Собрание сочинений. Том 1. Рассказы и сказки - Бианки Виталий Валентинович - Страница 54

Тут Сашка как заревёт — все даже вздрогнули.

Когда заговорили про лес, Сашка вспомнил картину с Мальчиком-с-Пальчиком. Вспомнил, как дровосек завёл Мальчика-с-Пальчи-ка и его братьев в лес и оставил там одних. Вспомнил, как мальчики заблудились в лесу и попали к страшному людоеду в семивёрстных сапогах и с громадным ножом за поясом.

«И мы с Машей заблудимся», — подумал Сашка. И заревел.

— Ну, теперь и этот! — отец совсем растерялся. — Да объясни ты им, мать, про сто радостей. Ты умеешь.

— Хорошо, хорошо, иди. И примус зажги: сейчас обедать придём.

Отец схватил со стола коробку папирос и выбежал из комнаты. Мать обняла одной рукой Сашку, другой Машу и крепко прижала их к себе.

— Вам будет хорошо у дяди Миши, вот увидите. Он мой двоюродный брат. И он очень, очень добрый, очень хороший человек.

Раньше он был простым охотником. Жил в Сибири, промышлял зверя и хоть сам бедствовал, а мне посылал деньги, чтобы я могла получить образование.

Раз на него бросился подстреленный им лось, рассёк ему рогом губу и щёку и выбил передние зубы. Шрам от раны остался, и дядя Миша не очень красив с виду. Но когда вы познакомитесь с ним поближе, вы его полюбите.

— А теперь он охотится? — спросил Саша.

— Ну как же. После революции он много учился и теперь служит лесничим в одном глухом медвежьем углу Ленинградской области — в Зелёном Доле. Там очень много всяких зверей и птиц. Там будет весело жить, в Зелёном Доле.

Маша вздохнула:

— Вот если б ты с нами поехала…

— Осенью, может быть, и мы с папой приедем за вами. А летом будешь с тётей Акулиной, с дяди-Мишиной женой, ягоды собирать, грибы.

— А я буду охотиться с дядей Мишей, — сказал Сашка.

— Ну что же, наверное, дядя Миша будет брать тебя с собой в лес. Да уж папа-то знает: много радостей ждёт вас в лесу. Приеду за вами, а вы и уезжать не захотите оттуда.

— А буку-буку не забудешь привезти? — озабоченно спросила Маша.

— Мбуку-мбуку? Нет, конечно, не забуду. Да ещё какую смешную привезу — увидишь! Но пойдёмте-ка в столовую. Папа, наверно, не сумеет как следует накрыть на стол. Побежали!

И они все трое, обнявшись, пошли в столовую.

5. Дядя Маша

Уже до отъезда родителей осталось всего два дня. Отец с утра ушёл на службу — получать какие-то бумаги, а мать занялась укладкой чемоданов. Дети ей помогали.

В прихожей затрещал звонок.

— Вот уже папа вернулся, — сказала мать, — а мы ничего не успели сделать. Подите отворите ему.

Дети побежали в прихожую. Маша отвернула замок и отскочила назад: отец запрещал распахивать дверь, говорил, что можно простудиться.

За дверью послышалась возня. Но никто не вошёл. Дети удивлённо переглянулись.

Вдруг дверь сильно дёрнули снаружи, и в прихожую полезло что-то большое, чёрное, мохнатое.

Сашка хотел вскрикнуть и броситься назад к матери. Но сдержался и только схватил Машу за руку.

В прихожую ввалился громадный человек в чёрной мохнатой дохе до пят и с мешком в руке. Он повернулся и закрыл за собой дверь.

— Уф и аф! — раздался густой, хриплый голос из-под лохматой шапки. — Здорово, ребятишки!

От страха у детей язык и ноги отнялись.

Мохнатый человек очень смахивал на большого, грузного медведя, поднявшегося на задние лапы.

Он опустил мешок на пол, и мешок сейчас же зашевелился, подскочил и, переваливаясь, запрыгал в угол.

Мохнатый человек поднял руку — из широкого рукава дохи, как из дупла, выглянул серенький большеглазый зверёк. Пошевелил усами — и опять скрылся.

Дети не знали, что и думать.

Мохнатый человек между тем снял свою лохматую шапку, откинул воротник, распахнулся и скинул доху. Теперь уже не могло быть сомнений: на некрасивом, до самых глаз заросшем волосами лице человека, через губы и щеку, был широкий шрам.

— Мама! — крикнула Маша в комнаты. — Дядя Миша приехал.

— Правильно, племяшка! — прогремел дядя Миша. — А кошки у вас нет?

— Кошки нет, — удивлённо ответила Маша.

