Тэмми и ледяной дракон - Элбоз Стивен - Страница 11

— Но… в последний раз, когда я вас видел, вы рухнули в пропасть. Вы упали прямо на скалы! Вы должны были переломать себе все кости!

— Я упал на снег, мальчик, и выжил — как и Ледокус. Холод всегда хорошо служил нам, — тут он зловеще посмотрел на Агну.

— Гоблины нашли его там, — вставил Ищейка. — И он заделался нашим… — он сморщился. — То есть, гоблины сделали его своим господином.

— Повелителем гоблинов, — с отвращением произнес Оловянный Нос. — Живу в гоблинской норе вместо того, чтобы вернуться домой, в земли льда и снега. — Он мрачно улыбнулся. — Разве я мог вернуться домой? Я потерпел поражение, и дома меня не ждало ничего, кроме позора. Но теперь, теперь все изменилось. Вы попали ко мне в руки, и мой позор смыт! Мы с Ледокусом можем со славой вернуться на родину и приволочь вас следом на веревке, как скот! А как только мы вернемся, вас обоих будут судить за то, что вы принесли огонь и тепло в Ведьмогорье. За то что изменили Холоду!

Ледокус зарычал, соглашаясь. Он тоже ненавидел огонь и жар гоблинских костров.

Оловянный Нос перевел взгляд на Оллимуна.

— Я вижу, вам не повезло с компанией, волшебник. Ищейка, где его палочка?

— Палка, то есть, господин? Так Ищейка сломал ее. Сломал в битве! Сломал своим мечом, господин, перед тем как захватить чародея.

При этом Ищейка грозно посмотрел на Тэмми и его друзей, предупреждая, чтобы они помалкивали. Он хотел во что бы то ни стало оставить волшебную палочку себе.

— Это правда. Ищейка? — резко повернулся к нему Оловянный Нос. — Знай, гоблин, что мой волк давно хочет попробовать вкус свежего зеленого мяса, так что если ты солгал мне… — Он тихо прошипел: — Они не должны второй раз ускользнуть от меня, ты понял?

— Это правда, господин, — захныкал гоблин. — Ищейка никогда не посмел бы солгать вам. Вы же знаете, что когда великий волк поет, Ищейка исполняет танец трепета.

— Думаю, ты не врешь. Отведи пленников в камеры, и этого медведя тоже. Завтра с первыми лучами солнца мы отправляемся в Ведьмогорье.

Отдав приказ, он повернулся и взошел на каменную лестницу, гладкая шкура Ледокуса поблескивала у его ног. Тем временем гоблины окружили друзей и поволокли их в темные пещеры, расположенные за лестницей. Каждая пещера имела дверь, сделанную из железных прутьев. В некоторых камерах уже сидели преступники-гоблины, все тощие и несчастные. Они уныло посмотрели на новых заключенных.

Ищейка повернул в замке ключ, который был больше похож на утыканную гвоздями дубинку.

Дверь в пустую камеру распахнулась, и пленников втолкнули внутрь. Затем дверь резко захлопнулась, лязгнул замок, Ищейка в последний раз взглянул на пленников через прутья и торопливо отошел.

Оллимун осторожно приблизился к двери, чтобы убедиться, что коридор свободен.

— Ушел, слава всему святому! Все целы? Сосулька в безопасности?

Агна кивнула, а Тэмми нагнулся, чтобы освободить Каша, который все еще был в сетях.

— Все из-за тебя, малыш, — проворчал он, но без всякого зла. Разве он мог сердиться на Каша после того, как гоблины так жестоко издевались над ним?

Каш стряхнул с себя последнюю сеть и печально вильнул хвостиком.

Убедившись, что кроме пары синяков никаких особых ран ни у кого нет, они принялись тщательно осматривать камеру. На это ушло не более минуты. Камера совсем неглубоко вдавалась в толщу скалы, окон в ней не было. Тэмми потряс железную дверь.

— Крепкая, — сказал он и вздохнул, прижавшись лбом к холодным прутьям. — Если бы вы только сумели вернуть себе волшебную палочку, Оллимун, — вслух размечтался он. — Тогда мы бы мигом выбрались отсюда.

— Если все дело в палочке, то я постараюсь ее вернуть, — неожиданно бодро заявил Оллимун. — Этот Ищейка добрый малый, он решил сберечь для меня мою палочку!

— Что? Вы в самом деле считаете, что можете вернуть ее? — с надеждой спросила Агна.

Оллимун улыбнулся.

