Легион Видесса - Тертлдав Гарри Норман - Страница 90

А затем величественный фасад Непогрешимого Властителя треснул и развалился – и перед Марком предстал живой человек.

– Будь ты проклят, Скавр! – проговорил он тяжело. Слова падали одно за другим, как камни. – Почему, проклятие, всегда приходится любить и ненавидеть тебя одновременно?

Офицеры, окружавшие на совете Императора, зашевелились. Римлянин не слишком хорошо знал их, и они почти не знали Марка. Большинство были молодыми людьми. Их возвышение началось во время последней военной кампании. Трибун в то время находился далеко от столицы – он воевал в ' / $-ke провинциях. Все эти новые офицеры заменили многих военачальников Туризина, которые вместе со Скавром служили еще под началом Маврикия. Одни из ветеранов были мертвы, другие попали в опалу как мятежники…

– Но Его Императорское Величество не поверит же этой нелепой басне? – запротестовал один из них – кавалерист по имени Провк Марзофл. На красивом, почти безусом лице молодого аристократа читалось явное недоверие. Как и несколько других офицеров, сидевших за столом, Марзофл старательно подражал Туризину в его пренебрежении к прическе.

Это недоверие одновременно было и приговором. Еще несколько человек за столом кивнули.

– Нет, поверю, – ответил Император. Он продолжал изучать лицо Скавра, словно допытываясь, не утаил ли трибун еще чего-то. – Да, я поверю. Могу поверить. Но пока что я этого не сказал.

– Что ж, в таком случае, как мне кажется, настала пора это сделать, – неожиданно произнес Тарой Леймокер.

По крайней мере, это лицо и этот голос были Марку знакомы. Хриплый бас друнгария флота, привыкшего перекрикивать морской ветер, прозвучал оглушительно в закрытом помещении – даже в таком большом, как Палата Девятнадцати лож.

Улыбнувшись Марку, Леймокер добавил:

– У него хватило мужества вернуться к тебе после такой неудачи. Это заслуживает почестей, а не приговора. Что с того, что проклятые Игроки в конце концов удрали? Главное – Нового Намдалена в западных провинциях не будет. Кого ты должен благодарить за это?

Марзофл презрительно сморщил свой аристократический нос. Адмирал добился высокого положения исключительно благодаря своему мужеству, силе и – редкость для видессианина – необычайной честности.

Кавалерист заметил:

– Ничего удивительного, что Леймокер защищает этого выскочку. Он слишком многим обязан чужеземцу, поэтому…

– Да, обязан, и я горжусь этим, клянусь Фосом! – сурово произнес друнгарий.

Император нахмурился. Он вспомнил, как Леймокер присягнул Ортайясу. Правда, это случилось прежде, чем адмирал узнал, что Туризин жив. С присущим ему упрямством в вопросах чести Леймокер отказался преступить свою присягу.

Помнил Туризин и покушение на свою жизнь, в котором, как он счел тогда, был повинен адмирал. Тарон Леймокер провел в тюрьме несколько месяцев, пока Скавр не доказал невиновность друнгария флота. Мятеж Баана Ономагула открыл наконец того, кто направлял руку наемных убийц.

Туризин устало провел рукой по глазам и потер висок. Темнокаштановые волосы у висков уже подернула седина. Да и шевелюра Туризина была куда более густой в те дни, когда Марк и легионеры только прибыли в Видесс.

Наконец Император сказал:

– Пожалуй, я поверю тебе, римлянин. Не потому, что так говорит Тарон, хотя и Тарон прав. Я знаю, что у тебя хватило бы ума придумать более правдоподобную историю. Так что, скорее всего, твоя «басня» и есть правда. Да, скорее всего, это так и есть, – повторил он, наполовину обращаясь к самому себе. Неожиданно выпрямившись в позолоченном кресле, Автократор заключил: – Незачем тебе спешить В Гарсавру. Посиди-ка ты некоторое время на конторском стуле. Твой Гай Филипп вполне удержит город. Ведь зима заставит всех забиться в теплый угол – и нас, и йездов.

– Как угодно, – ответил Марк. Туризин прав. Гай Филипп тактически куда более опытен, нежели Марк. Однако приказ «посидеть на конторском стуле» прозвучал довольно странно. Трибун вынужден был уточнить: – Что я должен делать в столице?

