Сегодня утром мы какие-то раздраженные, не так ли? — мягко проговорила Агнес. — Наверное, из-за этой проклятой бури. Все мы не в духе. Ты писала письмо? Я пришла в неподходящее время? Письмо Тэду, да? Вы ведь регулярно переписываетесь? Как на это смотрит Мосс?

— Не слишком ли много сегодня вопросов? — в том же тоне ответила Билли. — С каких это пор я должна спрашивать у Мосса разрешения написать старому другу?

— Ну и ну. — Брови Агнес взлетели вверх. — Почему ты сегодня такая агрессивная?

— Потому что мне не нравится скрытый смысл твоих вопросов. И я не обязана давать тебе какие бы то ни было объяснения. Тэд всегда оставался хорошим другом, и я не собираюсь ничего менять.

— Ну что ж, на мой взгляд, теперь ты можешь позволить себе иметь друга, — как бы между прочим заметила Агнес, расхаживая по комнате, трогая предметы и нюхая флаконы на туалетном столике.

— Если хочешь что-то мне сказать, мама, давай, не тяни.

— Я хотела ничего не говорить, дорогая, но, думаю, должна сказать. Тебе следовало бы больше интересоваться своим мужем. Не следовало позволять ему уединяться в этой комнатушке. Известно ли тебе, что у Мосса… э-э… были… не знаю, как и выразиться, Билли.

— Ты хочешь знать, в курсе ли я того, что у Мосса были любовницы? Это слово ты подыскиваешь, мама?

На лице Агнес отразилось неприкрытое потрясение.

— Так ты знала?

— В отличие от твоих представлений о таких ситуациях, мама, жена не всегда все узнает последней. Да, я знала.

— А Моссу это известно?

— Да, — коротко бросила Билли.

— И?..

— И что, мама?

— Этим все начинается и заканчивается? Ты обсуждала с ним этот вопрос? Обещал он прекратить свое…

— Распутство? Об этом, мама, я узнаю в последнюю очередь. Мой муж не имеет обыкновения ставить меня в известность, когда принимает решения.

— Его… прошлые измены — это одно. Все мужчины рано или поздно проходят через это. Но, насколько я понимаю, его нынешняя связь длится уже три года. Это может стать серьезным, Билли.

Билли показалось, будто ее лягнула в живот одна из тех лошадей, что стоят в конюшне. Но, разрази ее гром, если она даст матери повод думать, будто это ей неизвестно.

— И что ты предлагаешь, мама? — холодно спросила она.

— Должна признать, воспринимаешь ты такие вещи неплохо — я была готова к истерике. Теперь нам надо выработать стратегию. Мы не можем допустить, чтобы так продолжалось. Чем дольше такая связь длится, тем больше опасностей для брака. Теперь это уже является доказанным неприятным фактом, Билли.

— Какая стратегия, мама? В самом деле! Мы говорим о моем браке. Если Мосс не заинтересован в его сохранении, почему я должна мучиться? Я с этим смирилась.

Агнес слегка встревожилась, но взяла себя в руки.

— Ты, конечно, не думаешь о разводе? Как же дети, Билли? Мосс никогда не отдаст тебе Райли. Девочек — да, но не Райли. А ведь он твой ребенок, твой единственный сын. — «И твой единственный козырь в сделке», — хотела добавить она, но вовремя придержала язык. — А что ты собираешься делать?

— Не собираюсь, мама, а уже сделала, — соврала Билли. — Соус один и тот же, что для гуся, что для гусыни.

— Билли Коулмэн! — воскликнула Агнес. — Ты хочешь сказать, что ты… что ты… моя родная дочь… Нет, я отказываюсь верить. Кто угодно, только не ты.

— Хочешь верь, хочешь не верь, мама.

— Это Тэд Кингсли, не так ли?

Билли посмотрела матери прямо в глаза.

— Нет, мама. Это не Тэд Кингсли. Тэд слишком благороден, чтобы воспользоваться положением, в котором оказалась жена его старого друга. Я думала, ты это сознавала.

— Тогда кто же? Я требую ответа.

— Требуй чего угодно, мама. Это мое личное дело.

— Как же ты можешь делать невозмутимое лицо, когда видишь Элис Форбс в клубе? — с ожесточением воскликнула Агнес. — Знать, что она спала с твоим мужем, делала с ним то же, что делала ты?.. Как ты все это можешь терпеть?

— Хватит, мама. Я больше не желаю обсуждать эти вопросы.

Элис Форбс, девушка на фотографии, висевшей в старой комнате Мосса мальчишеских лет. Билли стало нехорошо. Элис Форбс, драматург. А за спиной у нее деньги Форбсов. Деньги Форбсов шли следом за деньгами Коулмэнов. Настоящая угроза. Три года — долгий срок, почти вечность. Знал ли Тэд? Внезапно ей показалось, что это чрезвычайно важно: знал ли Тэд? Как только мать уйдет, она позвонит ему и спросит. Он скажет ей правду. Тэд никогда ей не солжет. Три года! Жена может, наверное, простить, хоть и не забыть, когда муж с кем-то переспал ночь; может простить случайную встречу, когда люди бывают охвачены внезапной страстью. Но три года? Все интриги, ложь, скрытность, обман.

Ощущение предательства, совершившегося за ее спиной, было таким сильным, что она приказала матери выйти из комнаты — буквально вытолкала ее за дверь — и почувствовала себя в спокойствии и безопасности, только услышав щелчок замка.