— Связь между волшебником и его палочкой не менее прочна, чем связь мальчика с летучим медведем. Как вы думаете, почему Оловянный Нос так разволновался, когда увидел, что моя волшебная палочка исчезла? Он знает, что если она где-то рядом, то непременно вернется к своему хозяину. Бедный глупый Ищейка просто ничего не понимает. Думаю, он еще пожалеет о том, что натворил. Будет знать, как обзывать меня колдуном, а мою палочку — палкой!

Внезапно Тэмми почувствовал, что его уныние исчезло — словно кто-то откинул тяжелую занавеску и алле-оп! — появилось солнце!

— Что вы собираетесь сделать? — спросил он.

— Прямо сейчас — ничего. Но когда гоблины спокойно уснут… — волшебник радостно потер руки. — Тогда мы немножко поколдуем!

Они долго ждали, пока гоблины лягут спать. Главным признаком наступления ночи стало прекращение барабанного грохота. Гоблины-преступники в соседней камере глубоко вздохнули, улеглись на жесткий каменный пол и уснули.

Оллимун прижал палец к губам.

— Пришло время поработать, — сказал он Агне и Тэмми и уселся перед ними по-турецки.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила Агна.

— Нет. Это работа волшебника. Смотрите, Каш уже задремал — вот и славно, оставьте его. Я попрошу вас соблюдать полную тишину. Ни звука, ни движения. Не забудьте! — он сделал несколько глубоких вдохов, закрыл глаза и позвал свою палочку — не вслух, а мысленно, поскольку мысли могут забираться гораздо дальше слов.

Агна и Тэмми молча ждали, оба сидели тихо, как мышки. Тэмми казалось, что у него ужасно чешется нос, но после предупреждения Оллимуна он не смел даже дотронуться до него. Вскоре ноги у него затекли, а руки отяжелели, и он ужасно устал сдерживать дыхание, чтобы случайно не охнуть. Агна вела себя точно так же, но вот краем глаза Тэмми заметил, что девочка пошевелилась.

— Смотри! — она показала на прутья решетки. Тэмми испуганно отпрянул, увидев появившуюся оттуда длинную черную змею. Вместе с крысами и дикими котами змеи издавна облюбовали гоблинские туннели. Им нравилась и темная прохлада, и свежие гоблины на закуску. Тэмми в ужасе смотрел на змею: она подняла голову и показала клыки. Прежде чем она успела напасть, мальчик бросился к Оллимуну и тряхнул его за плечо.

— Проснитесь! — закричал он, поскольку волшебник с закрытыми глазами казался спящим. — Проснитесь, пока змея вас не укусила! — Он знал, что волшебника нельзя беспокоить, но сейчас случай был особый.

Оллимун резко раскрыл глаза.

— Глупый мальчик, — вздохнул он.

Протянув руку сквозь прутья, он схватил змею за горло и, прежде чем она успела обвиться вокруг его запястья, втащил в камеру… Внезапно змея выпрямилась — и превратилась в волшебную палочку!

— Ой.

Тэмми почувствовал себя ужасно глупо, но события продолжали стремительно развиваться. Солнечный конец палочки вспыхнул горячим белым пламенем, да таким ярким, что Тэмми невольно отвернулся. Оллимун прикоснулся к замку, и тот с металлическим лязганьем открылся. Они были свободны.

Когда они выбрались наружу, Каш наконец стряхнул с себя остатки дремоты.

— Сюда! — скомандовал Оллимун. Палочка заняла свое место в его руке и снова стала частью волшебника.

Он провел их мимо спящих узников, дрожащих в своих камерах. Он не знал, куда идти, но был твердо уверен в одном — ни в коем случае нельзя возвращаться в главную часть пещеры, поскольку даже один некрепко спящий гоблин способен поднять тревогу. Поэтому когда друзья подошли к туннелю, ведущему в противоположную сторону, им ничего не оставалось, кроме как углубиться в него.

В отличие от остальных гоблинских туннелей, этот оказался на удивление прямым, ровным и без единого узкого бокового ответвления. Если бы у детей было время на вопросы, Оллимун объяснил бы им, что этот туннель построен более древним и искусным народом. Но сейчас голова его была занята другими важными мыслями. Тэмми ни о чем не спрашивал, но догадывался. Туннель вел их глубже и глубже под землю. Скоро стало совсем темно, и им пришлось продвигаться на ощупь, не отрывая рук от гладких, как стекло, стен. И если Тэмми повезло ни разу не споткнуться о спящего гоблина, то бедный Каш постоянно подворачивался ему под ноги.