Вопрос, казалось, застал Туризина врасплох. Он снова потер виски, размышляя.

– Во-первых, я хочу получить от тебя подробный письменный рапорт обо всем, что произошло. В деталях. Намдалени – настоящие демоны. Любая мелочь о твоих сражениях с ними может оказаться полезной впоследствии. Да, кстати, – добавил Туризин с довольной улыбкой, – можешь снова спустить своих диких быков на этих проклятых чиновников. В прошлую зиму ты неплохо справился.

Марк поклонился. Но когда он уселся на стул, лицо его было мрачным. Туризин объявил, что доверяет ему, но трибун тем не менее не ожидал, что в ближайшее время ему позволят командовать солдатами.

А Император уже забыл о Марке и перешел к другим делам.

– Теперь – следующая порция хороших новостей.

Он развернул пергаментный свиток, запечатанный красивой печатью и исписанный широким ровным почерком. Гавр держал его в руке так, словно от свитка дурно пахло.

– Почитаем, други мои, посланьице от нашего дорогого и незабвенного Земарка, – объявил он.

В помпезных выражениях жрец-фанатик объявлял город Аморион и земли, окружающие его Единственно Святым и Неизменным Центром Истинной Веры Фоса в мире. Кроме того, письмо содержало проклятия и анафемы на головы Туризина и Патриарха Бальзамона.

– Другими словами, этот сумасшедший недоволен тем, что у нас нет никакого желания резать васпуракан, – зарычал Император и с треском разорвал пергамент пополам. – Что же нам делать с этой дрянью?

Совет внес несколько предложений, но все они были не слишком серьезны: либо самоубийственными, либо непродуманными. Горькая правда заключалась в том, что Аморион был отделен от столицы огромной территорией, захваченной йездами. Правда, Земарк ненавидел кочевников почти так же сильно, как еретиков, но это не меняло дела: Туризину оставалось только бессильно бесноваться от гнева.

– Ну так что? Больше великолепных идей не имеется? – осведомился наконец Туризин. Мертвое молчание было ему ответом. – Нет? Что ж, тогда все вон отсюда. Совет закончен.

Слуги широко распахнули отполированные до блеска громадные бронзовые двери. Видессианские офицеры поспешили прочь. Марк плотнее завернулся в плащ, чтобы укрыться от пронизывающего ветра. Одно хорошо, подумал он, чиновники, по крайней мере, жарко топят у себя в комнатах.

Две из четырех казарм, где прежде жили легионеры, заняли теперь видессианские солдаты. Третья принадлежала отряду халогаев, который только что прибыл в столицу из ледяного Халогаланда. Четвертая пустовала, однако у Скавра не имелось ни малейшего желания жить там в одиночестве. Поэтому он поселился в комнате на втором этаже правого крыла Тронной Палаты – это крыло традиционно было отдано чиновникам.

Чернильные души встретили опального капитана наемников с настороженной вежливостью, памятуя о том, как он вмешивался в дела их нераздельной вотчины.

Марк работал, не видя перед собой никакой цели. Он сочинял донесение Императору, описывая свои действия в западных провинциях, и вроде бы был занят полезным делом, однако сам себе он казался опустошенным и ненужным. К своему рассказу он не мог добавить никаких полезных деталей. Пытаясь заглушить боль, терзающую его из-за предательства Хелвис, он погрузился в апатию. Скавр жил, как в сером тумане, почти полностью отрезанный от внешнего мира.

Однажды вечером он, старательно не обращая внимания на настойчивый стук в дверь, писал свой бесконечный отчет. Наконец он поднялся с низенького стула, стоящего у окна, и отодвинул засов.

Подбоченясь, на него глядел тучный человек неопределенного возраста с гладкими пухлыми щеками. На визитере был просторный желтый халат, расшитый зелеными нитками. Это был один из евнухов, которые служили дворецкими у видессианских Императоров.

– Долго же ты шел от окна до двери, – фыркнул он недовольно, после чего отвесил Марку поклон – наименее почтительный, на грани нарушения этикета. – Тебе приказано явиться к Его Императорскому Величеству в начале второго часа ночи.