Дядя Миша вытащил из оттопырившегося кармана своей серой и тоже мохнатой толстовки маленькую деревянную клеточку и открыл дверцу. Из клетки выпорхнула красивенькая хохлатая птичка, стукнулась в окно и уселась на раму.

Тут в прихожую вбежала мать.

— Мишенька! — крикнула она и, подскочив, повисла у него на шее.

Дядя Миша подхватил её, как маленькую девочку, расцеловал и бережно опустил на пол.

— Поздоровались, дети? — спросила мать.

И уже без всякого страха Сашка и Маша кинулись обнимать ноги и живот мохнатого дяди: выше им было не достать.

— А в мешке у тебя кто? А в дохе? — сыпал вопросами Сашка.

— Дрробь и порох! — загрохотал, хохоча, дядя Миша. — Родной дядька им трын-трава, последнее дело! Зверьё важней, зверьё им подавай!

Большеглазый серенький зверёк, прятавшийся в дохе, оказался полетухой — удивительной летающей белочкой.

— Из гнезда взял, — говорил дядя Миша. — Совсем ручная. Так за мной и бегает.

Он осторожно взял своей толстой рукой серенького зверька и посадил его себе на грудь. Полетуха сейчас же взобралась к нему на плечо и спокойно сидела тут, как дядя Миша ни двигался.

А в мешке оказались два длинноухих косых: беляк и русак.

— Вот зверья привёз, — говорил дядя Миша. — В зоопарк ваша, пускай городские подивятся на наших лесных жихарок.

Красивенькую хохлатую птичку узнал Сашка сам: это был свиристель, хохлушка, весь дымчатый с тоненькими красными перышками-пальчиками на крыльях и в хвосте.

Мать повела дядю Мишу умываться и чай пить. В столовой дети залезли к нему на колени и забросали его вопросами про Зелёный Дол, про то, как они туда поедут и как будут там жить. Дядя Миша рассказывал про всё очень интересно, то и дело хохотал и тихонько хлопал детей по плечу своей толстой ручищей.

6. Про шатуна

Все уже кончили чай, и мать ушла в кухню, когда Сашка спросил:

— А медведи у тебя в Зелёном Доле есть?

— А как же, паря. Всякие жихарки есть и медвежишки есть. Да мелочь всё — муравейники да овсянники. Это молодые, которые муравьиные кучи разрывают или овсяное молочко сосут. Один только недавно объявился старик. Шатун. Этот опасный! Вот эдакий.

Дядя Миша спустил детей с колен, поднялся во весь свой громадный рост, ссутулился и стал загребать в воздухе ручищами у себя перед грудью. Совсем — медведь!

Маше и Сашке стало немножко не по себе. На всякий случай они отодвинулись к роялю — подальше от «шатуна».

— Он уже трёх коров задавил, — продолжал дядя Миша, опять опускаясь на стул. — Надо его кончить, конечно, да всё недосуг большую облаву устроить. А в берлогу он никак не ложится: шатается всю зиму, разное зверьё ловит, скот дерёт.

— И людей не боится? — спросила Маша.

— Какое там боится! Ванюшку чуть до смерти не напугал.

— Расскажи, дядя Миша, — попросил Сашка.

— А не боишься? — подмигнул дядя Миша.

— Ну, вот ещё!

— Дрробь и порох! Молодец, паря! Ну, так слушайте.

— Раз идёт Ванюшка к речке глушью. Глушь — это у нас так дальний лес зовётся. Там и в полдень всё равно сумерки: густой лес, старый. Захламощённый: пни, да кокоры, да бурелом — не продерёшься. Ванюшка у меня расторопный, как раз я его на этот участок и поставил, он там и живёт в сторожке.

И слышит Ванюшка: подкоренник трещит — пичужка такая махонькая, с орех, и хвостик торчком всегда. А голос — такая сила, не поверишь, что эдакая мелюзга раскричалась!

«Дай-ка посмотрю, на кого это он?» — Ванюшка думает. Да и пошёл к куче хвороста, где подкоренник трещит.

Ружьё у Ванюшки за плечами, да и пустое, а в руках два (мёртвых) зайца, застрелил в лесу.

Ванюшка подошёл к куче. Подкоренник — нырк! — и пропал в хворосте. Ванюшка ещё шаг шагнул, а из-за кучи шатун! На дыбы всплыл. — Тут дядя Миша плавно поднялся со стула, показывая, как всплыл на дыбы медведь. И опять ужасно как стал похож на настоящего медведя. — И идёт на Ванюшку… — Дядя Миша медленно, косолапя и раскачиваясь, двинулся к детям.